Правило трёх «Н»: Нет Ничего Невозможного

«Успеха часто добиваются те, кто не подозревает о неизбежности поражения» (с) Коко Шанель.

      — Харука! — девушка вытащила один наушник и прислушалась к тишине. Ей показалось, что она услышала своё имя, но, оглядевшись, лишь увидела одногруппниц, которым явно было не до брюнетки. Хмыкнув себе под нос, она возобновила просмотр сериала.       На экране был самый интригующий момент, к которому шла кинолента на протяжении всех трёх сезонов: главные герои наконец решили признаться друг другу в чувствах. Этот момент был самым ожидаемым для всех фанатов этой сопливой мелодрамы, поэтому студентка, прихватив коробочку с салфетками, стала ожидать момента, когда сможет ими воспользоваться.       Когда главные герои, тяжело дыша, смущённо смотрели друг другу в глаза, а их губы с каждой секундой стремительно уменьшали дистанцию, Харука вновь услышала настойчивый зов своего имени.       Чертыхнувшись, она готова была убить любого, кто посмел прервать её, поэтому, резко выдернув наушники, взглянула на своих соседок по комнате, Хинату и Сенджу, показывая взглядом, чтобы те её не злили.       — Да что случилось, черт возьми? — кареглазая взглянула на монитор, убедившись, что поставила кульминационный момент на паузу, и вновь повернулась к девушкам. — Вы хоть понимаете, что прерываете меня от чрезвычайно важных дел?       Соседки лишь удивлённо переглянулись, мол, что за бред ты несёшь, но очередной крик прервал речь Хинаты, которая уже собиралась объясниться перед девушкой за её ошибочное заблуждение.       — Араи Харука-а-а! — доносится где-то за окном и все три пары глаз моментально переместили свой взгляд на него.       Араи, в свою очередь, удивлённо перевела взгляд с подруг на источник шума, вновь возвращая свой взор на ничуть не удивившихся девушек. Что нельзя сказать о самой Харуке.       «Ну и какой придурок додумался так горлопанить под окнами общежития?»       Гляделки с соседками продолжались ровно до того момента, пока очередной зов своего имени не заставил брюнетку прервать свои рассуждения.       — Капуша, тебя уже минут пять как зовут, а ты со своими бананами в ушах ничего не слышишь, — первой пришла в себя Сенджу.       — На твоём месте я бы поспешила угомонить своего поклонника, а то мало ли комендант решит выселить нас раньше времени из-за доставленных неудобств другим студентам.       Сложив два плюс два, она наконец вскочила со своей кровати и, подлетев к окну, резко открыла его, уставившись вниз, где стоял Чифую Мацуно — чёртов сталкер и ходячая головная боль.       — Эй, маугли, чего тебе надо? Из джунглей выгнали, так ты сразу в мою цивилизацию подался? Я тут одичалых не держу. Какого лешего ты здесь устроил? — зло рыкнула кареглазая, наблюдая, как поникшие плечи Мацуно возвращают себе прежнюю уверенность, ведь он уже думал, что девушка не услышала его криков. — Человек в здравом рассудке не стал бы орать под окнами в... — взгляд пал на часы на противоположной стенке, а глаза моментально округлились, — твою мать, в двенадцать ночи! Ты, похоже, реально с джунглей сбежал, ибо по-другому я не могу объяснить причину твоего поступка.       — Харука-а-а-а! — вновь прокричал парень, словно вышесказанные слова его ничуть не задели. — Я тебя люблю-ю-ю!       Этот крик можно было услышать даже обитателям других Галактик. Стены всего здания содрогнулись под вздохи студенток, что высунули свои головы с окон здания. Араи лишь закатила глаза, не зная, что и сказать.       Отовсюду стали разноситься разные комментарии по поводу данной ситуации. Кто-то уверял, что это самый милый поступок, который они когда-либо видели. Кто-то вытирал скупую мужскую слезу, что непроизвольно скатывалась по щекам излишне эмоциональных персон. Кто-то возмущался, говоря, что не нанимались смотреть дешёвую драму. Ну а кто-то, как, к примеру, Араи, сжимал оконную раму, в попытке унять желание врезать кому-то.       Неоднозначная реакция на признание, но ярость была сильнее, а потому переполняла девушку.       Гопник в свою очередь не остановился в высказываниях, поэтому, подождав пока стихнет гул толпы, продолжил:       — Подожди-подожди! Ничего, — ик, — не говори! Я... — ик, — не закончил...       «Да он же в стельку пьян», — подумала Харука, наблюдая, как Чифую достаёт помятую бумажку и, пытаясь удержать равновесие, поднимает голову на второй этаж, где, собственно, и находилась интересующая его студентка.       Прищурившись, он быстро разравнивает, казалось бы, излишне потрепанную вещицу, которая в некоторых местах была даже порвана, и, прочистив горло, стал громко произносить написанное:

