Мне без тебя нельзя

Абидония не пострадала, когда вместо короля Теодора взошел новый, законный наследник престола, Патрик. Пострадала только гордость Альбины, на кого Патрик даже не взглянул, когда выбирал себе жену. Марселла заняла ее место. Вырвала его из пальцев, с корнем, постепенно, просто полюбив Патрика и делая у нему шаги навстречу своими поступками. Альбина долгие ночи провела в пограничном состоянии, не зная, плакать ей или биться в истерике. Родители, что удивительно, спокойно восприняли ту новость, что теперь они больше не правящая чета королевства, просто каждый из них стал воплощать свои мечты, которые были недоступны, когда в руках была вся власть. Удержать свое положение при дворе не смогла даже Оттилия, спокойно отправившаяся в королевство принца Пенапью как политическая беженка. От Альбины словно отрезали кусок, она была не при делах, а мечты выйти замуж за принца теперь стали для нее просто недосягаемы. Не принцесса. Просто Альбина. Произошедшее сломило ее характер, каждый день она просыпается, думая, что находится во дворце, но перед ее взором открываются комнаты поскромнее, нет бесконечного количества фрейлин и никто не готов исполнять ее капризы. Недовольный вздох просится из груди. Никого рядом нет, а родители, не скажешь, что недовольны. Наслаждаются друг другом и временем, что могут посвятить свои увлечениям: Флора собирает сухие цветы, а Теодор проводит все дни на конюшне. В один из этих ничем непримечательных часов, в дверь постучали. Открыть попросили Альбину. Да, это ее раздражало. Теперь, когда не было слуг, приходилось обучаться самым простым вещам и делать эти самые простые вещи самостоятельно. Когда дверь открылась, на пороге оказалась низенькая девушка в придворных одеждах и сопровождении королевской гвардии. Альбину сразу пронзил внимательный, с хитрецой взгляд неожиданно желтых глаз. «Как у кошки», — подумала Альбина, нахмурившись незваным гостям. И ощутимо вздрогнув, когда за глазами последовал хорошо поставленный и самодовольный голос: — Добрый вечер, сударыня. Меня прислал король Патрик с той же целью, которую играла при вас госпожа Оттилия. — Вы станете моей тетей? — усмехнулась Альбина. Незнакомка тоже усмехнулась. — Нет, сударыня, боюсь для этого моих связей недостаточно. Смею вас заверить, что в моих силах лишь осуществлять надзор за вашей семьей, чтобы предостеречь от заговора против нового короля. — Заговора? Что за чушь! — подавилась воздухом Альбина. Возмущение тому, как незнакомка держится и как говорит, было основным чувством, что владело ей. Девушка же не отреагировала на грозный тон, а скромно попросила: — Лучше позовите вашего отца, сударыня. Думаю, с ним мы быстро уладим этот вопрос. — Говорите со мной, — по-прежнему негодуя, потребовала Альбина. Но тут как раз появился Теодор из-за ее спины, узнав на одежде незнакомки герб, к которому когда-то принадлежал сам, оттеснил вздорную дочь в сторону и сам вступил в разговор. Альбине оставалось только краснеть от злости и топтаться на месте. С этого вечера все изменилось. Ведь незнакомка, которая носила простое имя Бьянка, оказалась высокопоставленным чиновником. Она поселилась в доме бывшей правящей четы вместе тремя гвардейцами и сопровождала в их компании буквально каждый шаг семейства за четырьмя стенами, следила она и за бывшей принцессой. Альбина больше всех скандалила с ней, получая в ответ лишь снисходительную улыбку и какой-нибудь заумный ответ, который в силу ее беспорядочного образования, ей не был понятен. Ненависть. А также ежедневную головную боль получала Альбина, пытаясь задеть гордость Бьянки. Та всегда рассматривала ее мягко, как малое дите, еще не знающее мира, и назревающие истерики сглаживала каким-нибудь отвлеченным предметом. Альбина просто разбивалась о тот столп спокойствия, которым была Бьянка. Как-то медленно и ненавязчиво, отступили мысли о том, что теперь ей никогда не заполучить в мужья принца, все мысли Альбины были заняты тем, как хоть раз вывести надсмотрщицу из себя. К ее удивлению, родители с ней поладили. С отцом Бьянка могла поддерживать разговор о лошадях, а с матерью о цветах, причем было видно, что разбиралась в этих темах. Альбина с ужасом поняла, что те воспринимают девушку чуть ли не как родную дочь. Бывшая принцесса искала способы от нее избавиться, но ни одна ее выходка не помогла. Один раз отец не выдержал ее очередных пререканий Альбины с Бьянкой и совсем нетипично прикрикнул на нее: «Тебе стоит многому поучиться у Бьянки, неблагодарная ты бесстыдница». Мать в этот момент смотрела на дочь грозно. Альбина в секунды как будто