Проблемы тактильных герцогов

      Их отношения складывались очень странно — если понятие "отношения" вообще было применимо в сложившейся ситуации. Ричард ломал голову уже долгое время и до сих пор так и не нашел подходящее определение.       Началось все с того злополучного дня, когда Алва предложил ему выпить вместе.              Хотя, нет. По правде говоря, началось все с самой первой встречи. Да, той самой, на площади Святого Фабиана. С первой же секунды при взгляде на этого человека в Дике боролись восхищение и ненависть. Дни шли, и восхищение, к ужасу юноши, стало брать верх.       И вот потом, по прошествии времени, Алва действительно предложил (сам! Словами!) выпить вместе с ним. Конечно, и это он сделал в своем стиле: не пристало первому маршалу Талига добровольно выпивать со своим оруженосцем. У него репутация, в конце-то концов.       — Посмею предположить, что вы, юноша, никогда не пробовали кэналлийского вина, — сказал он невозмутимым тоном, когда Ричард, не желая мешать своему эру, уже был на полпути к двери из его кабинета.       Алва выставил ситуацию так, будто просто милостиво согласился просветить молодого человека в вопросах хорошего алкоголя, а тот остался по своей воле. Леворукий его знает, может, оно так и было, а надежда в глазах маршала Ричарду просто почудилась.       Он не помнил, о чем шел разговор и шел ли вообще, не помнил, сколько прошло времени. Но в один момент Рокэ поцеловал его — а может и наоборот. Ричард тогда выпил раза в три меньше своего эра, но во столько же раз был пьянее.       За поцелуем абсолютно точно ничего не последовало. Причина была проста: Дика очень глупо и очень внезапно потянуло спать. Как он оказался в своей комнате, до сих пор оставалось загадкой, однако на следующий день он проснулся в знакомой постели, с трудом переваривая события предыдущего вечера и сгорая от стыда.       Алва тогда был вынужден уехать по каким-то там срочным делам, так что у Дика была пара дней на то, чтобы собраться с мыслями и продумать тысячи сценариев своих будущих разговоров с маршалом. Это, разумеется, ни капли не помогло. Когда Рокэ неожиданно вернулся и столкнулся со своим оруженосцем во дворе, тот не смог выдавить ничего кроме жалкого: "Рад, что вы вернулись, монсеньор". Алва пристально оглядел юношу, остановившись цепким взглядом на непрошеном стыдливом румянце, позабавлено усмехнулся каким-то своим мыслям и прошел в дом.       Тем же вечером Ричард не выдержал и вновь оказался у кабинета Алвы. Несколько минут он мялся, не решаясь войти, пока изнутри не донесся голос маршала:       — Окделл, я знаю, что вы там. Вы ходите как медведь.       Ричард принял это за приглашение войти. История с поцелуем повторилась, с той лишь разницей, что на этот раз он был не настолько пьян, зато смущался в тысячу раз сильнее.       Это стало своеобразной традицией: по вечерам, когда хозяин был дома, Ричард приходил к нему и еще ни разу не был прогнан. По бесстрастному выражению лица Алвы было сложно понять, что он думает о происходящем, и они об этом никогда не заговаривали: в перерывах между поцелуями или гораздо более интимной близостью либо стояло молчание — не напряженное, а, напротив, уютное, — либо шел какой-нибудь отвлеченный разговор на совершенно разные темы, от политической ситуации в королевстве до надорских обычаев.       Ричарду до безумия нравилось быть рядом с маршалом. Нравилось вызывать румянец удовольствия на его бледном лице, нравился его голос, в постели становившийся еще глубже и бархатнее, чем обычно. Нравилось даже, как Рокэ усмехается над его наивностью и неопытностью, неожиданно делится случайными фактами из жизни — не важными на первый взгляд, но такими ценными для Ричарда.       Но больше всего юноше нравились прикосновения. Любые. Он плавился каждый раз, когда Рокэ касался его рук, лица, волос. Его длинные изящные пальцы могли доставлять непередаваемое удовольствие в постели — но в остальное время он будто специально избегал контакта. И Ричард скучал. В этом стыдно было признаваться даже себе, но он бы отдал многое просто за возможность беспрепятственно класть голову Рокэ на колени и наслаждаться ощущением мягких прикосновений к светлым волосам.       Алва этого не понимал. В течение дня он становился похож на каменную статую, которая никого не пускает в свое личное пространство. И Ричард был вынужден мучиться и терпеливо ждать редких вечеров, чтобы урвать себе пару сладких часов, наполненных близостью — во всех смыслах этого слова.       Нет, с этим решительно нужно было что-то делать. Должен был быть какой-то способ добиться своего. И Ричард стал продумывать план действий, что, в его понимании, означало действовать хаотично по велению сердца.       — Эр Рокэ, я поранил руку!       