Blessed

— И кого мы ждем? — без интереса спросила Эмеральд, следя за слаженной работой официантов у столов. — Я не уверен, что ты знаешь о графе Дарлинге, — Сайлас покачивался с пяток на носки. — Но этим вечером мы празднуем его возвращение. Он поймал на себе косой взгляд Эмеральд и продолжил. — Род графа Дарлинга известен уже более шестисот лет. Огромная усадьба в лесу — их родовое поместье, — Сайлас махнул рукой в сторону сада, не отрываясь взглядом от работы прислуги. –Там же, где и индейские захоронения? — Эмеральд прищурилась, вспоминая то место. — Оно тоже связано с этой семьей. Их первый известный предок был индейским знахарем, — Сайлас повернулся к двери. — Или шаманом. В зал вошел Милос, отец Сайласа. Он что-то оживленно рассказывал идущему рядом фирлу, который был одет в какое-то подобие рясы церковнослужителя. Как и у многих овцеподобных, у него была светлая шерсть, усыпанная пятнами, на подобие веснушек, а длинные кудрявые волосы, перевязанные лентой, свисали на одно плечо. Рядом с ним, Милос выглядел весьма несуразно, со своими нефритовыми волосами и блестящим алым взглядом. Янтарные глаза фирла пугающе сузились, когда он заметил Эмеральд. Еле шевеля губами, он что-то беззвучно проговорил и перевел взгляд на Сайласа. — Отец Гоф, — Сайлас оскалился в улыбке. — Приятно видеть вас сегодня. — Неужели это Бертручче младший, — Отец Гоф посмотрел на Милоса. — Невероятное сходство. — Добрый вечер, — Эмеральд мягко улыбнулась фирлу, кивая головой. — Это мисс Сафр, — пояснил Милос. — Вы очень похожи на двух моих закомых, — у Эмеральд на секунду перехватило дыхание, по неизвестной причине, а отец Гоф продолжал хитро улыбаться. — Это дочь Марка Сафра, Вы встречались с ним два дня назад, отец Гоф, — прервал Милос. — Эмеральд Сафр. — Дочь шерифа? — отец Гоф изумленно поднял брови и, как-то разочарованно, покосился на Эмеральд. Эмеральд переступила с ноги на ногу, подвигаясь поближе к Сайласу, незаметно хлестнув его хвостом. Он так же ненавязчиво дотронулся до ее руки мизинцем, показывая, что понял ее. — Нам с Эмеральд нужно отойти. Отец Гоф, мы увидимся вечером? — на последок спросил Бертручче младший. — Думаю, что да, — он переглянулся с Милосом. Сайлас протянул ему руку, и отец Гоф тут же спохватился. — Я ведь не представился, а Ваше имя мне уже известно, — отец Гоф развернулся к Эмеральд. — Преподобный отец Густав Гоф, — он сделал поклон, немного опустив голову. *** Эмеральд жила в двадцати минутах ходьбы от поместья Бертручче. Оставив позади кованые ворота, они шли по центру заасфальтированной дороги. Семья Бертручче почему-то поскупилась на фонарях, из-за чего и так безрадостные сосны превращались в жуткий лес, который подсвечивал один лишь полумесяц, да и тот лениво кутался в тумане. Дорога наконец вывернула из леса и показался первый фонарь, прямо над шлагбаумом. Через белую дымку пробирался желтоватый свет домов, слышалось эхо голосов. Для Сайласа это все смешивалось со свежим ночным воздухом, запахом прелой хвои и сырости. Вопрос, который он хранил на протяжении десяти минут молчания, по ощущениям уже столько раз ударился о стенки черепа, что лесная влага начала просачиваться сквозь проделанные трещины, леденя голову. — Составишь мне компанию на эту ночь? Эмеральд посмотрела на него. В сумерках ее глаза приобрели глубокий темно-зеленый оттенок. Попадая под фонарный свет, ее зрачки начинали поблескивать красным, ослепляя парня. Сайлас вообще обожал глаза Эмеральд, сравнивая их с хризолитом, вечерним изумрудом, который так же изменяет свой цвет при разном времени суток. — Знаешь же, что я не люблю твои балы, — с улыбкой ответила Эмеральд. — Просто ты еще не знаешь о том, какое платье отложила для тебя моя мать, — Сайлас обогнал Эмеральд на два шага, и, взяв ее за обе руки, начал пританцовывать. — Ральди, только представь — платье цвета шампань, — на распев говорил он, — живая музыка, украшенный