— «Шумит море, ветер воет. Слышен громкий гул сирен. Моё сердце тщетно ноет, Ведь болит мой кореш-член»

      От последней фразы у девушки начал дёргаться глаз и она еле сдерживала себя, чтобы не кинуть рядом стоящий горшок с цветками на голову блондина.       Её щеки моментально залились краской. Прошептав «придурок», она стала нервно оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть неоднозначную реакцию остальных зрителей этого шоу, но вскоре поняла, что ей плевать на них. Эти смешки в свой адрес и шёпот не способны смутить девушку, а вот пьяный парень явно обладал такой властью над ней.       Чифую, будто не замечая реакции слушателей, на этом не остановился, и, опустив одно колено на грязный асфальт, взглянул на Харуку, призывая слушать дальше.

— «Томный взгляд и рук касанья Вызывают дрожь в груди. К черту все эти страданья! Мне детей троих роди!»

      Араи поперхнулась воздухом. Каких детей, черт возьми? Но не успев развить свои мысли дальше, вновь услышала голос парня:

— «Я люблю твой милый носик И веснушки на щеках, Будет дома у нас пёсик, А Пик Джея пошлём нах»

      Эта фраза непроизвольно вызвала у девушки улыбку, не смотря на свое ранее раздражение. Этот парень, как ни крути, умел ее удивлять. А вот Пик Джея ей было жаль, ведь она знала, как сильно парень любит своего кота, поэтому навряд ли когда-нибудь сможет от него отказаться. Чифую был осведомлён об аллергие Араи на кошачью шерсть, поэтому данная реплика лишь умилила девушку, заставив искренне удивиться происходящему. Но, вспомнив фразу про троих детей, она вновь устремила свой злой взгляд на Мацуно.       Сзади девушки послышались смешки и не трудно было догадаться, что Тачибана и Кавараги откровенно забавлялись над данной ситуацией. Все уже давно знали о влюбленности голубоглазого красавца в главную злюку всея университета, поэтому столь оригинальное признание ничуть никого не удивило. Всем просто было интересно увидеть реакцию Харуки, которая каждый раз на протяжении года отказывала парню. Но он, как можно понять, никогда надежд не терял.       В первый раз он купил ей цветы и, подловив в коридоре между парами, затащил в каморку, где стал яро признаваться в чувствах. Несколько секунд она размышляла, что вообще значат эти слова, как будто забыв, почему именно такие сочетания букв дают в совокупности смысл, в них заложенный, а потом, медленно выдохнув, наградила парня странным взглядом.       Харука — девушка не из робкого десятка, поэтому, выхватив букет красных роз, быстренько приструнила Чифую, легонько ударяя этим же букетом куда-то в грудь. Выбежав из маленькой комнатки, где были собраны различные бытовые принадлежности, она оставила его без ответа, стараясь забыть эту ситуацию, как страшный сон.       Казалось бы, ей впервые признались в чувствах и, по идеи, она не должна была так бурно реагировать, но Араи всего-навсего испугалась, а потому за свой опрометчивый поступок извинятся не стала. Она ясно дала понять, чтобы Мацуно к ней больше не приближался, да вот только парень распознал этот жест совсем по-другому.       Вскоре, спустя пару дней, он вновь признался ей в симпатии, притащив огромный пакет сладостей.       Ответ девушки не изменился.       Так повторялось на протяжении года. Чифую каждый раз становился всё более оригинальным в методе выражения своих чувств, но каждый раз, почему-то, терпел отказ. Любой другой на месте блондина давно бы наплевал на эту влюбленность, в очередной раз терпя поражение. Но не Мацуно. Каждый отказ вдохновлял его ещё усерднее добиваться своего счастья, поэтому из раза в раз, когда он слышал очередное «нет», гопник собирал своих подопечных из отряда "Свастонов", и вместе с парнями совещались о следующем способе признания. Он упорно верил, что когда-нибудь сможет растопить сердце этой злюки.       Такемичи — единственный, кто с самого начала поддерживал влюбленность парня. Он, как никто другой, понимал чувства друга, испытывая те же эмоции по отношению к Хине. Но, к счастью, ему не требовалось множество раз кричать девушке о своих чувствах, потому что химия между ними наблюдалась ещё со школы.       Вскоре, благодаря Ханагаки и, собственно, Тачибане, которая являлась соседкой девушки в общежитии, компания стала проводить больше времени вместе. Даже Харука, которая приобрела статус хладнокровной королевы всего универа, коротала свои вечера в этой весёлой компании, в которую входили верхушки "Тосвы" и Хината с Эмой. Девушки часто приглашали Сенджу присоединиться к ним, но блондинка предпочитала лишний раз занять себя тренировками, оттачивая боевые навыки, нежели провести время с группкой подростков.       Благодаря благополучным стечением обстоятельств, Чифую ни на шаг не отходил от Араи, радуясь, что Господь послал ему возможность хоть немного побыть с девушкой рядом.       