Slytherin sparks

Когда часы пробили 6 утра, он больше не мог слушать ее тихие рыдания в темноте. Его родители все еще не вернулись, и он предположил, что боевые действия все еще в разгаре. Это продлится некоторое время. Он не мог оставить девушку, которую любил всем сердцем, одну в подземельях, чтобы она плакала. Он не сводил с нее глаз всю ночь, заметьте, она, казалось, этого не замечала, поскольку отчаянно плакала часами, уткнувшись лицом глубоко в грязный матрас. И какое-то время он плакал вместе с ней. Он должен был что-то сделать. Он не хотел сидеть с ней без сна, ожидая ее наказания. Конечно, его отец спросит, что это было, что он сделал, но ему придется подумать об этом позже. Сейчас ему нужно было согреть ее и обезопасить. Теперь она отчаянно дрожала. Единственное, что у него осталось, - это она, и он не собирался позволять своему отцу вот так контролировать его. Ему пришлось бы отложить это на несколько дней, даже на неделю, чтобы не вызвать подозрений, но в конечном счете он должен был вытащить ее отсюда. И он определенно больше не мог выносить ее, запертую в этих темных подземельях. Молясь, чтобы его родителей не было дома в течение нескольких дней, он наклонился к Айрис. Медленно, нерешительно провел пальцами по ее спине, а затем, не раздумывая ни секунды, обхватил руками ее талию, и ее сонные всхлипывания затихли под его крепким объятием. Она подняла на него опухшие и влажные глаза, в них было столько невинности и в то же время столько предательства. -Убери от меня свои руки, что ты делаешь?! - Она говорила тихо. - Просто доверься мне. - С какой стати, черт возьми, я должна тебе доверять после того, что ты сказал? - Она подняла на него глаза, а он медленно шел, прижимая ее к себе, и, боже, как же ему не хватало этого жара. Его руки твердо лежали на верхней части ее бедер, как бы ему хотелось приподнять их повыше. Он поднял их, чтобы подняться по парадной лестнице. - Ответь мне! - Потребовала она. - Я не понимаю. - Она заикалась от смущения, слезы хотели потечь по ее лицу, но она была уверена, что у нее ничего не осталось. - Куда мы идем? Ты собираешься причинить мне боль? - О, может, ты просто прекратишь свои гребаные вопросы. Она наклонила голову и крепко скрестила руки в его объятиях, избегая всех возможных попыток прикоснуться к его плоти своей и избегая зрительного контакта. Он делал совершенно противоположное. Он отнес ее в одну из свободных комнат в поместье и осторожно положил на односпальную кровать. Он бросил один взгляд на глубокую рану на ее руке, нанесенную его отцом, и присел рядом с кроватью. - Дай мне свою руку - Она вздрогнула, когда он вытащил свою палочку и провел ею по ее коже, чтобы залечить поврежденную плоть. Когда она успокоилась, то с любопытством наблюдала за ним, сбитая с толку тем, что он, по-видимому, сменил тон после отвратительных слов, которые бормотал рядом со своим отцом прошлой ночью. Он, конечно же, не захотел бы наказать ее после такого исцеления? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться и заговорить снова. - Где ты научился так исцелять, это точно так же, как моя мать учила меня? - Я не знаю. - Он солгал, жалея, что не может сказать ей правду. Правда в том, что он взмахнул своей палочкой точно так же, как она взмахнула той ночью на астрономической башне. Если он хочет вытащить ее отсюда, ему все равно рано или поздно придется ей рассказать. Когда она уютно устроилась в теплой постели, сон быстро овладел ею. Она ничего не могла с собой поделать, казалось, она уже давно не спала, и безумная паника из-за того, что ее держали здесь, определенно измотала ее. Уютная кровать, безусловно, отличалась от холодного матраса на темном полу подземелья. Драко закончил исцелять ее, пока не остался едва заметный шрам, и медленно провел пальцами по ее обнаженной плоти. - Спи спокойно. - Прошептал он, наблюдая, как ее изящные изгибы движутся вверх и вниз в такт ровному дыханию. Он натянул мягкое одеяло с изножья кровати на ее расслабленное тело. Затем он отступил в угол комнаты и сел в кресло, глядя на кровать. Защищая ее. Его сердцебиение замедлилось, и он почувствовал себя намного спокойнее, просто наблюдая за ней, спокойной и расслабленной. Это было такое улучшение по сравнению с ее горестными криками, которые эхом разносились по подземельям. Слава богу, черт возьми, что он вытащил ее оттуда. Эти звуки заставляли его вздрагивать при одной мысли о них. Он не знал, почему вообще слушал своего отца, он всегда держал его под таким контролем, что у него просто подкашивались колени - он ненавидел это