Тот поднял голову от бумаг на столе и уставился на перевязанную ладонь.       — Вы что, снова не нашли общий язык с какой-то ядовитой тварью?       — Нет... Это просто стекло.       Алва незаинтересованно отмахнулся.       — То, что я однажды вам помог, юноша, не означает, что отныне я ваш врач. Со своей проблемой разберетесь сами, уж найти доктора вы, я надеюсь, в состоянии.       Короткий разговор был окончен, и расстроенному Ричарду не оставалось ничего, кроме как выйти из кабинета, пробормотав: "Да, Монсеньор". Время было переходить к плану "Б".       На следующий день он специально сел ближе к Ворону и будто бы случайно пролил остатки вина из бокала.       — Ой! — воскликнул Ричард, сам поражаясь своему актерскому таланту, и тут же кинулся к Алве, у которого половина штанов намокла из-за пролитой жидкости. — Простите, эр Рокэ, я сейчас же все вытру!       Удивленный маршал, придя в себя, отстранил суетящегося Дика.       — Не стоит утруждаться, юноша, я позову слуг. Но впредь будьте аккуратней.       Ричард грустил, но не отчаивался. На следующий день был приведен в исполнение план... Какой-то там по счету.       — Создатель! — Выходя из комнаты, Ричард пошатнулся, изображая недомогание. Алва подхватил его, поставил обратно, держа за локоть, но тут же отпустил.       — Не стоило вам столько пить, юноша. Вам повезло, что мы около вашей комнаты.       И действительно: дверь была в нескольких шагах. Дикон выругался про себя. Как он мог не продумать этот момент? Теперь оставалось разве что в обморок упасть, и то Алва скорее позовет слугу, чем станет тащить незадачливого оруженосца сам. Ричард решил не рисковать сохранностью своих костей и, угрюмо поблагодарив эра, поплелся к себе.       За обедом Дик, опередив нерасторопного слугу, передал Ворону блюдо с запеченной рыбой, и, словно невзначай, дотронулся до его пальцев и продлил прикосновение. Алва странно покосился на него, но никак не прокомментировал. Ричард готов был рвать на себе волосы от отчаяния.       Когда в следующий раз Дикон споткнулся на ровном месте и якобы случайно полетел прямо на маршала, тот не выдержал:       — Окделл, да что с вами такое?! Вы последние дни сам не свой.       — О чем вы, Монсеньор? — Ричард постарался принять искренне непонимающее выражение лица. — Я просто зацепился носком сапога за ковер, вот и все.       — Мы с вами стоим в той части комнаты, где ковров нет, — любезно напомнил маршал, который выглядел так, будто говорил с сумасшедшим.       Действительно, ковра под ногами не было. Оправданий тоже — кончились, вот прямо совсем.       Алва поднял бровь, ожидая ответа.       — Вы либо нездоровы, либо что-то скрываете. Первое исключено, ведь вы только вчера сопровождали меня во дворец и выглядели более чем приемлемо. — Комплимент, пусть даже и косвенный, вместе с красноречивым взглядом заставил кровь прилить к щекам. — Так что выкладывайте, юноша.       Ричард закусил губу.       — Эр Рокэ, ответьте на вопрос, только честно. — Дождавшись кивка, Ричард продолжил: — Я для вас просто игрушка, да?       Брови герцога взлетели к потолку.       — Занимательное предположение. Что заставило вас так думать?       И что это за ответ?! Неужели нельзя хоть раз ответить прямо?       — Вы так редко... бываете со мной близки... — смущенно начал Ричард. Это был первый раз, когда шел разговор об их непонятной связи. На удивленный взгляд Алвы Ричард поспешно попытался оправдаться: — Я не имею в виду, что мне мало! Нет! Просто в остальное время вы совсем не обращаете на меня внимание. Простите, — Ричард опустил глаза, — я, наверное, слишком привязчив. Если разрешите, я пойду.       Несколько секунд Алва молчал. Дикон не поднимал головы и не мог наблюдать за процессом размышления. На лице Алвы по очереди отобразились удивление, замешательство и, наконец, осознание. Герцог выдохнул — и одним жестом притянул оруженосца к себе в подобии объятий.       — Эх, молодость, — проворчал он, стараясь придать голосу сердитости.       Очевидно, ему самому было не по себе, если так в принципе можно было сказать о маршале. Ричард бы задумался, как часто Алва вообще обнимает кого-то, но его разум был занят другим: он, даже не скрывая этого, таял в таких долгожданных и желанных объятиях, которые получить оказалось проще, чем думалось.       Вдруг герцог Алва усмехнулся.       — Странный вы все-таки, юноша. — Ричард поднял взгляд в недоумении. Маршал невозмутимо продолжил: — Вы не стесняетесь выстанывать мое имя по ночам, но об объятиях человеческим языком попросить не можете.       — Эр Рокэ! — Уши запылали, и Ричард уткнулся герцогу в плечо, сгорая от смущения.       Тот хмыкнул — и прижал его к себе крепче. И ради этого Окделл готов был терпеть любые насмешки, которые, честно говоря, уже давно стали привычными и родными.