Импровизированное оружие победы

      Теззерет говорил, что после смерти матери всё стало хуже. Намного хуже. Виктор не особо помнил, что было до этого. Она умерла, когда ему было всего четыре года. Да и, кажется, не особо интересовалась ими. По крайней мере, у Виктора не сохранилось ни единого воспоминания о ней. Единственное, что изменилось в его мире, это Теззерет.       Они спали, забившись в уголок кухни. Теззерет его обнимал, пытаясь согреть. В его руках Виктор всегда чувствовал себя в безопасности. Это осталось с ним на всю жизнь. Тепло человеческого тела и запах пота и металла успокаивали Виктора в любом возрасте.       Кошмары Теззерета были тихими. Он не кричал, не стонал, не бормотал под нос. Просто прижимал Виктора к себе до боли и скрипел зубами. Будить его было бесполезно. Кошмары Теззерета были слишком реальны.       Виктор послушно прижимался ближе, отвечая на объятие, и гладил брата по спине, мурлыкая что-то невнятное. Теззерет успокаивался. Через несколько минут, полчаса, час, но успокаивался. И в такие моменты Виктора переполняла гордость. Ведь он тоже мог спасти своего старшего брата. Пусть и только от кошмаров.       Но держалась эта гордость недолго. До нового утра, или вечера, или дня, — любого времени, когда к отцу приходили собутыльники. И тогда всё становилось хуже.       Виктору везло, когда Теззерет был дома. Брат выпутывал его из ошейника и уводил в комнату, отделённую от кухни грязной занавеской.       «Никогда не бойся, Виктор».       С кухни раздавались пьяные голоса, взрывы хохота, звон стаканов и бутылок.       Теззерет укутывал Виктора в грязное покрывало и высыпал перед ним детали, собранные на помойке. И под его руками творилось чудо. Грязный металл сбрасывал с себя ржавчину, расправлял вмятины и сверкал полировкой, как новенький. Виктор смотрел, затаив дыхание. Теззерет колдовал так же, как дышал.       «Иди сюда, грязное отродье!»       Крик отца раздавался неминуемо. Теззерет тяжело вздыхал и вставал. Он поплотнее натягивал покрывало на голову Виктора и разминался. На его бледной коже заплывали фиолетовым гематомы.       «Ты защитишь меня?»       Виктор боялся отца больше всего на свете. Боялся оставаться с ним один, когда тяжёлый сапог прилетал ему под рёбра и выбивал дух, когда тяжёлая ладонь обжигала пощёчиной.       «Виктор, запомни. Первый, кто может тебя защитить — ты сам. И никто другой. Всегда будь готов обороняться».       Теззерет трепал брата по волосам и проводил ладонью по длинной трубе, затачивая её.       «Не бойся применить её. Твоя защита — самое важное».       Теззерет шёл на кухню целенаправленно, чуть наклонившись вперёд и словно рассекая воздух.       Виктор зажимал уши и смотрел на заточку у себя на коленях. Последнее средство, чтобы выбраться.       Они сбегут рано, вместе с накопленными деньгами, или поздно, с кровью отца на руках.       Виктор лишь мог приблизить этот момент, собирая из металлолома вещи на продажу. Виктор творил своё волшебство.