I'm dead

— Я дома, — а в ответ тишина, а по-другому быть и не может, ведь Антон живёт совершенно один, даже кошки нет или цветов. Парень проходит в ванную. За дверцей шкафчика, под мылом на третьей полке лежит, то зачем он и пришёл. Лезвие. Обычное такое ничем не примечательное лезвие бритвы. Оно обработано и всегда лежит в какой-нибудь салфетке, чтобы не заразить себя чем-либо. Хотя даже если это и произойдёт, всем будет без разницы. Он один, у него нет ни друзей, ни девушки, ни парня, ни родителей. У него нет никого. Закатать рукав и привычным действием провести над рукой. Первый раз он решил использовать лезвие не по назначению, когда ему было 13. Самый высокий среди сверстников он всегда слышал в свою сторону насмешки. Друзей у него не было, но ему было хорошо одному, так он твердил себе всё время. В тот день он решил признаться парню в своих чувствах, но почему-то не подумал о том, что геев в их школе не любят. И, конечно, в тот день ему отказали, а дальше были издевки, насмешки. После уроков его за это избили. Дома родителям на него плевать. На лезвие он наткнулся случайно, но именно оно помогло ему уменьшить боль. А дальше на его руках становилось всё больше и больше порезов, но все они были неглубокими. Один… —<i> Тош, ты такой милый, — Арсений делает фото на телефон и тенятся убрать с губы парня крем от кекса. Лицо Антона начинает краснеть, когда парень касается пальцнюем его губ. — Арс, я сам, — он пытается убрать руку брюнета, но это у него не выходит. — Улыбочку, — говорит брюнет, поворачивается сам и делает селфи. — Оставлю на память. Это был их первый совместный поход в кафе. ДВА… «Я в глазах твоих видел…» — играет у Антона в наушник, когда в него врезается парень. — Осторожнее, — Антон подаёт руку парню, помогая подняться. — Простите, — бормочет парень, пытаясь стереть с рубашки Антона кофе. — Всё хорошо, — шатен пытается убрать руку парня. Он касается руки этого чудика и замирает, глаза этого парня такого голубого цвета, которого он ещё ни у кого не видел. А голове играет «Я в глазах твоих видел снег в океане». А ведь и правда глаза этого брюнета, как океан. — Я Арсений, — брюнет протягивает руку. — Антон, — его рука такая нежная, а кожа мягкая, как у младенца. — Простите ещё раз, но мне уже пора, — и убегает. ИХ самая первая встреча. Тогда всё было так неожиданно и скомканно. Но Антон навсегда запомнил эти глаза. Три… — Арс, давай фильм посмотрим, — Антон ложится головой на колени к парню, вытягивая ноги. — Что хочешь? — рука старшего перебирает волосы, и это так успокаивает. — Муррррр, — Антон не смог сдержаться. — Ну ты как кот, — улыбается Арсений, но рукой продолжает двигать, а второй начинает водить по лицу. Антон двигается навстречу ласки. Их первые посиделки дома только вдвоём. Четыре, пять, шесть... Лучше не становиться, боль не сильная. Сердцу больнее Семь, восемь, девять, десять… Быстро, очень быстро на руке появляются новые полосы, но легче не становится. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… — Я люблю тебя, — говорит Антон, смущаясь, поднимает взгляд на парня и ждёт ответ, но видит ухмылку на лице любимого. — Ты и правда думаешь, что я люблю тебя? Что ты можешь вызывать во мне какие-то чувства? Думаешь такой слабак как ты может вызывать что-то кроме жалости или ненависти? Ты просто жалок. Не нужно слёз. Ты и правда наивный, — смеётся Арсений в лицо и уходит. А на душе больно, хочется вырвать сердце, чтобы оно больше не болело. А по щекам текут слёзы. Ещё три полосы на руке. Антон не хотел трогать лезвие, он о нём и не вспоминал до сегодняшнего дня. С Арсением не было желания делать что-то такое, он остановил, избавил от привычки резать себя. Но, к сожалению, он её и возобновил. Да, возможно есть и другой способ заглушать боль. Но Антон его не знает. Он открылся, а его предали. Единственный кто с ним всегда, это его лезвие. Он любит его, оно помогает ему не чувствовать боли, но почему-то в этот раз оно помогает меньше. Порезов на руке всё больше и больше. А чистого места всё меньше и меньше. Крови вокруг много, а в теле мало. В этот раз получились слишком глубокие порезы. Постепенно глаза закрываются, чувствуется какая-то тяжесть, парень оседает в ванной. От лица Арсения. Говорю ему одно, а на душе другое. Вижу как ему больно и плохо от этих слов, но ничего сделать не могу. Ухожу и не смотрю на него, иначе не смогу. Гребанный спор, гребанные деньги. Зачем я это сделал? Зачем сказал? Антон не заслуживает такого отношения к себе. Он слишком чист для этого мира. Иду к тем людям, которые заставили это сделать. Разговор с ними затянулся надолго. Как только всё закончилось, я побежал к нему домой. На сердце было плохо и больно. Звонок в дверь — Антон, открой, пожалуйста, — нажимаю на звонок и стучусь в дверь. Но понимаю, что дверь открыта. Забегаю и сразу в ванную. — Тош, нет, Тош, открой глаза, — вижу его тело в крови, пульса нет. — Неееет. Кричу, пытаюсь его разбудить, но нет, его, сука, больше нет. И всё это из-за меня.