зал, сад в ярких лампочках… Я, в конце концов. Эмеральд продолжала улыбаться, тоскливо смотря в его рубиновые глаза. Она сжала ладони Сайласа, прижимая их к груди. — Чего ты боишься? — удивленно прошептал Сайлас. — Я не отойду от тебя ни на шаг, ты не будешь там одна. Не понравится в зале — мы уйдем в сад. Ты же никогда не была на приеме у меня дома! Твой отец всегда приходил к нам один, хотя на каждый вечер для тебя специально делалось пригласительное. Заметь, — он потряс указательным пальцем, — мы никогда их не рассылаем, даже перед Рождеством. — Я знаю, — рассмеялась Эмеральд. — Ну, если ты так этого хочешь, то я приду сегодня. Ради тебя. Сайлас засиял, даже ярче месяца на небе. Он посмотрел на часы. — Восемь, — задумчиво протянул он. — Отведу тебя домой, вернусь к себе и приеду с платьем, — Сайлас встяхнул руку с часами и повел Эмеральд за собой. — Твоя мама правда нашла для меня платье? — Конечно, — Сайлас закатил глаза. — Она расспрашивала меня о твоем любимом цвете, потом думала, какое больше тебе подойдет… Мы все утро перебирали ее гардеробную! — А мы с Кермитом все утро просидели в Лавандер Скае… Заходил какой-то фирл, он повздорил с Герцем… — Не удивительно, — фыркнул Сайлас. — В общем, дело не в этом. Тот фирл был так похож на отца Гофа, это может быть его сын? Я не видела ни того, ни другого раньше. — Да. У него пара близнецов — Эрин и Кирх, — Сайлас хитро прищурился. — А ты не почуствовала что-то странное в присутствии Кирха или отца Гофа? — Нет. Они друиды, как Сельхия? — с заметным инересом спросила Эмеральд. — Близко, но не совсем. Гофы — каратели. Они как очень-очень слабые друиды, но зато у них есть фамильяры. Это дух животного, который защищает их. — Кто-то говорил мне об этом, — Эмеральд посмотрела под ноги. — Якобы есть легенда, что для усмерения друидов были созданы каратели. Только они своими силами могут убить друида, или что-то в этом роде. — Звучит, конечно, страшно, но это так. У отца Гофа очень сильный фамильяр — огромный беркут. Я знаю, что в их роду один каратель сильнее другого. Отец говорил, что кто-то из них имел фамильяра-дракона, но я все-таки не уверен в этом. — Ладно, я до сих пор не могу принять друидов, верховных, а теперь еще и драконы, — усмехнулась Эмеральд. — Расскажешь об этом в другой раз. Они молча шли вдоль освещенной светом из домов улицы. По телу Эмеральд давно бегали мурашки холода. Казалось, что рука Сайласа, крепко сжимающая ее ладонь, согревает всю проходящую кровь, не давая замерзнуть с концами. На веранде Паркеров горел крохотный фонарик, но никого не было, лишь с заднего двора доносилось тонкое завывание гитары и неразборчивый голос Гуримун. Протершись по деревянному полу, с гулом открылась входная дверь и на веранду вышел высокий салюки, с собранными в пучок волосами. В полутьме его шерсть излучала серовато-призрачный свет. Римус Паркер закрыл дверь, одной рукой удерживая небольшой поднос. Развернувшись, он несколько секунд рассматривал пару, а затем помахал рукой. Эмеральд широко улыбнулась, помахав в ответ, Сайлас же просто кивнул головой. Дом Эмеральд, по сравнению с домом Паркеров, не отличался такой живостью. То, что дом не пустует можно было отметить только еле заметному мерцанию экрана телевизора в окне. — Твой отец дома? — Сайлас внимательно разглядывал окна. — Они с Кермитов смотрят какой-то матч сегодня, — Эмеральд кивнула в сторону гостиной. — Приперло же ему общаться со старперами, — изгибая брови брови сказал Сайлас, на что ответом получил улыбку и щелчок по уху. — Буду через пол часа, — бросил Сайлас, разворачиваясь, быстрым шагом уходя от дома. Он несколько раз воровато оглянулся, незаметно проверяя, дошла ли Эмеральд до крыльца. Эмеральд проскользнула в гостиную, где на диване напряженно сидел ее отец, векир с красными волосами и шерстью цвета миндаля, такой же, как и у Эмеральд. Рядом с ним, сложив локти на колени сидел Кермит, белоснежный