Сама же Харука испытывала удушающее чувство паники из-за излишнего внимания к своей персоне. Девочки уверяли её, что Мацуно пытается так выразить свою симпатию к ней, рассказывая о его хорошей и доброй натуре, но брюнетка всё же имела своё мнение по этому поводу, а потому считала, что голубоглазый блондин — самый настоящий маньяк и сталкер.       Хината лишь раздражённо закатывала глаза, слыша подобные заявления от девушки. Даже у Тачибаны, как оказалось, терпение было не резиновое.       Придерживалась этого мнения Харука очень долго, пока во время одной из прогулок, они с Мацуно не решили подискутировать касательно разных тем, где зачастую их мнения совпадали. Остальные же были явно с ними не согласны, но останавливать эту парочку в словесном поносе никто не хотел, наконец довольствуясь их взаимодействием. Даже Баджи, которому изначально не нравилось, что его друг бегает за какой-то нахальной девчушкой, втайне радовался за своего заместителя, незаметно для всех обнажая свои клыки, видя улыбку на лице Мацуно.       Так Харука и Чифую все чаще стали общаться на разные темы, подмечая схожесть своих вкусов и мыслей относительно разных вещей. Это незамысловатое общение заставило Араи посмотреть на парня совсем под другим углом, забывая о том, что он — гопник, который преследует её на протяжении длительного времени.       Признаться честно, ей начало льстить внимание Мацуно. Она ощущала это кожей, замечала в отведенных взглядах и болтовне ни о чём. Зачастую голубые радужки выражали неподдельную любовь, чередуясь на боль и отчаяние после очередного отказа. И ей было неприятно наблюдать за его разочарованием. Поэтому, окончательно запутавшись в том, что она должна чувствовать по отношению к блондину и что чувствовала на самом деле, девушка стала избегать связанных с данной темой мыслей. Она успешно держалась нейтральной стороны и её это устраивало.       После пятого признания, когда он, подъехав на фургончике, на котором огромными буквами была надпись «Араи Харука, ты мне нравишься! Давай встречаться?», её сердце предательски ёкнуло. Но нет же, признать то, что она начала все чаще думать о блондине, что больше не испытывала к нему былые отрицательные эмоции, не стала.       Она, как самая настоящая трусиха, боялась признать то, что проиграла этому балбесу в их негласной игре. Игре, правила которой были известны только ей.       После того, как парень признался ей в седьмой раз, она стала сомневаться в своих действиях. Её голову все чаще стали заполнять мысли о том, что Чифую больше никогда не посмотрит на неё глазами-сердечками, как больше не предпримет попыток обратить на него внимание. Как забудет о ней. От таких интенсивных размышлений студентке хотелось в который раз избавиться от жужжащих в ушах мыслей. Поэтому, став настоящим параноиком, она пришла к выводу, что чем дольше будет водить блондина за нос, тем сильнее он будет к ней привязываться.       Поведав соседкам о своём плане, они лишь покрутили пальцем у виска, устав терпеть всю эту комедию, которую ломали молодые люди. Лишь Сенджу, которая была прямолинейной личностью, высказала всю абсурдность плана Харуки.       Араи наконец задумалась. Мысли об учёбе отошли на второй план, заполняя всю черепную коробку одним-единственным юношей.       Последующие три раза, когда Мацуно вновь произносил до боли трепетные слова, она, не смотря на то, что её мозг кричал ей ответить взаимностью, все равно отказывала парню. Её чувства и слова, что вырывались из пухлых губ, жили отдельной жизнью, никак не пересекаясь в небольшом розовом мирке брюнетки. Когда, гуляя в компании, её одолевало желание обнять парня, Харука делала с точностью до наоборот. На его глупые шутки вывешивала ему подзатыльники. Любила побить кулачком по твердой мужской груди за невесть что. Придиралась к каждой его фразе.       Для кого-то эти действия выглядели крайне глупо и по-детски, но ей было плевать. Таким весьма странным способом она пыталась показать, что парень ей тоже небезразличен, но понять истинные мотивы брюнетки не каждому было дано. Даже ей самой.       Сегодня днём был ровно десятый раз, как он ей признался. Да, она считала, обводя эту дату красным маркером в календаре. И ей было стыдно за себя и такое эгоистичное отношение к парню.       Когда он, грустно улыбнувшись, сказал, что не будет расстраиваться, Харука, поддавшись своим истинным эмоциям, схватила его за рукав байкерской куртки, когда он уже собирался уходить. Он смотрел на неё так невинно, что внезапное желание поцеловать его почти стало реальным. Но прозвенел звонок, оповещающий о начале следующей пары, поэтому чувства девушки остались невысказанными, растворяясь в шумном потоке студентов.       Чувство вины, которое обрушилось на неё мгновением позже, было холодным и горьким, как морская вода.       Она уже думала, что Чифую больше с ней никогда не заговорит после очередного отказа, но видимо парень был очень упрямым, когда дело касалось собственного счастья. Он готов был бороться за него бесконечно. И это осознание заставило девушку вернуть своё внимание на парня, что продолжал читать строки из помятой бумажки.

