Happy Endings, Hate, and Other Things I'm Over

В зависимости о того, кого вы спросите, либо к библиотеке было пристроено кафе, либо к кафе была пристроена библиотека. На самом деле "Кафе Спасительной благодати с читальным залом"¹ никак не было связано с общественной библиотекой, кроме того, что оно находилось физически по соседству со зданием. Дин любил заявлять, что это место на самом деле не существовало в реальном времени или пространстве, что оно было прикрытием для фейри, чтобы заманивать отчаявшихся, лишенных кофеина студентов колледжей едой и питьем на службу Двору Фейри. В ответ на это, Сэм любил напоминать Дину, что он идиот и не мог бы он оставить свои странные теории заговора о лиминальных пространствах при себе, потому что промежуточные эссе Сэма не собирались писать сами по себе. Они оба знали, но ни один из них не признавал то, что Сэм соглашался с Дином в том, что в "Спасительной благодати" было что-то потустороннее. Однако дело было не в самом кафе, несмотря на то, что часто казалось, что существует какая-то червоточина, соединяющая кафе с библиотекой. И дело было не в подаваемых еде и напитках, хотя многие из его одноклассников клялись, что пьют кофе во время промежуточных и выпускных экзаменов, а сотрудники библиотеки демонстративно снисходительно относились к посетителям, имеющим чашки из «Спасающей благодати» среди стеллажей, или к тому, что их книги несли в кафе без проверки. их первыми. Вместо этого потусторонний элемент пришел в виде основного бариста третьей смены, Кастиэля Паразира². Всякий раз, когда он был за прилавком, Кастиэль был образцовым бариста. Он знал все виды напитков, которые можно было приготовить с чаем или кофе, независимо от того, были они в меню или нет, всегда брал только запрашиваемую цену за размер чашки, независимо от того, сколько различных добавок было в самой чашке. Он никогда ничего не писал на чашках, когда готовил напитки, но помнил точные инструкции, требуемые или запрашиваемые, и помнил причуды постоянных клиентов, такие как аллергия Ребекки на молочные продукты или предпочтение Сэма обезжиренному молоку в его латте. Он никогда не повышал голос, чтобы не перекричать нежный, хриплый рокот, остававшийся на уровне комфортной беседы, а двое его коллег, Балт и Анна, посылались из-за прилавка разносить готовый напиток посетителям, которые предпочитали сидеть за столиками или уходить в читальный зал. Они также всегда находили нужного человека, из-за чего некоторые люди думали, что они могут быть такими же странными, каким считали Кастиэля, но Балт только усмехался, а Анна всегда пожимала плечами. -Он просто знал,- говорили они, и на этом все. А потом было время перерыва. Для любого другого сотрудника кафе рамки перерыва, скорее всего, не имели значения, но не для Кастиэля. Ровно в 11:50 Кастиэль снял фартук и приготовил себе чашку чернично-зеленого чая с медом, а затем переходил к ближайшему к библиотеке угловому столику и садился спиной к углу. Там он сидел, время от времени потягивая чай, пока не допивал последние глотки ровно в десять минут после полуночи и возращался на свое место за прилавком, снова надевая фартук и погружаясь в любую задачу, которую нужно было сделать в данный момент. Он был точным, точнее любых других часов и совершенно поразительным, потому что Кастиэль не просто сидел молча, как какой-то робот, пьющий чай. Когда кто-нибудь приближался к нему, он поднимал глаза от чашки и пронзал человека своим небесно-голубым взглядом, прежде чем что-то сказать, только одно предложение, и снова смотрел на свой чай. Он никогда не говорил что-то дважды, и это стало почти обрядом для студентов, которые подходили, садились перед ним и слушали то, что Кастиэль хотел им сказать. -Счастливых концов не бывает, потому что каждый конец — это просто еще одно начало другой истории,- сказал он блондинке по имени Бекки, которая расплакалась и ей потребовалось несколько минут, чтобы просидеть напротив него, прежде чем она смогла взять себя в руки настолько, чтобы уйти, хотя она улыбалась с надеждой, когда она это сделала. -Ненависть — это страсть, которая горит горячее огня и не оставляет ничего, кроме пепла в вашем сердце,- провозгласил он однажды ночью, когда Ансем Уимс плюхнулся в кресло напротив него, и отказался вдаваться в подробности, когда Ансем сердито потребовал объяснений. Для брата-близнеца Ансема Энди, когда он подошел, чтобы извиниться за своего брата, Кастиэль сказал: «Каждый является героем своей собственной истории, но они не всегда герои чужой». -Те, кто охотятся на монстров, должны позаботиться о том, чтобы самим не стать монстрами,- сказали детективу Уокеру, когда он вошел, чтобы задать вопросы посетителям и персоналу после ареста Ансема и исчезновения Энди. -Ты какой-то колдун?