We normal few

Склонив темную голову, мальчишка стоял словно на эшафоте перед своим палачом и судьей в одном прекрасном лице — Альсиной Димитреску — с величием царя восседающем на своём диване. Стальной взгляд жидкого золота просверливал в непутевом сынишке дыру, пытаясь всеми силами извлечь нужную ей информацию, однако терпение заканчивалось с каждой минутой, заставляя женщину отчаянно хотеть возвращения супруги для разрешения данного конфликта. Аристократка потёрла переносицу, устав находится на этом допросе так долго и, к сожалению, безрезультатно, но отпусти молодого человека так просто и он уйдёт прочь к своим неблагополучным, как считала дама, друзьям, как и хотел изначально и тогда весь «успех» будет загублен. Женщина всегда была против мальчишки в своём доме, особенно такого взбалмошного как этот, но Агнесса в своём «наследнике» души ни чаяла, порой спуская ему с рук те проделки, которые графиня не прощала просто так даже своим девочкам, да ещё и оправдывая это тем, что «мальчишки порой должны быть несносными по своей природе». Неприемлемая наглость! Наконец Макс — госпожа всегда считала это имя подходящим только для вшивого бродяги, отдавая большее предпочтение Касьяну или же Габриэлю, более достойным экземплярам для кого-то из высшего света, однако младшую даму оно вполне устраивало, даже нравилось, так как напоминало о персонаже из ее любимой новеллы — поднял глаза небесного цвета и мадам Димитреску только ощутила призрачную надежду на его точку зрения на счёт произошедших событий или хотя бы пару слов об этом, младший в семье вновь потупился очами в пол, разглядывая замысловатые узоры на мраморном полу. Миледи вздохнула. Подобное поведение просто невозможно терпеть. Этот паренек годился в партизаны, не иначе. Вероятно и эту ерунду ему в его глупую головку вбил не менее глупый брат госпожи, Гейзенберг, часто берущий юного лорда на всякие спортивного рода игры вроде футбола или бейсбола и порой даме казалось, будто даже его он любит больше нежели Альсину, что ужасно злило. Однако ее благоверная отвечала на подобные опасения словами: «ему же нужно проводить время в мужской компании», «он же не может все время воспитываться женщинами без сильной мужской руки». В такие моменты леди ненавидела эту молодую даму. — Я дома! — а вот и сама виновница, стоило только упомянуть и «проклятие всего рода» — как любила выражаться дражайшая матушка — тут как тут. Небольшие каблуки стучали по полу, оповещая всех обитателей о возвращении второй хозяйки и Макс, до этого находящийся практически без движения, оживился, смотря туда откуда доносился разговор приёмной матери со служанками. Пара секунд и в комнате появилась изящная девица со светлыми волосами и любопытно смеряющими изумрудными очами открывшуюся перед ней картину, нарисованной словно теми масляными красками из студии госпожи. Миловидная студентка, учащаяся на четвёртом курсе журналистики, довольно долго пыталась ухаживать за значительно старшей дамой, приведшей своих дочерей посмотреть на желанное для них учебное заведение, прежде чем графиня, наконец, обратила свой взор на Кроу и приняла их, находя в этом свою долю очарования. Тогда ещё совсем юная дева смогла зацепить мадам Димитреску своим невинным и, возможно, бестолковым для многих ребячеством, вмиг сменяющееся на серьезность при такой нужде. Их свадебная церемония была такой прекрасной, не смотря на ярые протесты родных и знакомых, считающих подобную выходку не самым лучшим решением. «Альсина, ты же всегда была мудрее остальных, тебе ли не знать какая это ужасная идея, связывать свою жизнь с девчонкой вдвое младше, ещё ничего не добившейся, и ударять по репутации всей семьи» — именно такими словами, порой все ещё отзывающимися в ушах, ее «поздравила» матерь, на что женщина лишь закатила золотые очи, что было весьма для неё не характерно. Возможно, эта самая девчонка и впрямь влияет на неё не лучшим образом. Госпожа слегка растянула пухлые губы в усмешке этим тёплым воспоминаниям. — Что здесь происходит? — нахмурив бровки спросила Агнесса, подходя ближе к жене и сыну, которого девице так и хотелось потрепать по смоляным волосам, вьющимся словно у матери. Удивительно как двое совершенно разных людей могли быть так похожи и не только внешне. — Кажется Макс натворил кое-что в школе и теперь всячески пытается это скрыть. Не так ли, дорогой? — медовым голосом, от которого мальчик