кот, с кремовыми взъерошенными локонами на голове. Хвосты обоих подрагивали, уши стояли торчком, улавливая каждый звук из телевизора, на котором шел футбольный матч. Эмеральд еще секунд двадцать простояла в проеме, прежде чем на экране забили гол. Кермит и Марк одновременно вскочили на ноги и закричали. Продолжая выкрикивать девиз команды: «Победитель не проигрывает! Победитель не проигрывает!». Почти одновременно они начали исполнять танец черлидеров, и, развернувшись, они наконец заметили Эмеральд. Синхронно вскрикнув они замерли. — Выиграли? — поинтересовалась Эмеральд, скрещивая руки на груди. — Четыре три, в последнюю минуту, — возбужденно ответил Марк. — Господи, — он выдохнул, устало сгибаясь, уперевшись руками в бедра, — чуть сердце не остановилось, когда я увидел время. — Сайлас заедет за мной через пол часа, — продолжила Эмеральд. — Тебя пригласили на ужин в честь возвращения графа? — весело спросил Марк, через плечо оглядываясь на экран. — Штрафной?! Какого черта? — Кермит схватился за голову. — Повеселись, родная, — бросил Марк, плюхаясь обратно на диван. Эмеральд с трудом поднялась в свою комнату. Загоняя тьму по углам, горела настольная лампа, заботливо включенная отцом. Круглый ковер с длинным ворсом почти потерялся под двуспальной кроватью, которая была заправлена белым покрывалом, в тон всей комнаты. Эмеральд, рассматривая это все, продолжала стоять в центре комнаты. Одна часть ее уже прыгала на кровать, чтобы хоть немного приблизиться к выражению «выспаться перед школой», когда как другая представляла танцы под ту самую живую музыку, тихие разговоры в украшенном саду… Заметив недопитую чашку с утренним кофе, Эмеральд решила поддержать вторую часть себя. Держа холодную чашку двумя руками, она подошла к окну, пристально вглядываясь в поворот дороги. По всей видимости, сонный мозг несколько ускорил время, потому что всего через пару минут показались фары знакомого внедорожника. Сайлас, вместе с чехлом для платья, вышел из своей машины, аккуратно хлопнув дверью. Небрежно поглядывая по сторонам, он прошел к крыльцу Эмеральд, и поднял глаза на ее окно. Эмеральд, смотрящая прямо на него, поманила векута рукой. Подходя к лестнице, Сайлас обменялся приветствиями с сидящими там Кермитом и Марком и взбежал вверх по лестнице. — Ты даже не встречаешь меня, — чуть обиженно начала Сайлас, прикрывая за собой дверь. — До моей комнаты идти в два раза быстрее, чем до вашей парадной лестницы, — Эмеральд исподлобья покосилась на Сайласа, забирая из его рук чехол с платьем. — Я быстро, — бросила она, прежде чем закрыть за собой дверь в ванную — Ты бы еще замок закрыла, — выдохнул Сай, садясь на кровать. Тут же щелкнул замок, на что Бертручче лишь усмехнулся, упираясь взглядом в фотографии над кроватью. Там можно было разглядеть парочку очень старых снимков, например, где Эмеральд, с соской во рту сидела на руках у отца, на фоне Лавандер Ская, или, все в этом же возрасте, стояла рядом с такой же крохотной Гуримун. Были и совсем свежие фотографии с Сайласом, когда они вдвоем ездили к озеру. Фото, где Эмеральд обнимает Сельхию, и они обе поднимают красные пластиковые стаканы висело рядом с первыми соревнованиями Герца и Кермита. Сайлас бросил на этот снимок нелестный взгляд и тут же повернулся к ванной. Эмеральд, неуклюже поднимая длинный подол платья вышла в центр комнаты. — Помоги со шнуровкой, — она повернулась спиной к парню, собирая длинные розовые волосы над головой. Светло-желтое атласное платье на тонких бретельках, с небольшим вырезом и изящной шнуровкой на спине струилось на свету. Юбка немного волочилась за спиной, лишний раз протирая паркет, но, это все-таки вечернее платье — Не так туго! — зашипела Эмеральд. — Оно и так нормально сидит. Просто немного подтяни. Сайлас ловко завязал бантик и сделал шаг назад. Эмеральд посмотрела на подол юбки, рассматривая переливающуюся ткань. Затем, немного