- подозрительно спросил Уокер, но Кастиэль отказался говорить что-либо еще, и Уокер, наконец, ушел, потерпев поражение, когда Кастиэль вернулся к своим обязанностям и вел себя так, будто вообще не разговаривал с этим человеком. В первый и единственный раз, когда профессор Сандер зашла в кафе якобы в поисках аспиранта, чья работа опоздала на неделю, Кастиэль сообщил ей, что "те, кто больше всего стремится контролировать будущее, больше всего захвачены и прошлым." Она побледнела и убежала, и больше ее никогда не видели рядом с "Спасительной благодатью". Даже Дин поддался любопытству однажды, только однажды и пошел посмотреть, что Кастиэль может сказать ему. Он так и не сказал Сэму, что это было, но несколько дней после этого он был тихим и задумчивым, пока за очередным обедом типичного студента не объявил, что направляется в Индиану, чтобы увидеть старую подругу, у которой, как он узнал, была малыш, что даты совпали достаточно хорошо, чтобы, возможно, быть его. -Последнее, что я хочу сделать, это быть худшим отцом для ребенка, чем папа был для нас,- сказал он Сэму, протыкая лапшу своей пластиковой вилкой. - Ты действительно думаешь, что ребенок может быть твоим?- спросил Сэм, разрываясь между осторожным восторгом от того, что он дядя, и заботой о своем старшем брате. Дин пожал плечами. -Лиза говорит, что нет, но твой бойфренд Кас, кажется, думает, что она солгала бы об этом, чтобы не поймать меня в ловушку или что-то в этом роде, если то, что он сказал мне в тот раз, что-нибудь да пройдет,- сказал он. -Он не мой "бойфренд",- пробормотал Сэм, его лицо покраснело от смущения, которое стало еще жарче, когда Дин пошевелил бровями, скрывая понимающую ухмылку. -Постарайся не трахать его так сильно, когда в следующий раз будешь в этом сумасшедшем кафе, и, может быть, я тебе поверю, сучка. -Придурок! За неделю до выпускного Сэм каждый вечер ходил в "Спасительную благодать" с Джесс, Брейди и еще несколькими их друзьями. Один за другим, в течение шести ночей подряд, Сэм наблюдал, как все его друзья предстали перед «Полуночным гуру», как Брейди однажды назвал Кастиэля, и получили слова мудрости. Один за другим он наблюдал, как его друзьям рассказывали что-то, что явно их задевало. Иногда это было сверхъестественно в точку. Брейди, который ни разу не упомянул в кафе о том, что идет на сестринское дело, ему сказали: «Никогда не растрачивай себя настолько, помогая лечить других, чтобы забыть исцелить себя». В другое время было непонятно. Гарту сказали «Вуки», что не имело никакого смысла, но, казалось, очень подбодрило белобрысого молодого человека, и Сэм понятия не имел, что могло означать «Объяснять ангелам свободу — это все равно что учить рыбу поэзии» и что это должно было означать. Не смотря ни на что, Джесс, казалось, была довольна этим. Это был последний день перед выпускным, когда без десяти была полночь, и перед тем как Кастиэль устроился на своем месте, Брейди подталкивал Сэма к маленькому столику в углу. Даже ожидая этого, этот шаг настолько застал Сэма врасплох, что он споткнулся о стол, из-за чего чай Кастиэля выплеснулся на край чашки. -Э-э, извини,- пробормотал Сэм, снова осторожно встал выпрямившись. Кастиэль замер, его рука остановилась на полпути к чашке, затем все-таки подняв чашку ничего не сказав и даже не взглянув. Это оставило Сэма в странном ощущении оторванности, как будто он боком пересек дверной проем и случайно увидел что-то за занавеской. Он месяцами наблюдал за Кастиэлем, всегда слишком благоговея перед ним, не в силах сказать что-то большее, чем бормотать его распорядок, и никогда не осмеливался приблизиться к нему во время перерыва. И вот он уже даже не сидит перед красивым мужчиной, а уже является частью картины, нарушая привычный поток, не получая привычного ответа. Взглянув назад, он увидел, что Брейди корчит целующиеся лица у него за спиной, пока Джесс не подтолкнула его локтем достаточно сильно, чтобы он захрипел, когда она жестом пригласила Сэма сесть. Он сидел. Какое-то мгновение Кастиэль не двигался, и Сэм подумал, не упустил ли он свой шанс из-за своего предыдущего промаха. Затем мужчина напротив, медленно поднял голову, и Сэму показалось, что он чувствует потустороннюю тяжесть этих голубых глаз, скользящих вверх и по нему, пронзающих ткань и плоть, чтобы заглянуть в его душу. Голубые глаза впервые встретились прямо с его глазами, и Сэм почти забыл дышать, когда оглянулся, его сердцебиение было громким и беспорядочным в ушах, настолько громким, что Сэм наполовину боялся, что его биение