лишь сильнее напрягся, будто его вот вот ударят или сделают что похуже, произнесла дама, натягивая на бледное лицо милую улыбку, открывающую вид на белоснежные зубы. Девушка перевела взгляд на парнишку, поднявшего на неё свои голубые, словно бескрайний океан глаза. О, она обожала эти глаза и леди Димитреску иногда допускала мысль, до этого хранившуюся глубоко в подсознании, что супруга взяла его только лишь из-за них. В детском доме, не славящегося своим престижем как того хотела госпожа, особа сразу отметила его среди всех других сорванцов в этом весьма грязном месте так же, как и Макс сразу начал симпатизировать юной мачехе, в отличии от самой миледи. Словно искра между ними, однако вместо любви у них зародилось чувство неприязни друг к другу в котором Агнесса играла роль их связующего звена. А этот паршивец ещё и практически сразу заявил, что девичья фамилия ее жены Кроу ему импонирует гораздо больше. Чертов маленький льстец. — Это получилось случайно, я не хотел, что бы все вышло именно именно так. — наконец признался парнишка, втянув голову в плечи и очень сильно боясь разочаровать теперь такого дорогого ему человека. Что ж, у новоиспеченной хозяйки фамильного поместья талант раскалывать малолетних преступников. Умения старшей находить зерно правды в словах детей были отточены до идеала из-за многолетней практики на бывшими порой взбалмошными Бэле, Кассандре и, конечно же, Даниэле. Каждый раз, когда трио сбегало на концерты излюбленных рок-групп — она до сих пор не понимала, как им могла понравится данная какофония громких и резких звуков — и под утро возвращалось полностью вымотанное, их уже ожидала госпожа Димитреску, разговор с которой с лёгкостью превращался в прогулку по минному полю — один неверный шаг — слово — и ты мёртв или что ещё хуже заперт в своей комнате под чутким надзором экономки Персеи на весь оставшийся месяц. Пусть их судьба и была предрешена заранее, ещё когда миледи узнала про «вылазку». Перед этой женщиной, казалось, не выстоит и сам Локи, пойманный с поличным за несколько секунд. Однако против этого мальчишки все эти методы были бесполезны. Натренировавшись на нянечках в детском доме, Макс умел украшать правду домыслами как никто иной, а благодаря своему твёрдому характеру — это всегда звучало так знакомо для юной особы — он мог с лёгкостью заставить и других детей говорить ложь в его же благо. И, так уж сложились звезды на натальной карте, рассказать истину он мог только тому человеку, которому и впрямь доверяет. И в этом особняке единственным таким являлась бывшая Кроу. — Давай, Макс, — в который раз за прошедший час начала старшая Димитреску, не отрывая стального, по всей видимости выкованного в кузне Лиод, взгляда от приёмного сына. — расскажи матери по какой неотложной причине мне прямо на очень важной конференции позвонил мистер МакКейзел с жалобой на тебя. И судя по голосу он был в абсолютном бешенстве. Мальчонка сжал губы вместе до побеления. Отлично, теперь его нелюбовь по отношению одной из мачех только усилилась с подачи старшей. А ведь мадам хотела, действительно хотела дать этому бедному чаду, так неполюбившемуся судьбе с самого рождения, лучшее, что она могла предложить. Уроки скрипки, которые младший ребёнок любил прогуливать, живопись, где он рисовал какие-то каракули, отдаленно напоминающих старших сестёр в роли фей, юной матери в качестве волшебницы, и Альсины, выполненную на манер ведьм из детских сказок, конечно же, классическая литература, как мировая так и только румынская, чьему значению молодые люди в современном мире уделяли слишком малое внимание, и как же можно забыть о истории, разом с которой мадам Димитреску обучала Макса родовому древу славного рода, посвятившему свою жизнь виноделию, однако ему, казалось, было абсолютно наплевать. Дрянной мальчишка намного интересней находил глупые видеоигры, выбирая в качестве соигрока Агнессу, спортивная активность вроде развлечений с мячом с таким же оборванцем дядей Карлом, порой даже проводил время с девочками в первый же день обступившими его со всех сторон, но только не с Альсиной, что куда больше возмущало нежели расстраивало. Неблагодарный мальчонка! —Я разбил окно в его кабинете вместе с Вильямом. — наконец выдавил из себя Макс, ковыряя ногой узоры на плитке венского происхождения. — Но это вышло совершенно случайно, я просто хотел проверить научную теорию, его собственную