покрутившись у зеркала, она оценивающе посмотрела на парня. — Теперь думаешь, что я недостаточно хорош для тебя? — весело сказал он, подходя ближе. — Ну-у, ты сам это сказал, — Эмеральд хитро прищурилась. — Давай быстро сфотографируемся, — она прижалась к его телу, закидывая голову на плечо. — Тебе нужно накинуть что-то поверх, — сказал Сайлас, быстро щелкнув их в зеркале. — И обуться. — Просто повторяй все за мной, — Сайлас вел Эмеральд под руку, смотря прямо перед собой. — Тебе даже не придется стараться. Быстро поздороваемся со всеми и, считай, свободны. Эмеральд рассматривала гостей. Их было не так много, так что вполне можно было предположить, что на ужин были приглашены лишь знакомые графа. У всех в руках были бокалы на высоких ножках, во всех углах блестели улыбки, переливались чужие платья. Где-то среди разношерстной толпы Эмеральд заметила читу Каррин: Ян и Адела наигранно внимательно слушали рыжую кошку, с огненной копной кудрявых волос, собранных в высоких узел. Сайлас уверенно повел Эмеральд в сторону этих троих. Уже вблизи Эмеральд попыталась определить возраст кошки. Платье винного цвета с рукавом в три четверти и юбкой до пола невероятно подчеркивало ее синие глаза. Разговаривая, она не переставала улыбаться, демонстрируя клыки, контрастирующие с ее нежными чертами лица и россыпью веснушек. — Мистер Бертручче, — кошка сделала шаг в сторону Сайласа и Эмеральд, неаккуратно наступив на каблук, оступившись. — Прошу прощения, — смеясь начала она, чуть приподнимая подол платья, — совсем не могу ходить на каблуках. — Это моя жена, — отец Гоф, выплывший из-за спины Эмеральд, вплотную подошел к рыжей кошке. — Имани Гоф. Лукавый оскал Густава был несравним с лучезарной улыбкой Имани, которая держала мужа под руку. Ласковый взгляд, которым она одаривала будто был адресован кому-то другому, а губы иной раз изгибались в грустной ухмылке. Отец Гоф же, что называется, держался до конца. Его смех никто не подхватывал, а зрительный контакт избегали, обращаясь к Имани с новым вопросом. За спиной Сайласа материализовался официант, шепнул что-то на ухо и так испарился в зале. Сайлас извинился перед собравшимися вокруг гостями и вновь повел Эмеральд в противоположный угол зала. Лицом к ним стоял Милос и разговаривал с высоким векутом в черном смокинге. Рядом с ними стояла девушка, на пол головы выше Эмеральд, будучи при этом раза в два худее. Темно-серая, почти черная шерсть обоих вычурно смотрелась на фоне белоснежных волос девушки, собранных в высокий хвост. Милос сделал жест рукой в сторону сына и они одновременно повернулись. Эмеральд опешила, завороженно всматриваясь в их лица. На фоне черных белков глаз горела белая радужка без заметного зрачка. Напоминая Калаверу Катрину, их лица были в белых симметричных узорах: глаза девушки были обрисованы белыми пятнами и множеством пятен-точек, доходящих до подбородка. Мужчина рядом, вероятно граф и ее отец, векут под два метра ростом, был украшен подобными узорами. — Это мой сын, — прервал молчание Милос. — Сайлас Бертручче. — Эмеральд Сафр, — опомнилась кошечка, кивнув головой. — Дарлинг Вендиго Отэктей, — пророкотал векут, протягивая руку Сайласу, а затем Эмеральд. — Дарлинг Вендина Венона Мимитех, — последние слова Вендина произнесла с усмешкой, косясь на отца. — Это традиция семьи — давать индейские имена, — тут же объяснила она. — Я — Вендина Первая Дочь, Новая Луна, — внезапно ласково улыбнувшись, она протянула руку Эмеральд. — Венди. — Ральди, — нелепо дернув кисть, ответила Эмеральд. Такая неожиданная приветливость смутила Эмеральд, она сильнее прижалась к Сайласу. — Может вы двое составите компанию Вендине? — Милос развел руки в стороны, сверля взглядом сына. — Я предпочту остаться с отцом, — Венди чуть задрала подбородок, — не смею оставить его. Вендиго улыбнулся, перебрав в руках трость, очевидно очень дорогую: на рукояти красовался позолоченный бюст