почувствовала карх всех своих надежд, потому притихла. Даже родители поменялись и свыклись с новым положением. Ей больше нечего желать или хотеть. В тот день Альбина горько плакала, уткнувшись в подушки. И она на долгие месяцы погрузилась в странное состояние, когда даже хоть одно слово было трудно произнести. Так прошли месяцы. Бьянка всегда что-то пишет. Постоянно в бумагах, но если ее отвлечь, то она сдержанно улыбается и отвечает на вопрос. Очень внимательная и настойчивая. Альбина стала наблюдать за ней словно нехотя, со временем привыкнув к ее хитрому лицу, распущенным каштановым волосам и извечной обходительности. Ей бы хотелось о чем-нибудь зацепиться с ней языком, но вспоминая гнев отца, она все больше сомневалась в себе. Альбина даже стала находить Бьянку красивой, не такой, конечно же, как она сама, но в то же время довольно привлекательной. — Почему у тебя нет мужа? — в один из вечеров, скучая и желая все же поддеть ее, спросила Альбина. — Не нахожу это для себя необходимым, сударыня, — не отвлекаясь от бумаг, ответила Бьянка. И всегда это «сударыня». Как же раздражает. — Ты же говорила, что у тебя обширные связи… — потянула Альбина, делая вид, что сдувает пылинки с ногтей. — Мои связи нужны мне только по деловым вопросам, — спокойно ответила Бьянка, ставя очередной росчерк на бумаге. — А, карьеристка, значит! — ухватилась за мысль Альбина. Бьянка подняла взгляд от своей работы и внимательно посмотрела на нее, так, что последней в очередной раз стало неуютно из-за своего невежества (и это из-за одного взгляда!), а также почему-то захотелось сглотнуть. Бьянка в очередной раз мило улыбнулась и просто кивнула, не желая продолжать мысль. Альбина, вдруг почувствовав какое-то вдохновение на пакость, медленно подошла к столу, за которым сидела Бьянка. Книжки, книжки, бумаги, записи, дневники. Она точно, в один момент угадала, что нужно выхватить. Бьянка дернулась вперед, но не успела среагировать, как одна из записных книжек оказалась в руках у Альбины. Бывшая принцесса с каким-то темным озорством посмотрела на надсмотрщицу. Та заметно напряглась, привычная улыбка исчезла с ее лица. — Посмотрим, что ты там постоянно пишешь, — коварно потянула Альбина, раскрывая страницу наугад. — Как вам будет угодно, — холодно проговорила Бьянка. Альбина же обратила внимание на записи, стала вчитываться в строчки, а потом быстро листать записную книжку, находя еще и рисунки. Все, что она видела перед собой, было посвящено ей одной. Альбина почти с ужасом уставилась на Бьянку. — Ты что? — севшим голосом поинтересовалась она. — Как это? Бьянка впервые хмуро посмотрела на того, кто был напротив нее. Она вздернула подбородок и тихо заговорила: — Не буду скрывать, сударыня, когда вы были принцессой, то были моей первой детской влюбленностью. Свой карьерный путь я посвящала «своей милой Альбине» долгие годы, надеясь хоть раз стать ближе к вам. Но все изменилось, когда ваши последние слова графу Давилю, стали предметом пересуд. — Что же я такого сказала? — не зная, почему так отчаянно бьется сердце, пролепетала Альбина. Взгляд Бьянки стал злым, Альбина только сейчас поняла, насколько гордой была эта девушка. Дух захватывало. — Вы не умеете любить, ваше высочество… — Бьянка сказала это твердо, а Альбина почувствовала боль. — Вы умеете только подстраиваться. И я решила не отставать от вас. Если ваше сердце представляет из себя покрытое инеем озеро, то мое также не будет способно на чувства… Только карьерная лестница. Повисла тишина. Сквозь самовлюбленность и вздорность, сквозь беспричинные заблуждения, в сердце Альбины пробивалось странное чувство, которое подхватывало ее как на качелях. Она поджимала губы и ширила глаза, записная книжка вдруг выскользнула из ее рук. — Бьянка, — вдруг отчаянно вырвалось из нее, что заставило надсмотрщицу в удивлении поднять взгляд, потому что это был первый случай, когда Альбина назвала ее по имени. — Не надо так… — А как вы хотите? — сухо спросила она, скрывая под этим немалое волнение. Бывшая принцесса, не зная, что ей руководит, вдруг схватила ее за руки и сжала в своих, с надеждой заглядывая в кошачьи глаза. Следующие слова вырвались из нее легко, так, что нельзя было их отличить от искренних: — Не нужен мне муж-принц… — В самом деле? — с заметной дрожью поинтересовалась Бьянка. — В самом деле… — тихо ответила Альбина, а после, осторожно, понимая, что эта девушка каким-то невиданным образом смогла ее покорить, коснулась уголка ее губ своими губами. Бьянка вдруг улыбнулась, и в первый раз по-настоящему. Альбина поняла, что хочет видеть эту улыбку всю жизнь.