теорию о которой он сам рассказывал в прошлый раз. — резко начал оправдываться паренёк. Ну он хотя бы не пытался полностью отказаться от своей вины и полностью свалить ее на друга, как это до сих пор делали некоторые более чем взрослые мальчишки. Графиня в который раз потёрла подушечками пальцев переносицу. Не хватало ещё что бы они вместе с ее идиотом-братцем собирались вместе в его заросшей грязью и мхом лаборатории ещё и ради опасных, а порой и вовсе смертельных экспериментов, ведь к себе на порог она не готова пускать наглеца более чем раз в неделю, что для такого как он и так вполне достаточно. Похоже Агнессе повезло больше быть единственным ребёнком своих родителей, не деля абсолютно все с их ошибками. Однако молодой особе с головой хватало и ее «предков», имевших по сотне причин «а почему нет» на совершенно каждую идею дочурки. Да, большинство из них были спонтанными и импульсивными, как и сама девушка, но что бы так категорически отказывать своему чаду нужен был иммунитет ко всем его хотелкам, чего не имела даже леди Димитреску, порой разрешающая девочкам что-то в меру необычное. Такого же мнения мистер и миссис Кроу придерживались и на счёт брака с аристократкой, долго не принимая решение «ребёнка» во внимание и считая ее слишком молодой, слишком глупой для принятия таких серьезных шагов как свадьба и воспитание чужих детей. Что, к слову, было весьма безнадежным решением. Именно поэтому юная студентка сейчас стоит посреди роскошной гостиной, пытаясь отчитать приёмного сынишку за проказы в новой школе. — Макс, — мягко начала младшая женщина, насторожив более опытную в вопросах воспитания леди. Жена госпожи вновь попытается быть с ним ласковой и милой, объясняя все на пальцах, словно для младенца, и у неё это вновь не получится. Не смотря на то, как Альсина не любила применять на практике метод кнута и пряника, считая, что с детьми лучше всего выстроить доверительные отношения, однако даже она понимала — порой нужно забрать первое и воспользоваться вторым. — ты же осознаешь на сколько это не правильно, воплощать в жизнь все, что ты увидел или услышал где-то. Это может быть очень опасным занятием и однажды закончится плачевно. — тем не менее не смотря на все опасения женщины на счёт бывшей Кроу, она разговаривала с младшим чадом на равных, не украшая гнусную правду, что миледи очень ценила. — Я просто... — мальчик заметно запаниковал, видимо боясь разочаровать любимого родителя и предать ее ожидания, вынудив себя сказать заветное слово, с которым так долго возилась женщина, всеми силами пытаясь вытянуть его наружу. — извини. Ох, неужели. Старшая Димитреску находилась здесь безрезультатно как минимум около получаса, но стоило только Агнессе появиться и все проблемы бывшие до этого чудом разрешились. Не могла же госпожа потерять хватку в воспитании детей, которых растила с ещё грудного возраста и до подросткового, где все этапы были не из легких. «Святая троица» — именно такое прозвище они получили от мачехи — не были отпетыми хулиганками, хотя и лапочками их назвать просто язык не поворачивался из-за многочисленных шалостей после которых миледи часто отправлялась в кабинет директора или сразу школьного психолога, что она считала личным оскорблением, проводя с дочурками сразу несколько воспитательных бесед. Девочки до сих пор стыдливо прятали золотые, прямо как у матери, очи и сыпали извинениями, боясь расстроить дражайшую матушку, коли она заметит их «злодеяния», но этот ребёнок не был похож на них ни характером, ни мыслями, ни, тем более, прошлым. Но дама все равно не могла перестать сравнивать их меж собой. — Одних извинений мало, молодой человек. — встряла в разговор меж женой и сыном Альсина, смеряя мальчишку таким же стальным взором, будто состоящего из того же материала, что и великий Эскалибур, от чего тот ощутил у себя над шеей дамоклов меч, вот вот готовый вонзится в мягкую плоть, отделив голову от тела, что слишком резко контрастировал с нежностью в голосе. — Если за ними не последует должного наказания «урок» не будет усвоен, особенно если подобные «эксперименты» происходят не в первый раз. Не так ли милая? Обращение к ней заставило молодую особу растеряться. Женщина ранее не советовалась с ней на счёт вопросов воспитания, принимая практически все решения самостоятельно, однако Бела, Кассандра и Даниэла были только детьми госпожи, над которыми она взяла полную