оленя. — Не смеем отвлекать, — Сай поднес правую руку к сердцу и кивнул головой. Он развернулся на каблуках, и степенно шагая через зал, не спуская с лица ухмылку, так же не отпускал от себя Эмеральд. Этот полу-оскал и горящие глаза Аспида по канону представляли Сайласа весьма злорадным. И, в этом случае, внешность не была обманчива. Он всегда был отвратительно прямолинейным, но свои замечания он никогда не украшал обидными эпитетами, потому что его словарный запас позволял выдать что-то настолько близкое к правде, что, безусловно, не вызывало любовь окружающих. Дверь на «задний двор» в пару гектар была открыта, у нее стоял одинокий официант с подносом. Это и вправду был тот сад, который обещал векут. В кустах роз катались огоньки, у самого дома стояли музыканты со скрипками, которые своими мелодичными завываниями перебивали разговоры дам, почему-то собравщихся здесь. Среди них была и Владлена — векут с шоколадной шерстью и такими же темными, прямими волосами, которые шелком спадали с ее плеч. Золотое платье обтягивало ее стройную фигуру с внушительным бюстом. Золотые блестки на лице подыгрывали глубоко янтарным глазам, а озорные искорки-бесы в них хоть как-то отмечали родство с Сайлосом. — А вот и мои прелести, — Владлена держала в руках бокал шампанского, страдающее от ее жестикуляции. Мадам Бертручче подошла ближе к паре, одной рукой приобнимая Эмеральд, утыкаясь носом в ее щеку. Эмеральд едва сдержала чих, вызванный горькими духами, похожими на Шанель №5. — Спасибо за платье, — сказала Эмеральд. — Не стоит, — Владлена ласково потрепала ее за плечо. — Я давно уже не влезаю в него, а выкидывать страшно жалко — медовый месяц провела в нем, потому храню его как память о Карибах. — И зачатии Сайласа? — съехиднячала Адела Каррин, которая уже успела перебраться из зала в сад. Адела была комичным представителем высшего общества, ей лишь не хватало подпевал, которые хвостом метались бы за хозяйкой. Желчь, которая всегда лилась из нее, начала вырабатываться после того, как Владлена, подсуетившись для своей давней подруги с колледжа, выбила место для ее мужа у мистера Бертручче. Ян весьма помог Милосу, отчего заслужил его расположение и, в следствии, дружбу. Это плохо сказалось на Аделе, которая возомнила себя путеводной звездой в жизни мужа, да и звездой в принципе. Владлена, которая роскошь и трудность ее добычи знала с детства, не смогла принять это и с дружбой было покончено. — В этом платье случилось больше прекрасного, чем выделено тебе судьбой, — съязвила Владлена, поднимая брови во время жарких речей так же, как и ее сын. — - Сделай полезное, Адела, — продолжала она, нахмурившись, — постой, послушай музыку. Серая кошечка хмыкнула и прильнула к компании других двух дам. — Вот карга, — тихо выругнулась Владлена. — Не слушай ее, мое золото, платье чудесно, и отлично подходит тебе. — Никогда не слышал таких добрых слов от своей матери, — Сай еле заметно подмигунул Ральди. — Такой скот, — он получил щелчок по носу от матери, — а еще и ласкать нужно. Неужели это и есть тяготы материнства? — Ладно, — парень спрятал нос ладонью, — мы пройдемся по саду. — Полив сегодня не работает, так что не бойтесь. Дорожка из светлого камня, разрезающая клумбы из роз, вела под арку у резных перегородок, которые были увиты белоснежным климатисом. Дорожка расширялась, звук музыки мерк. Плоские фонарики мерцали у ног, слышался шум бегущей воды. Эмеральд знала, что чуть дальше есть небольшой фонтан, но видеть его ей как-то не доводилось — то перебои с водоснабжением, то переделка ландшафта, то минусовая температура… — Все-таки, чуть позже нам придется вернуться. — Почему? — Будет время танцев, все разобьются по парам, и будут танцевать вальс. — Ты знаешь, я не умею танцевать, — смущенно улыбнулась Эмеральд, когда Сайлас встал перед ней, взяв ее за обе руки. — У нас есть пол часа чтобы научиться. И у тебя будет очень хороший учитель.