На дне твоего отчаяния

Гриша родился простым и ничем не примечательным человеком. Он бы не сказал, что у него модельная внешность, а от его взгляда девчонки падают в обморок. Ему ни разу не поступало приглашение стать лицом известного бренда или журнала. Да и вообще никаких предложений. Все, что делало общество всю его сознательную жизнь — его сторонилось. Кто он? Воспитанник коррекционной группы детского дома № 6. Счастливчик, получивший первым билет в коррекционный класс. Тот, кто заставил поседеть помощника воспитателя. Он тот, кем пугают родители непослушных детей. А если одним словом — отброс. Он отброс этого треклятого мира. Но со временем ко всему привыкаешь. Даже к этому. В один момент ты просто миришься с ощущением своей никчёмности и стараешься просто… просто жить. Если, конечно, это можно назвать жизнью, а не существованием. Прошло уже много лет с выпуска из детского дома для трудных детей и подростков. Он купил себе байк и однушку в старой девятиэтажке. Обустроил там личную спортивную зону с турником и грушей для битья. И в те минуты, когда он забывал о прошлом, он был поистине счастлив. Этот день начался вовсе не с чашки ароматного кофе, а с эпичного поцелуя с полом. Вот к чему приводит лень. Не захотел разложить диван по-человечески — стукнись носом и поцелуй пол! Да и ещё пока поднимался, ухитрился головой об стол стукнуться. Заснуть вновь не удалось, потому что кто-то из соседей громко трещал по телефону, поэтому то и дело слышались обрывки разговора. Гриша лениво потянулся и перевёл взгляд на наручные часы. Главным плюсом быть одним из совладельцев бизнеса — свободный график. Пунктуальный Ульян с утра справится и без него. Хотя даже если Гриша с Никодимом умрут, Ульян долго горевать не будет. Единственный из этого трио окончивший институт финансов с красным дипломом. В принципе поступивший и закончивший институт. Кажется, только за него воспитателям было бы не стыдно. Не спеша одеваясь, он то и дело ловил в зеркальном потолке своё отражение. Блондин с голубыми, как сапфиры глазами, прямой нос и тонкие плоские губы. На щеке всё ещё красовался синяк с последней уличной битвы без правил. Незаконные бои устраивались каждую неделю на другом конце города. За последние несколько лет он не пропустил ни одного боя. Он был бойцом, редко наблюдателем. 166 побед и 40 поражений. Бои закалили его тело, улица — характер. Из него сделали монстра, но он не возражал. И что только девушки находят в таких как он. Стоило подкачаться, как он стал пользоваться популярностью у дам. Вот только ничего кроме одной единственной ночи он обещать не мог. Да и смысл, ведь его это вполне устраивало, как и девушек, побывавших в его постели тоже. Второй любовью Гриши после боев шла скорость, только по этой причине он купил себе мотоцикл. Сбылась детская мечта, и теперь он может откатывать машины, которые в детстве обдавали его водой из луж, в ответ. Как раз вчера шёл дождь. Парень вырос, а желания ничуть не изменились. Последним препятствием на пути к работе оказался сломанный лифт и множество людей в холле, которые вместо того, чтобы спокойно подняться по лестнице, предпочли ругаться с жутко медлительным лифтером. Что с них взять, офисные клерки. Пулей залетев на лестницу, перескакивая через две ступеньки, Гришка преодолевал пролет за пролетом, пока не достиг нужного этажа. В отличие от девушки, которая по видимому уже была готова испустить дух, он даже не запыхался. Обычно такие как она покупают один день и больше никогда тут не появляются. Кожа да кости, даже смотреть не на что. Он уже видел таких слабых людей, как она, чей удел — перекаты на диване с одного бока на