опеку, словно самка орангутанга, не выпускающая своего детеныша из рук ни на минуту. В отличии от Макса, смотрящего на приемную мать будто она его последняя надежда выстоять против натиска более старшей мадам и девушка ощутила как сердце сжимается от столь печальной картины. Но только спустя несколько секунд в разуме Агнессы зародилась мысль: женщине не была нужна ее помощь, ранее не имевшая никакого применения, она лишь хотела показать сыну, что в доме главенствующую роль играла именно старшая Димитреску, повелевающая всем поместьем словно султан Сулейман безграничной Османской империей, и именно ей подчиняется младшая. Так и было, но порой молодая кровь могла бунтовать и своевольничать, обращая девушку на Хюррем. — Я надеюсь, что Макс и без этого способен понять свои ошибки и больше не совершать их. — под ошеломлённый взгляд жидкого золота произнесла юная особа с милой улыбкой, перерастающую в хитрую усмешку при виде нахмуренного личика своей супруги. Отлично, теперь даже ее собственная жена не предавала словам графини должного значения. Унизительна была сама только мысль о том, что в ее доме госпожу могут ни во что не ставить, будто прачку или горничную, не смотря на факт, что старшая уделяет этой семье практически все своё свободное время. Да, бывшая Кроу не кроткая овечка, дабы все время следовать за кем-то, скорее ей подходило описание волка, при любом удобном случае накидывающим шкуру овцы, но порой эти изменения личины наступали слишком резко, оставляя даму лишь «глотать пыль». Но Альсина прекрасно знала под чем она подписывается, когда предлагала молодой миссис провести вместе всю оставшуюся у них вечность, не смотря на мысль, отдаленно проскальзывающую в голове от возможности исправить эту черту супруги. Сидя на коленях у возмущающееся подобной дерзости госпожи, девушка расположила голову на щедрой груди, что вот вот угрожала разорвать кандалы пиджака и рубашки, ладонью проглаживая мягкий от возраста живот через ткани дорогой одежды и улавливая чувствительными ушками звуки недовольства и ворчания. — Да, я обещаю, — выпалил мальчонка, чувствуя, что нужно быстрее ретироваться из гостиной, где начинала разворачиваться подобная интимная картина между двумя женщинами. — я так больше не буду. — Но отчасти я согласна со злым полицейским, — девица, испустив смешок веселья, любовно взглянула на свою возлюбленную. — какое-никакое наказание за этими действиями должны последовать. Твоё время на видеоигры сокращается на 60%, а прогулка с друзьями может длиться только полтора часа на протяжении следующих двух недель. Все оставшееся время ты сможешь заниматься уроками и прочими внеклассными занятиями, которые для тебя так заботливо приготовила мамочка. Это хорошо ясно? Макс явно не хотел соглашаться на подобные варварские условия — и это ещё называется поблажка? — однако что-что, но торговаться с молодой мачехой было более чем бесполезно с ее твёрдым будто высеченным из самого крепкого камня характером и натурой. Послушно кивнув и получив от матери тёплую, любящую улыбку, от которой и самому хотелось широко усмехнутся, мальчик пошёл прочь в свою комнату, прихватит с собой оставленный ранее или отброшенный в порыве кратковременной злости ранец. Агнесса тяжело вздохнула, прильнув ближе к мягкости форм супруги. В постели мадам часто служила для девушки огромным плюшевым мишкой, терпевшим абсолютно все удары молодой женщины во сне и если в объятиях все таки имелась доля очарования, тотв большинстве случаев подобное оканчивалось не самым лучшим образом для леди Димитреску. Синяки, после неосознанных драк прямо во время нахождения в царстве Морфея, глубокие царапины из-за нарощенных в острой форме ноготков особы, которые госпожа, после таких пары таких ночей, грозилась и вовсе срезать садовыми ножницами. Один раз девушка умудрилась даже оставить на плече мадам болезненный след зубов, после чего неделю ночевала в гостевой спальне не смотря на протесты младшей, заверения, что это не контролируемый процесс и подобное больше не повторится. Однако это повторялось и хозяйка поместья не могла сделать ничего более, кроме как смириться и изредка кусаться в ответ до багровых следов челюсти в виде полумесяца. —Дети — это так утомительно. — произнесла Агнесса, широко зевая и прикрывая изумрудные очи. — Особенно когда ими занимаешься не ты. — фыркнула госпожа, раздраженно закатив янтарные глаза. Порой