может заглушить все, что Кастиэль скажет. Кастиэль еще мгновение смотрел на него, а потом открыл рот. -У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Сэм моргнул. Кастиэль моргнул, затем снова опустил глаза, розовый румянец медленно растекался от его ушей по щекам. Сэм почувствовал, как его щеки потеплели, когда мир накренился вокруг него, а затем внезапно встал на место с чем-то коренным образом изменившимся, какая-то часть внутри него скрутилась и развернулась так, как он не мог описать, и знал, что не может остановиться, вытягивая вверх и открывался, и он открывал рот без сознательного направления, слова пузырились и выливались из него. "Легче увидеть частичку себя в других, чем в полированном зеркале". -Чувак, что?- услышал он бормотание Брейди с кажущегося невозможным расстояния, но не обратил на него внимания, его глаза были устремлены на человека перед ним. И Кастиэль посмотрел на него снизу вверх из-под челки взлохмаченных волос с застенчивостью и уязвимой настороженностью, которых Сэм никогда не видел. Что бы он ни видел на лице Сэма, он улыбался, широкая и сияющая улыбка, сверкавшая белыми зубами, морщинившая щеки и уголки глаз, заставляла Сэма чувствовать, будто он вышел на солнечный свет посреди ночи. Он улыбнулся в ответ, так же широко, так же ярко, и почувствовал, как последний кусочек головоломки, которым был этот человек, встал на место. Это ты. Я нашел тебя. Остаток перерыва Кастиэля они провели, сидя друг напротив друга, переплетя пальцы на столе, пока Кастиэль потягивал чай. Сэм осмелился сделать глоток жидкости из блюдца, пока Кастиэль держал чашку и обнаружил, что это был мятный чай с медом, и что смех Кастиэля был таким же грубым и чувственным, как и его голос. Когда часы перешли на десять после часа, они встали вместе, пошли рука об руку обратно к стойке, где они расстались, игнорируя взгляды, которые они получили от друзей Сэма и коллег Кастиэля, когда Сэм написал свой номер на внутренней стороне руки Кастиэля. фломастером, и Кастиэль поцеловал пальцы Сэма, прежде чем скользнуть вверх, чтобы взять мокко, которое готовила Анна. -Ладно,- сказал Сэм Дину, когда на следующий день увидел своего брата на выпускном Кастиэля с заспанными глазами, прижатого к его боку одной рукой: "Получается, он определенно мой парень." Дин любезно подождал, чтобы сказать: «Я, блять, говорил тебе об этом» в текстовом сообщении три часа спустя. Здесь есть кафе при библиотеке или библиотека при кафе, в зависимости от того, кого вы спросите. Двери и того заведения, и другого всегда открыты для отчаявшихся студентов и искателей истины или знаний, но лучшее время, чтобы зайти и взять книгу или выпить — между десятью часами вечера и четырьмя часами утра. Кастиэль Парасире — главный бариста "кафе и читального зала Спасительной благодати". Он помнит постоянных клиентов и никогда не должен записывать ваш заказ, прежде чем он его сделает. Если вам нужно бежать в библиотеку до того, как ваш напиток будет готов, он посылает за вами Балта или Анну с вашим напитком, не беспокоясь о том, что библиотекари их отвергнут. Ночной библиотекарь — Сэм Винчестер, тихий великан, который всегда знает, как найти нужные книги, даже если вы не знаете, какие это книги, и не возражает против того, чтобы вас попросили достать кого-то до верхних полок. Всякий раз, когда приходит особенно напряженный студент, он сначала направляет его в кафе, чтобы сделать заказ, и к тому времени, когда они возвращаются, у него уже есть стол для занятий, полностью готовый для их работы. Каждый вечер, когда часы доходят до 11:50, Сэм выходит из кассы и идет в "Спасительную благодать" к маленькому угловому столику. Там к нему присоединяется Кастиэль, несущий две чашки свежезаваренного чая с медом, и они вместе будут сидеть бок о бок, потягивая чай в полной тишине, пока часы не доходят до десяти после полуночи. Затем они встают, и Сэм отводит Кастиэля обратно к стойке, где они обмениваются поцелуями, прежде чем Сэм покинет Кастиэля, чтобы снова включиться в поток работы, когда он снова вернется в библиотеку. Если вы подойдете к ним в это время, один из них поднимет голову и посмотрит на вас пронзительно-голубыми или сияющими золотыми глазами и скажет вам одну фразу, прежде чем снова посмотреть вниз. Нет шаблона, по которому они будут говорить, и они никогда не повторяют предложение и не отвечают на дальнейшие вопросы, но каждый раз их слова будут иметь значение для получателя, будь то мудрость или пророчество. Это что-то вроде обряда для студентов, сидеть перед ними и слушать, как Полуночные Оракулы говорят хотя бы один раз перед выпускным. Что они скажут вам? -Конец-