другой, ибо если они встанут у них закружится голова и потемнеет в глазах. — Девушка, может вам воды? Вы что-то неважно выглядите, — бедный администратор, теперь ему придётся отпаивать её водой. Гриша фыркнул и занырнул в проход, ведущий в кабинет. Чёрная глянцевая дверь была чуть приоткрыта, потому ему не составило труда открыть её с ноги. — Что за бесцеремонность, Григорий, — ни один мускул не дернулся на бледном каменном лице Ульяна. Он поправил очки в чёрной оправе и опустил свой взгляд назад в ноутбук, продолжив что-то печатать. Да, у этого парня огромные проблемы с социализацией. — Плевать! Если ты не забыл, это НАШ кабинет, а не только твой, — Гриша сказал это с такой интонацией, будто его заставили съесть килограмм наикислейших лимонов. Он скорчился так, что гармошка морщин сложилась на его переносице. — Ты опоздал на шесть часов. Что скажешь в своё оправдание? — опять выслушивать этот леденящий до костей тон, не меняющийся из раза в раз с самого детства. Гриша плюхнулся на диван и с нескрываемым отвращением посмотрел на своего закадычного друга. — Скажи спасибо, что пришел, в отличие от некоторых. — Ник уже давно работает. Я отправил его проверить поставку оборудования в новый зал. Но раз ты соизволил явится, вон документы на подпись. Внимательно ознакомься и всё подпиши, — черноволосый Ульян бросил мимолётный взгляд на внушительную стопку документов. — Ненавижу бумажную волокиту! — Если хочешь, можешь вместо меня составить график расходов, рассчитать всем рабочим заработную плату и общую прибыль… — Давай сюда свои документы! — Гриша особо не вчитывался во всю ту ересь, которую писал Ульян. Он знал, что с этими документами и так всё в порядке, в противном случае зачем ещё им был нужен этот зазнайка. Ставя на документах свою размашистую подпись, он скреплял их печатью и, по указке грозы всея бланков, каждый засовывал в файл. Порой ему приходилось отвлекаться на мелкие поручения Ульяна. Прошло уже несколько часов, а та девица всё никак не уходит. Не то чтобы он был против. Пусть остается, пока платит деньги. Но до чего забавно было за ней наблюдать. Инструктор никак не мог ей объяснить, что отжимания от пола делаются не так, а жопа вверх подниматься не должна. Наверняка она думает о том, какой он ужасный человек, даже украдкой вытирает слёзы. Ещё сырость в спортзале не хватало разводить. Какой смысл делать упражнение, если ты делаешь его не правильно, да и в придачу ревёшь? Забег на беговой дорожке у неё тоже не вышел, слишком быстро выдохлась, а второе дыхание так и не открылось. — Григорий Дмитриевич, вас к телефону, — администратор одними губами произнёс, что на проводе Ник. — Да иду я, не щепети, — в итоге их разговор немножко, по мнению Гриши, затянулся и он уже сто раз пожалел о том, что ввязался в эту бессмысленную болтовню. Нет бы решить все вопросы с помощью Ульяна, так он докапывается к нему. О, как же его здесь все бесили. Комната для VIP-гостей была свободна, поэтому Гриша решил сам ей воспользоваться, всё же функционал там был получше и поразнообразнее. Ульян даже достал какие-то дорогие импортные тренажёры. Ничто так не успокаивало его нервы, как выматывающая тренировка. Всю злость и нервозность как рукой сняло, а на смену им пришло приятное тепло, разливающиеся по мышцам. Неторопливо шагая по обычному залу, Гриша отсалютовал его завсегдатым. Время уже было к закрытию, народа не было, а тем, кто остался, помощь не требовалась, поэтому с чистой совестью он отправился в душевую. Долго стоя под струями ледяной воды, он чувствовал потребность в бессмысленном насилии, он жаждал крови и криков. Арена, как наркотик — один раз почувствовав