эта женщина действовала на и без того расшатанные нервы леди Димитреску — Большую часть дня тебя не бывает дома, а как только ты приходишь, то сразу же утыкаешься в домашнюю работу. — Это описание звучит слишком знакомо, не правда ли, сладость? — с легкой толикой насмешки произнесла девушка, поднимая голову с удобного и весьма мягкого места, дабы взглянуть на брюнетку. Дама не особо жаловала данное прозвище, которым Агнесса удостоила возлюбленную практически с первых дней их счастливых отношений, но не смотря на ярые протесты со стороны старшей, юная миссис только учащала подобное, порой выводя даму из себя. Подумать только ещё пару месяцев назад время на себя у Альсины так сильно клянчила молодая особа, повсеместно жалуясь на факт того, что мадам потопает в своих документах по шею или того глубже и если она немедленно не уделит себе внимание, то погрузится в бумажный омут с головой, а теперь и сама подолгу не выныривала из него. Именно по данному поводу и была придумана ночь игр, проводившаяся раз в месяц, где, помимо семьи Димитреску, так же присутствовали ее братья и сестра, что, определенно, не могло закончится мирным путём, учитывая норов госпожи и остальной части ее родни, и семейные ужины каждую пятницу, длившиеся довольно долго и плавно перетекающие из столовой в гостиную, около камина, согревающего в леденящие тело и, порой, душу зимние вечера. С появлением Макса в семье большая часть внимания девочек занимал именно младший братец. Дети делились своими историями из детства, громко смеясь, пока обе матери наблюдали за этим с умилением, нежась в объятиях друг друга. Агнесса всегда говорила, что троица поладит с приемным братом, приняв его в свой круг общения, так же как они приняли и ее саму, и, ей Богу, смотреть на эту довольную и лукаво ухмыляющуюся мордашку каждый такой ужин было более чем невыносимо. — Признаю, я так же не святая, но это важные дела, которые не терпят вмешательства посторонних, даже если это моя семья. Упущу из-под носа важный контракт или клиента и потеряю очень много прибыли. — будто объясняя все ребёнку на пальцах сказала дама. Пропущенные лекции и семинары девушки она могла отработать в любое удобное ей время, однако работа Альсины была куда сложнее. — А у меня практически на носу важный экзамен и если я завалю его, все мои старания пойдут прахом. Ты же не хочешь, что бы я всю свою жизнь сидела у тебя на шее. Не смотря на то, что там весьма удобно. — с усмешкой добавила Агнесса, заговорщицки подмигнув супруге и игриво ухватившись за мягкую кожу оголенного из-под строгой юбки бедра. — Я бы больше предпочла что бы ты сидела на моем лице. — шепотом проговорила старшая женщина, наклоняясь ближе к бывшей Кроу и соединяя кончики их носов вместе, потом довольно резко отстраняясь прочь. — Однако не перед детьми в гостиной. Позволь узнать, что это за цирковое представление ты устроила? Ты понимаешь, что это лишь понижает наш авторитет, мой авторитет, в конце концов? — Уверена, что ниже уже некуда. — хмыкнула девушка, выдерживая на себе смертельный взгляд своей дамы, словно единственный солдат обороняющий тыл изо всех сил от натиска вражеских войск , спровоцированных им самим же. — К тому же абсолютно не понимаю какое представление ты имеешь ввиду. Когда я последний раз устраивала цирк? — На прошлой недели в момент визита моей матери. — при упоминании женщины у молодой особы аж челюсти свело. Эта дамочка была хуже бубонной чумы, атомной войны или закончившейся в любимом магазине белья акции, которую Агнес так и не сумела посетить. Пусть обе скалились друг на друга за спиной Альсины, глупо было полагать, что она не замечает всех вещей творящихся в ее собственном доме. Миранду жутко раздражала потеря контроля над хотя бы одной вещью в ее окружении и на данном этапе такой «вещью» была собственная дочь в свете появления какой-то глупой девчонки, испортившей ее драгоценную малышку, которую она любила больше остальных, а Кроу ненавидела видеть, как женщина пытается установить свои правила абсолютно везде будто царевна, чей указ должен быть судьбоносным для каждого. Девушка не любила следовать чужим правилам, особенно если они напрямую касались ее. И эти касались. «Дитя, ты неправильно воспитываешь детей, которые даже не твои», «Неправильно ведешь семейные дела», «Агнесса, ты позоришь всю богатую родословную подобными выходками». Однако и миссис Димитреску была не