— «Я люблю твой голос звонкий, Твой весёлый, громкий смех. Видя силуэт твой тонкий, Мои мысли — страшный грех. Я устал терпеть отказы, Надоело слышать «нет» Сняться в снах мне эти фразы, Чередуясь на минет. Так прошу тебя я, дева, Полюби меня взамен. Стань моею, королева, И пойдём съедим рамен!»

      Закончив прочтение своего шедевра, парень встал на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, выжидал хоть какой-то реакции. Все, включая вахтера, что хотел прогнать парня еще в начале его любовной тирады, уставились на гопника, округляя глаза до внушительных размеров.       Первым голос подал пьяный Баджи, которого никто до этого момента даже не замечал:       — Ебать, Чифую, да Пушкин, наверное, в гробу перевернулся. Ничего трогательнее я в жизни не слышал!       — Баджи-сан, это потому что ты помимо манги никаких книжек в руки не берешь, — обиженно пробормотал будущий лауреат нобелевской премии за литературные достижения.       Все молчали, боясь проронить хоть слово. Большинство учениц уже давно видели глубокие сны, если, конечно же, крики со двора им не помешали. Те, кто изначально наблюдал за всем этим спектаклем лишь устало выдохнули, вновь направляясь по своим делам.       Подняв голову вверх, Чифую надеялся увидеть там заносчивую брюнетку, что напрочь отказывалась покидать его мысли, но, поняв, что ее там уже нет, потупил свой взор и обреченно улыбнулся.       Парень почувствовал, как на его плечо легла чья-то ладонь, и не трудно было догадаться, что это был всего-навсего Кейске. Командир первого отряда что-то говорил блондину, но тот пребывал где-то в своих мыслях, абсолютно отделяясь от реальности.       «Похоже, это и в правду конец», — чувство безнадежности переполняло парня. Будучи немного не в себе, он не мог контролировать свои эмоции, поэтому, осев на траве, гортанно прорычал, комкая свое творение. Злость переполняла его, а виной всему была эта проклятая бумажка, в которую он вложил всю душу. Но его старания не оценили.       Это неоднозначное молчание было словно иглы, что вонзались в нервы Мацуно, задевая своей надоедливой болью то, что он так умело игнорировал уже не первый день. Но осознание все же присутствовало где-то в задворках его мыслей: она его отвергла. Опять.       Чувство ненужности и отчаяния медленно внедрялось в его сознание, игнорируя все попытки Баджи привести парня в чувства. Сейчас ему не было дела до всех этих подбадривающих слов друга. Его мысли, затуманенные алкоголем, бурно подбрасывали ему картинки, в которых Харука каждый раз отказывала парню. Но он надеялся. Он такой дурак, раз считал, что все эти подзатыльники и взгляды в свою сторону что-то значили. С улыбкой на лице вспоминая все их разговоры, он отказывался верить в происходящее. Видимо, розовые очки давно пора было снять...       Чифую стали считать неудачником. После сегодняшнего отказа он на пару с Баджи пошли выпивать в ближайшем баре, где, знатно перебрав с алкоголем, убитый горем парень решил в последний раз испытать свою удачу. На скорую руку написав стих и получив напутствующие слова от Кейске, он, еле перебирая ногами, помчался к женскому общежитию, где стал громко звать предмет своего обожания.       Нет, Мацуно не жалел о содеянном, но и гордиться собой не мог. Харука притягивала его, как магнит. Как долбанный центр вселенной. Как доза для наркомана. А Чифую был зависим.       Пора признать, что Араи — его собственный диагноз. Дальше только клиника.       Прикрыв глаза, Чифую медленно пытался посчитать до десяти, понимая, что ещё не придумали такое число, просчет до которого смог бы успокоить его. От собственного бессилия хотелось плакать, но он не мог позволить себе данную слабость. Скинув все свои беды на скомканный в руке листик, он с размаху кинул его куда-то под дерево, что стояло вдоль окон здания.       «Если любишь — отпусти, ведь так?»       Стряхнув с себя руку Кейске, он поднялся на ноги и направился подальше от общежития, чувствуя на своей спине взгляд многих девушек, что до сих пор остались наблюдать за его мучениями. На фоне были слышны крики Баджи, что просил парня остановиться, но блондин не слушал, пиная на своем пути камни, продолжая двигаться в неизвестном направлении.       Внезапно он почувствовал мимолетное касание, которое заставило его усомниться в реальности. Повернувшись, он увидел перед собой Араи, мать твою, Харуку, что была одета лишь в домашнюю футболку и пижамные штаны. На ногах девушки были пушистые тапочки, что свидетельствовало о том, что она очень спешила, раз элементарно не успела накинуть ветровку. А на улице, на минуточку, середина осени.       Списав всё на галлюцинации, Мацуно потер свои глаза, но даже это не помогло избавиться от такой реалистичной фантазии. Девушка продолжала смотреть в его глаза, временами ежась от прохладного ветра, пытаясь придумать, что сказать.       — Чифую...       Услышав свое имя из её уст, парень в миг вернул себе серьезное выражение лица, словно он и не пил вовсе. Лишь затуманенный взгляд мог выдать его состояние.       Стянув с себя свою фирменную куртку, он быстро накинул её девушке на плечи, получив от неё смущенный взгляд. Парень до сих пор не до конца понимал, что происходит, но факт того, что девушка рядом, напрочь выбивал из него весь дух. А мысли, что кубарем обрушились на его раздавленное состояние, отодвинулись в дальний ящик сознания.       Он с любопытством наблюдал за тем, как краснеют щеки девушки. Как она старается отвести свои карие глаза от его пристального взгляда. Как нервно кусает свои слегка обветренные губы. И, обоже, Чифую не мог отвести от неё глаз. Пару минут назад он уверял себя, что сможет отпустить Харуку, если она действительно этого захочет, но теперь понял, что этому не бывать. Да, он эгоист и чёртов собственник, называйте как хотите, но избавиться от мыслей о ней навряд ли сможет.       Наконец Араи взяла себя в руки и подняла свой взгляд в радужки напротив. Их молчание длилось вечность, как считал блондин, но в этой тишине было что-то до боли родное. Что-то, чем хотелось наслаждаться всю жизнь.       Первой голос подала виновница всей этой эпопеи:       — Я... — неуверенно начала Харука, — не гарантирую, что смогу подарить тебе троих детей. Да и Пик Джей мне очень нравится, чтобы позволить тебе от него избавиться. Я совру, если скажу, что мне не снится твоя улыбка и выбритый затылок. За минет я тебе потом еще пиздюлей надаю, но... — сделав небольшую передышку, она улыбнулась, показывая свои ямочки на щеках и, смотря ему прямо в глаза, продолжила: — Чифую, пошли поедим лапши...       Мацуно, который не до конца понимал что происходит, пытался выстроить в голове логическую цепочку событий. К сожалению, алкоголь в крови замедлял его умственную деятельность, а потому он все еще не понимал: где сон, а где реальность. Но голос девушки, что наблюдала за его опешившим состоянием, вернул юношу на планету Земля, одной фразой выбив весь воздух из легких:       — Поцелуй меня...       И Мацуно целует. Исполняет её просьбу. Впивается с яростью в губы, словно показывая, как сильно он зол на брюнетку за все её предыдущие отказы. Сколько нервов она потрепала ему за этот срок, длиною в вечность.       Он множество раз представлял, как их языки сплетаются в танце. Как он трахает её горячий рот. Стонет, сильнее сжимая пальцы на её тонкой шее. Ставит метки на разных участках кожи, показывая всему миру, что она — его. За все это время он так часто представлял себе этот миг, что теперь поцелуй казался лишь плодом его воображения или очередным сном. Никто и не говорил парню, что действительность окажется в миллионы раз приятнее. В это было просто сложно поверить.       «Моямоямоямоямоя!» — шептало подсознание.       Кажется, они, как двое голодающих, дорвались до последней еды на свете, а все их тревоги растворились в чистом, мягком удовольствии.       Тихонько застонав, когда парень прикусил её нижнюю губу, Харука запустила руки ему в волосы, безнадежно разрушая прическу. В данный момент она тонет в нём, отпуская запреты, предубеждения и изливает все свои тайные мысли в этом поцелуе. Араи чувствовала, что её сердце бешено колотилось, как в тех глупых сериалах, что она недавно смотрела, но на деле студентка всерьёз переживала о своём здоровье в этом плане. Ведь не мог нормальный человек так реагировать на другого.       Поцелуй был страстным и немного грубым. Он оттягивал её нижнюю губу, кусал её, а язык сплетался с языком Харуки. Он притягивал её так близко, как только мог, опасаясь, что она в любую секунду может испариться.       Она прервала поцелуй всего на мгновение, чтобы оглянуться по сторонам, и затем снова прижалась губам к Чифую. Араи проскальзывала языком по гладкой линии его зубов, прося разрешения — ожидая, когда он откроется для неё и их языки встретятся, словно старые друзья.       Этот момент мог длиться вечно, если бы не громкие возгласы Баджи, предупреждающие об идущих охранниках.       Еле сумев оторваться от сладких губ девушки, Мацуно дотронулся шероховатой рукой к её щеке, прижимаясь к ней лбом и вдыхая аромат её волос.       — Неужели у хладнокровной королевы растаяло сердце? — прошептал парень, смущая девушку еще сильнее.       — Придурок, не издевайся, — не сильно стукнув парня по груди, она улыбнулась. — Или ты хочешь, чтобы я передумала?       — Нет-нет-нет. Ещё одного отказа моё сердечко не выдержит! — словно подтверждая свои слова, он вновь прильнул к губам девушки, оставляя мимолетный поцелуй. — Мне не описать словами, насколько я сейчас счастлив, Харука...       Девушка подняла на него глаза. Его лицо было в нескольких дюймах от неё. Его глаза потемнели и изучающе рассматривали её.       Чифую был поразительно красив.       Раньше она не позволяла себе замечать это, но, каким-то образом, ощущая под пальцами биение его сердца, она смогла разглядеть это.       — Эй, сладкая парочка, ещё успеете пооблизываться, — прервав их уединение, Баджи схватил Чифую за капюшон его толстовки и потащил подальше от девушки, не слушая его пьяных возмущений.       Харука не понимала, что происходит. Буквально секунду назад она целовала блондина, а теперь осталась одна, слыша крики Чифую и шипение Кейске.       «Что, черт возьми, творится?!»       Ответом на этот вопрос послужил промчавшийся мимо девушки охранник, что пытался догнать нарушителей тишины и спокойствия работников общежития. Седой дядюшка, поняв, что не успеет догнать подростков, обреченно повернулся назад, встречаясь взглядом со смущенной студенткой.       — Ох уж эта молодежь, а ну-ка быстро иди к себе в комнату! Нечего тут ночью шумиху поднимать!       Не став спорить с сотрудником, Харука мигом побежала обратно в здание, на ходу укутываясь в куртку Мацуно, пытаясь укрыться от зябкого ветра.       Как только она зашла в комнату, на неё мигом налетели соседки, испытывая неподдельную радость за подругу.       — Харука-а-а, я думала, что не доживу! Наконец это случилось! — первой голос подала Хина, завлекая перепуганную Араи в свои объятья.       — Дурочка, а я говорила тебе, что давно пора было ответить ему взаимностью. Не пришлось бы краснеть перед кучкой завистливых девиц, — предъявляла свое недовольство Кавараги. — Лучше ответь на вопрос, который нас всех давно интересовал: каково это — целоваться с главным красавчиком потока?       