Спойлеры

— Доброе утро, Солнышко! — раздался над ухом Питера высокий мужской голос. — Уэйд, ради всего святого, не ори, — сердитым шепотом одернул его чей-то другой. — Не видишь, что ли, он еще не пришел в себя. — Не видеть это по твоей части, Хэллоу Кити. Оу, надеюсь, это было не слишком грубо с моей стороны? Я не хотел задеть твои нежные католические чувства, дорогой. Раздался звук, подозрительно напоминающий удар тростью по голове, и громкое «ауч!» следом. Питер нехотя открыл глаза, понимая, что заснуть обратно ему уже все равно никто не даст. Веки были тяжелые, и все тело ощущалось так, словно по нему проехался грузовик. Мерное гудение больничных приборов и стерильный запах лекарств не оставлял простора воображению. — Парни? Что вы тут делаете? — хрипло спросил Паркер, пробуя приподняться на локтях. — Питти, ты живой! Мы уже думали, что потеряли тебя! — патетично воскликнул Уэйд, приложив ладони к груди для пущего эффекта. В следующее мгновение Питер попытался увернуться от смачного поцелуя, но Уэйд был неумолим в своих проявлениях нежности, так что все равно расцеловал его в щеки, как бабуля любимого внука. Он был в гавайской рубашке и шортах поверх своего красного костюма, и Питеру было интересно, как его вообще пустили в больницу в таком виде. — Уэйд сказал, что он клоун, и его наняли развлекать больных раком детей, — сказал Мэтт, угадав направление мыслей Паучка. — Как ты себя чувствуешь? — Честно? Как с бодуна. Боже, что это? — Питер подергал за длинные ленты болтающихся под потолком красно-синих шаров с изображением Человека-Паука. — Мэтт! — Что он сделал? — отозвался Мердок. — Черт, они с твоей символикой, да? — Ага. — Уэйд! — Что, Уэйд? — невинно спросил Уилсон, уже успевший потеснить Питера на больничной койке и принять самую соблазнительную из всех известных ему поз. — Вы же не думаете, что это его рассекретит? Пфф! Все знают, что самые большие секреты надо прятать на виду! — Поэтому ты пришел сюда в своем костюме? — полным скепсиса голосом спросил Питер. — Ну, справедливости ради, я не скрываю свою личность. — Было бы что скрывать, — фыркнул Мэтт, присаживаясь на стул рядом с койкой и прислоняя трость к стене. — А вот это сейчас было обидно! — притворно возмутился Уилсон. — Но, к слову, о шарах. Нет, не о тех шарах, о которых вы сейчас подумали, проказники! И как тебе не стыдно, Мэттью? Я еще понимаю Паучок, у него гормоны бушуют, но ты? Разве вера не запрещает тебе… — Уэйд, — нахмурился Мердок. — …мечтать о мужских шарах? Нет, ты не подумай, я не осуждаю! Я очень даже за, более того, я готов дать пощупать тебе свои на досуге, потремся кончиками, все суперы так делают. — Боже, Уэйд, — закатил глаза Питер. — Остановись. Что ты хотел сказать про воздушные шары? — Ах да, извини, Питти, увлекся. У Мэтта такое лицо, у меня все мысли утекают в трусы, когда он так сексуально хмурится. Мэтт сжал пальцами переносицу, а Питер подтянул к себе за ленты наполненных гелием круглых паучков, чтобы переключить внимание Уэйда на них. — Так вот! — радостно объявил Уилсон. — Я бы не стал так травмировать твои конспираторские чувства, но кроме паучков там остались только зеленые инопланетяне, и я подумал, что это травмирует тебя еще больше, все-таки, они знатно поиздевались над тобой, пока косплеили того одноглазого и его красивую ассистентшу. — Что? — не понял Питер. — Какие еще инопланетяне? Уэйд резко замолчал, округлив глаза и закрыв рот ладонью. — Прости, дружище, — драматично прошептал он. — Я не хотел спойлерить, честно. Забудь все, что я сказал! — Мэтт, ты понимаешь, о чем он бормочет? — Я бы многое отдал, чтобы вообще его не слышать. Даже завидую Клинту немного, вытащил слуховой аппарат — и тишина. Никакого безумного жужжания. — Ты разбиваешь мне сердце, Мэттью! — воскликнул Уэйд. — Зачем ты так со мной? Я думал, нам хорошо друг с другом! — Я проклинаю тот день, когда наши дороги впервые пересеклись. — Ты проклинаешь лучший день в нашей жизни, дорогой? Питер невольно рассмеялся и тут же пожалел об этом — ребра обожгло болью. — Где болит? — тут же отреагировал Мэтт. — Позвать медсестру? — Нет, не надо. Просто…не уходите пока. — Как скажешь, Питти. Мы с Мэттью никуда не спешим, да, дорогой? — Боже… — Для тебя просто Уэйд, любимый. — Ненавижу тебя, ты знаешь? — А вот и нет, врунишка. Ты любишь меня. Скажи, что я прав, Питти? Мэтт вечно отрицает свои чувства, он слишком суров для их проявления. Это все тот противный слепой старикашка виноват, ужасно его воспитал. — Так что там с инопланетянами, Уэйд? — перебил Питер. — Что ты имел в виду? — Тебе еще рано это знать, Питти. Дядя Уэйд ничего тебе больше не скажет, даже не проси, — Уилсон показал, как закрывает рот на замок и прячет ключ под резинку своих розовых шорт. Питер ухмыльнулся. Он знал, как «надолго» хватит этого молчания. Мэтт тяжело вздохнул, приготовившись слушать безумный бред про инопланетян через три…два…один… — Скруллы подменили Ника Фьюри! — оглушительно закричал Уэйд. — Какие еще скруллы? — не понял Питер. — Ты уверен, что хочешь знать? — спросил Мэтт. — Я вот не хочу знать. — Тихо, детишки! Сейчас дядя Уэйд расскажет вам сказочку. Но тут дверь в палату открылась, и на пороге застыла обескураженная увиденным Мэй Паркер. — Я могу все объяснить! — сказал Питер, сталкивая Уэйда с койки. — Это мои… — Лучшие друзья! — объявил Уилсон. — Питти, почему ты так долго скрывал от нас эту красотку? Меня зовут Мертвый бассейн, приятно познакомиться, — он подскочил к Мэй и затряс её свободную от пакета с апельсинами руку. — Вы пришли вовремя, я как раз собираюсь проспойлерить следующие фильмы Марвел. — Какие фильмы? — Дерьмо, как же меня достала эта четвертая стена. Прошу простить мой испанский, леди! Не переживайте, усаживайтесь поудобнее. Мэттью, подними свой упругий зад и уступи даме место! Отлично. А теперь, сказка! Слушайте внимательно, я собираюсь рассказать её вам всего лишь пятнадцать раз…