белой и пушистой. При любом удобном случае новоиспеченная хозяйка указывала свахе на прежние ошибки, пытаясь уколоть побольнее, будто хищник загнанный в угол, дабы в будущем женщина даже и не помышляла заявлением на ее территорию. Для этого девушка даже проводила долгие Часы за просмотром семейных альбомов и разговорами с другими, менее достойными, по мнению их собственной матери, детьми, собирая «оружие» для дальнейших перепалок с Чёрной Чумой. Очень щедрым источником информации, бившим из него ключом, был Гейзенберг, имевший давно заточенный зуб на Матерь, беседы с которым всегда оканчивались продуктивно. Что ж, можно в одном поблагодарить Миранду — если бы не слепая неприязнь к ней особа бы никогда не сунулась и не прониклась симпатией к мужчине, чьё присутствие так нервирует ее супругу, будто грязь на дорогой ткани костюма. — Она первая начала. — обижено надула и без того пухлые губки Агнесса, скрестив руки на небольшой груди. — Она не имела права приходить в наш дом и оскорблять меня, это, между прочим, весьма обидно. — Матерь хочет как лучше. — девушка дернула глазом. От «звания», которым дама так сильно просила своих детей называть ее тошнило. Словно она какое-то больно важное божество, управляющая отпрысками как только ей того захочется. Девушка незаметно для любовницы хмыкнула. Только если богиня грязных крыс и распространяющих болезни глупых голубей. — Мне стоит напомнить тебе о том, что в ее представлении лучше было бы без меня? Думаю, это естественный процесс, когда в новой семье кто-то кого-то ненавидит. Не может же все быть гладко и без задоринки. — пожала острыми от худощавости плечами Агнесса, вновь устроившись на декольте старшей женщины, продолжая уже более спокойным и серьезным тоном. — И ещё она не жаловала Макса в нашем доме. Говорила, что лучше вернуть его обратно пока не поздно. — Он слышал? — Он часто подслушивает наши разговоры, поэтому уверена что да. — чувствуя успокаивающие поглаживания в области лопаток, которые и впрямь помогали расслабится после тяжелого дня, произнесла девушка. Эта ужасная, по мнению госпожи Димитреску, привычка пошла из места, в котором мальчик пробыл все свои одиннадцать лет жизни, словно взаперти в объемной, но безрадостной клетке, зная все происходящее в жизни других детей или даже взрослых. Мальчонка даже хвастался перед старшими сёстрами сомнительного рода подвигами, как минимум одной попыткой побега из заточения, что приводило Альсину в абсолютный ужас. Неужели в этом месте настолько ужасная система безопасности и беспечные нянечки, что могли позволить своим воспитанникам находится без присмотра, слоняясь пусть и по небольшому дому в одиночку. — И я могу ее понять. Она не хочет ещё одного взбалмошного мальчишки в ее семье, так сильно напоминающего сына-неудачника. — расположив голову на мягкой макушке девушки сказала мадам. — Но все мои попытки превратить Макса в хорошего молодого джентельмена пока не приносят должных результатов. В его возрасте девочки были заинтересованы в искусстве и гуманитарных науках. О себе я и вовсе молчу. Госпожа ещё с малых лет быстро училась всему, чему ее милая матушка так яро хотела обучить старшую дочь, на которую возлагала больше всего надежд. И Альсине это нравилось — похвала и внимание Миранды за получение успехов в том или ином занятии. Но после каждой победы женщину становилось все сложнее удовлетворить в ее требованиях и, разочаровавшись в одном ребёнке, дама приступила к новому, разрушая изнутри каждого из своих чад и практически полностью позабыв о старшей дочери. Было очень обидно, что заставляло хозяйку поместья стараться ещё больше, вылезая из кожи вон дабы вновь обратить внимание Миранды на себя, но тщетно. Она так старательно пыталась заслужить любовь и лишь спустя долгое время осознала данную ошибку. Заимев своих детей, женщина относилась ко всем девочкам с одинаковой долей обожания, не выделяя никого из девочек, получавших одинаковое количество внимания со стороны старшей Димитреску, однако теперь обделённым чувствовал себя Макс, в новой семье, новом доме с новыми порядками, где его должны были любить и осыпать не достающей столько лет лаской, но вместо этого лишь осуждают. Он ведь не виновен, что не подходит под слишком высокие стандарты дамы. Такие же, какие были у ее матери. — Да, но он не похож на тебя. Ни на тебя, ни на меня, ни на девочек — никого из нас. Макс другой и нам