чужую кровь на своих губах, и ты будешь всеми силами стремиться почувствовать этот вкус снова. Вот только в ближайшие несколько дней этой возможности ему не представится, ведь в будни арена была закрыта. Придётся потерпеть… Оборвав полёт своих мыслей, он моет голову своим любимым шампунем и, наспех одевшись, с махровым полотенцем на волосах Гриша возвращается в зал. Мокрая, от того что он насухо не вытерся, футболка, облегающая его пресс, чёрные штаны и кроссовки. Вот только из-под полотенца виднелись светло-голубые пряди его некогда блондинистых волос. Бросая мимолетный взгляд на пустующий зал, он замечает её. Без тренера. Одну. Чувствуя, как злость распирает его тело, он сильнее сжал зубы, так что желваки заходили по его лицу. «ШТАНГУ ЗАХОТЕЛА ПОТЯГАТЬ, КАК ТОЛЬКО СИЛЁНОК ХВАТИЛО ПОДНЯТЬ! БОЛЬНАЯ СУМАСБРОДНАЯ ДЕВКА! НЕ ХВАТАЛО ЕЩЁ ЗАЛ ОТ СВОЕЙ КРОВИ ОТТИРАТЬ!» — где носило того парня инструктора он не знал. Как можно было бросить её один на один с чем-то тяжелее листа бумаги — тоже. Срываясь с места и перепрыгивая через все препятствия на пути, Гриша хватает пустой гриф и ставит его на место. Слепая ярость перекрыла дыхание, в данную секунду он даже не чувствовал боли от царапины на предплечье, из которого сейчас выступила свежая кровь. Видимо, он оцарапался о какой-то тренажёр, когда бежал спасать бестолковую девицу. — НЕЛЬЗЯ ТЯГАТЬ ГРИФ ОТ ШТАНГИ ОДНОЙ! ДАЖЕ БЕЗ БЛИНОВ! ТРЕНЕР ВСЕГДА ДОЛЖЕН БЫТЬ РЯДОМ ДЛЯ СТРАХОВКИ! А ЕСЛИ БЫ Я НЕ УВИДЕЛ!!! ДАВНО УЖЕ БЫ СДОХЛА… — он остановился только потому что она начала плакать, но этот её невинный взгляд всё больше злил его. Вся эта ситуация заставила его как-то по животному рычать от злости. На этот крик прибежали администратор и тот самый тренер. — УВОЛЕН! — рычит Гриша в его лицо. — РАССЧИТАЙ ЕГО И ПУСТЬ ВЫМЕТАЕТСЯ! На выходе он столкнулся с как всегда отстраненным выражением лица Ульяна, который видимо решил выяснить, что стряслось. — Григорий, такое поведение… — Заткнись! — он толкает его плечо, впиваясь горящими глазами, жаждущими крови, и уходит, чтобы никому не навредить, по пути скидывая с плеч полотенце. — От лица клуба мы хотим принести вам наши искренние извинение… — Ульян, в отличие от него, сглаживал все конфликты и недоразумения разговором, а не кулаками. На ходу накидывая на себя кожаную куртку, он запрыгивает на мотоцикл и уезжает жечь бензин в очередной бессмысленной попытке найти в этом проклятом городе то, чего он давно лишился. Стрелка спидометра уже давно ушла за допустимые значения. Снова придётся выплачивать штрафы за нарушения правил вождения, но сейчас это его совсем не колышило. Ветер раздувает ещё влажные волосы, заставляя попридержать пыл. Убив несколько часов в объятьях прохладного ветерка и улыбке мелькающих окон домов, он наконец-то приезжает домой. Квартира встречает его издавна полюбившейся тишиной своих полупустых стен, она, как никто другой, изо дня в день напоминало о его одиночестве… Выходя на балкон без перчаток, он не нашел ничего другого, кроме как срывать свою злость на боксерской груше. Плевать, что можно поломать пальцы. Плевать на всё. Сейчас он знал только одну вещь — он будет бить эту чёртову грушу до тех пор, пока на ней не останутся алые следы его крови. Пока воздух не наполнится удушающим ароматом железа. Он бьёт сильно и часто, что костяшки начинают кровоточить. Остановиться его заставляет долгожданное ощущение наслаждения и чувство, что за ним наблюдают. Оглядываясь, на соседнем балконе он видит её. В квартире, которая пустовала не один год, поселился не кто-то другой, а она. Вновь этот наивный, напуганный взгляд. Он окатил её ледяным взглядом и задёрнул шторы.