До этого момента Харука пребывала в некой прострации, поэтому не до конца осознавала события, которые произошли минутами ранее. Но теперь после слов блондинки реальность обрушилась на её хрупкие плечи, сметая остатки невозмутимой брони. Кровь моментально прильнула к щекам, поэтому она попыталась хоть как-то вернуть контроль над своим телом, что получалось крайне сложно. Вспоминая, как Мацуно грубо целовал её, девушка учащенно задышала, дотрагиваясь дрожащими руками к припухшим губам, что до сих пор хранили привкус терпкого алкоголя и неуловимого удовлетворения.       Девочки, заметив, что их соседке не до разговоров, поспешили оставить её наедине со своими мыслями, пообещав разузнать обо всем позже.       На ватных ногах Араи поспешила в ванную, чувствуя, как внутри нее образовался рой бабочек. Подставив своё лицо под холодные струи воды, она окончательно привела себя в чувства, наслаждаясь прохладой на своих горячих щеках.       Отражение в зеркале лучезарно улыбалось, а блеск в глазах заменял освещение. Она провела ладонью по волосам, убирая выбившиеся прядки с косы, что растрепал парень, и вновь осмотрела себя, фокусируя взгляд на своих плечах. Черная куртка, которую дал ей Мацуно, до сих пор согревала девушку от осенней прохлады. Внезапно её мысли посетила идея, поэтому не сумев ей воспротивиться, она зарылась носом в одежду блондина, вдыхая аромат свежескошенной травы, дождя и пергамента.       Простояв в ванной еще какое-то время, она вернулась в комнату. Сенджу что-то упорно записывала в своем блокноте, а Хината безотрывно пялилась в экран телефона, пытаясь сдержать улыбку. Скорее всего Такемичи вновь рассказывал ей какую-то глупую шутку, которая вызвала у розоволосой лёгкий румянец.       Похоже они действительно решили пока не тревожить брюнетку своими расспросами, хотя Араи знала, что это продлиться не долго.       В мыслях царил дичайший кавардак, и Харука, морально уставшая бороться с внутренними чувствами, навалившимися на неё так внезапно, просто позволила этому вихрю раздумий захватить её в плен.       Ноутбук все ещё был включен, показывая на мониторе стоп-кадр поцелуя главных героев, но быстрым движением руки девушка захлопнула гаджет, пообещав себе возобновить просмотр чуть позже. Но не сегодня.       Она забралась в постель и прижала к себе куртку. Ее мысли метались все дальше и дальше: столько вопросов, на которые у нее не было ответов. Вспомнив о белобрысой макушке, Араи еще глубже вдохнула аромат, который с каждым новым вдохом заменял девушке успокоительное. Она чувствовала, как тепло медленно разливается по ее телу, беря начало с соединения их губ, затрагивая плечи и неуклонно двигаясь к месту где-то внизу живота.       Запустив руки в карман, она достала потрепанный кусок пергамента, что успела подобрать, когда спешила вернуться в здание. Перечитывая этот незамысловатый стишок, она каждый раз пыталась сдержать улыбку, что, собственно, очень плохо получалось. Не каждая девушка может похвастаться парнем, который посвящает ей поэзию. Конечно, до литературы мирового уровня Чифую ещё далеко, но все же она гордилась тем, что имела. Для нее он стал поэтом номер один.       Телефон на тумбочке завибрировал, отвлекая внимание Харуки от корявых строчек. Не трудно было догадаться, кому понадобилось писать ей в столь поздний час.

От: «Сталкер»

«Завтра. В 12:00. Буду ждать возле общежития»

      Скользнув взглядом по уведомлению, Харука лишь радостно хмыкнула, оставив парня без ответа.       По какой-то причине она была уверенна, что сегодняшнее событие положит начало чему-то новому и незабываемому в её рутинной жизни, а пока стоит отложить размышления на потом.       Прижавшись к холодной подушке щекой, Харука вздохнула, прислушиваясь к звукам в комнате, дожидаясь, когда наконец наступит завтрашний день.