не понять некоторых его чувств, однако мы можем попытаться. — Агнесса ласково провела тыльной стороной ладони по идеальному лицу супруги, сверкнув золотым кольцом, так идеально сидящем на тонком безымянном пальце. Женщина ещё в первые дни их чудного знакомства узнала, что девица до беспамятства обожает сапфиры, не только подходящие к зелёным глазкам молодой особы, но и являющиеся неким талисманом удачи, потому как только вопрос на счёт обручального кольца наконец встал, Альсина не задумывалась ни секунды. В тот момент как рубин отменно сочетался с жидким золотом в очах старшей дамы, так же хорошо, как и с обтягивающим алым платьем, которое аристократка любила надевать на светские вечера, подбирая спутнице наряд в синей цветовой гамме. Словно Инь и Янь они прекрасно подходили друг другу, дополняя характеры и качества. Воистину удачный союз двух любящих, пусть и таких разных, сердец. Как Бонни и Клайд они стояли против всех, кто не поддерживал данное слияние: Миранда, так враждебно настроенная по отношению к юной особе в фамильном поместье и ее новому чаду, мистер и миссис Кроу, не любивших видеть рядом с дочерью госпожу Димитреску вдвое старшей чем их любимая девочка, «любезные» знакомые в лице Уинтерсов, парой слишком сильно опекающимися судьбой всех окружающих их людей и бурно реагирующими на подобные взаимоотношения меж двумя женщина, чья разница в возрасте их пугала, пусть и не касалась. — Думаю, пытаться должна именно ты, милая. — лукаво ухмыляясь произнесла Альсина, оставляя на аккуратном вздернутым к верху носике короткое, но нежное прикосновение уст. — Все таки этот мальчишка был твоей «хотелкой». —На которую ты, прошу заметить, сказала да. Мне — нам — необходим был наследник и я всегда хотела себе мальчика, которого я бы смогла воспитать под стать себе. — Такого спонтанного и не думающего о последствиях? — хмыкнула дама, заставляя Агнессу наигранно хмуриться. — Брось, это только самые невинные и даже милые качества. Если бы я начала с тех, которые не нравятся мне и закончила теми, что раздражают всех остальных данный список расстянулся бы на долгие часы. Расценивай это не меньше чем комплимент, дорогая. — Вот спасибо. — театрально закатила изумрудные очи девушка, слегка толкнув миледи в плечо. — Но ты знаешь о чем я, поэтому да, я буду рада заниматься воспитанием моего сына. Но не волнуйся, иногда я буду позволять тебе брать бразды правления в свои руки. Если как следует попросишь, конечно. О, эта девушка знала, что нужно было сделать дабы обеспечить себе то, что она желала. Женщина прекрасно помнила как в их доме появился пушистый и весьма громко тявкающий комок, выпрашиваемый молодой особой у возлюбленной на протяжении довольно длительного времени. Стоит ли говорить, что девочки так же были без ума от милой собачки, называемой Агнессой Себастьяном. Кажется, и это имело отношение к субкультуре, обожаемой младшей Димитреску, но оно, по крайней мере, звучало приемлемо. Каждый раз, когда юная миссис загоралась какой-либо идеей и появлялась необходимость заразить ею свою супругу, девушка пускала в ход тяжелую артиллерию в виде множества эротических костюмов в ее обширном арсенале на абсолютно любой вкус: латекс, что являлся ее любимым, тематические наряды из различных сериалов и игр, самым обожаемым для госпожи из которых было длинное белоснежное платье и чёрная широкополая шляпа, пусть она и не знала откуда была взята эта идея, костюмы горничной, откровенная броня, а так же просто классика, состоящая из кружева. Нужно ли говорить , что в купе с умелыми ласками это производило должный эффект, вынуждая Альсину волей неволей, но соглашаться на порой безумные идеи. Одной из таких было усыновление. В этом вопросе старшая держала оборону очень долго, не желая видеть мальчика да ещё и такого наполовину сформировавшегося как десятилетка, мало ли что творится в его голове и вряд ли это можно так легко оттуда выкинуть, будто очистив ящик от старого хлама дабы вложить в него свои, полностью новые вещи. Однако в ту роковую ночь миледи могла выполнить абсолютно любую просьбу возлюбленной, поклявшись, что она если не может самостоятельно родить сына, обязательно подарит его ей другим способом. Благодаря этим усилиям в их поместье появился Макс, практически сразу приглянувшийся новой леди без особых на то усилий. — Ждёшь чего-то конкретного? — дама игриво выгнула бровь, крепче обхватывая тонкую талию. Это выглядело будто сцена из фильма, когда герой видит что-то или кого-то и в один миг проникается симпатией к этому. Обое были увлечены разговором и познанием друг друга, что и вовсе не обращали внимания на мадам Димитреску, которой приходилось общаться с нянечкой для краткой — а с этой слишком болтливой и весьма утомляющей графиню женщиной очень подробной — характеристики мальчика. Обычный ребёнок без каких-либо выдающихся талантов — такой вывод сделала аристократка по окончанию беседы, но Кроу уже было не переубедить. Следом прошла ещё череда долгих уговоров со стороны Агнессы в последствии которых защита госпожи все таки «надломилась» и вот женщина не успела моргнуть янтарным глазом, как мальчонка уже осматривал свою достаточно большую для одного человека комнату в огромном поместье. Ее супруга была не из тех кто с пеной у рта станет доказывать правоту, она просто внедрит свою точку зрения в разум оппонента, будто сирена, убеждающая моряков в безграничной любви и похоти. Вероятно ещё одна черта за которую Альсина обожала эту девицу. — Может быть. — протянула девушка, наклоняясь ближе к ушной раковине женщины. — В последнее время я так сильно устаю на учебе, сижу и не разгибаюсь долгие часы, а ты и сама знаешь как после этого ломит спину. — для убедительности своих слов девица слегка надавила на один из самых болезненных участков спины своей леди, заставляя ту слегка зашипеть. — Может мы бы могли уделить день на процедуры красоты вместе? Впервые мысль не кажущая подозрительной и такой уж неправильной. Они и впрямь достаточно давно не посещали даже магазинов, не говоря уже о таких серьезных заведениях как театр или опера; салон мог бы стать неплохим началом ещё одной семейной традиции. Большое количество работы в связи с новым урожаем медленно убивало хозяйку винного бизнеса и основным ее источником расслабления служил небольшой бар неподалёку от здания главного офиса, куда вместе со старшей сестрой зачастил и Гейзенберг. В обычное время графиня терпеть не могла его грубую компанию, но в те моменты когда нужно было выговариваться в отсутствии жены на ее дополнительных занятиях мужчине не было равных, ругаясь на причины похожих проблем и соглашаясь почти с каждым словом. Особенно под высоким градусом. — Предлагаешь сделать расслабляющий массаж, — рука женщины слегка сжала упругую ягодицу девушки. — затем принять грязевую ванну, — поднявшись ладонью к лопаткам говорила дама, переходя на шёпот. — а после вернуться домой и насладиться телами друг друга? — длинные музыкальные пальцы, бывшие едва ли не самой любимой частью Агнессы, зарылись в светлые пряди, слегка царапая кожу головы острыми ногтями окрашенными в чёрный цвет. — У меня была идея просто провести время за процедурами, однако, признаю, твоя намного лучше. — промурлыкала Агнесса, блаженно закатывая изумрудные очи, когда острые концы касались особо чувствительных участков. За время их совместного проживания и многочисленных встреч опытная женщина изучила тело своей возлюбленной вдоль и поперёк, запомнив и запечатлев у себя в памяти все эрогенные зоны от ступней, которые леди Димитреску предпочитала разминать, уделяя особое внимание чувствительным пальцам, до лопаток. От ласк на них девушка млела, побуждая госпожу использовать все новые методы данной особенности в свою пользу. Однако вместе с этим приходилось все все время покрывать плечи, поскольку собственническая натура хозяйки поместья не позволяла дабы остальные видели столь интимную часть тела ее супруги. Но и у Кроу на подобную «атаку» была контратака припасенная в широком рукаве, прямо рядом с колодой тузов. Мягкий живот, усеянный большим количеством растяжек, подвергался ласкам со стороны молодой особы. Чертовка лишь из-за этого не хотела вынашивать ребёнка, наслушавшись и других «слишком ужасных» историй со стороны миледи. Альсина всегда пыталась скрыть свои не самые лучшие моменты своего тела и последствия беременности, однако младшая Димитреску любила эти небольшие недостатки возлюбленной, называя ее богиней и полностью поклоняясь ее совершенству, идеалу настоящей женщины. — Я же всегда права, милая. — с усмешкой на алых устах, так напоминающих розы, произнесла мадам, касаясь уязвимой в подобном положении изящной шейки, вынуждая девушку удовлетворенно зажмуриться. Пожалуй сегодня она не будет спорить с подобным высказывание старшей, как зачастую.