Давайте знакомиться заново...

— Иван Николаевич, вставайте, подъем! — со смехом выкрикнул вошедший в ординаторскую Лазарев, чем заставил Хромова подскочить на кровати. — Костя! — недовольно огрызнулся Хромов и потер ладонью глаза. — У тебя совесть есть? — Где-то была, — усмехнулся Константин. — Кофе будете? Вам как раз надо. Или мама не разрешает? — Снова усмешка. — Буду, — Хромов встал с кровати, потянулся и по привычке выглянул в окно. Отмечая, что в приемном тихо, он сел за стол и, подперев подбородок рукой, стал следить за пасынком, который, пока закипал чайник, насыпал кофе в кружки. Когда чайник все же закипел, Костя залил воду в кружки и поставил на стол. — Спасибо. — Ну что, — Лазарев сел напротив отчима, — как дела, Иван Николаевич? С мамой как? — Наконец, решился спросить Константин. Мужчина поднял на него глаза и Лазарев уже успел пожалеть, что спросил, но потом Иван Николаевич вдруг улыбнулся. — Ты знаешь, Кость, все хорошо. Даже сглазить боюсь, — признался Хромов. И он не врал. Те отношения, которые зарождались у них с Машей — он просто боялся что-то сделать не так. Боялся оттолкнуть её, боялся обидеть, боялся потерять её доверие. — Мама мне сказала, что она ничего не вспомнила, — аккуратно развивал тему Костя. Он увидел, как Хромов утвердительно кивнул. — Не вспомнила… Но знаешь, Кость, главное, что она жива, здорова, что она с нами. — Это да… — согласился с ним Костя. Да, Иван Николаевич был прав. Главное, что мама была цела. Потому как он мог смириться со многим, но с гибелью матери — нет. Хотя Костя и понимал, что однажды ему придется это пережить. Придется пережить смерть матери, Ивана Николаевича… — Иван Николаевич, а Вы бы хотели, чтобы она вспомнила? Хромов сжал пальцами переносицу и тяжело вздохнул. — Конечно, хотел бы. — А если она не вспомнит? — Ну, значит, не вспомнит… — глядя куда-то в сторону, ответил Хромов. Лазарев, смотря на отчима, с пониманием кивнул и решил больше не заострять на этом внимание. Да и он сам сейчас хотел поговорить о другом. — Иван Николаевич, — Лазарев снова привлек внимание мужчины. Иван Николаевич посмотрел на него и вопросительно качнул головой. — А у Вас вроде выходной завтра? И у мамы? — Ну да. — Свободны завтра? — Вроде свободны, но ты же знаешь нашу маму, — вспоминая о супруге, улыбнулся Хромов. — А, это да, — хихикнул Лазарев. — Ну, мы с Сашей хотели вас обоих в гости завтра пригласить. У нас новость есть. — Какая новость? — невольно насторожился Хромов. Лазарев поспешил успокоить отчима. — Нет-нет, все отлично, не переживайте. Новость хорошая, мне кажется, — сначала уклончиво говорил Лазарев, но потом сдался. Потому как радостной новостью ему поделиться хотелось, а Хромов был единственным, с кем Костя мог поделиться своими мыслями и переживаниями. — Короче, мы подали заявление в ЗАГС, через месяц свадьба. Лазарев стал ждать реакции отчима, но Хромов только изогнул брови и постучал пальцами по столу. — А Вам что-то не нравится? — с легкой ухмылкой на лице спросил Лазарев у задумчиво смотрящего на него мужчину. Хромов словно пришел в себя и тоже улыбнулся, качнув головой. — Мне нравится все, что хорошо для тебя. Если тебе хорошо — мне нравится, — сказал Хромов и сказал правду. Единственное, что сейчас волновало мужчину — это благополучие и покой в семье. И если Косте хорошо с Сашей, то ему нравится. — Тогда, мы вас завтра ждем, — ухмылка сменилась на радостную улыбку. — И маме не говорите. — Конечно, — посмеялся Хромов. На следующий день уже в квартире Саши и Кости была суматоха. Александра то и дело моталась от холодильника к плите, от плиты к столу и снова к холодильнику. Все это сопровождалось смешками со стороны Лазарева, который активно помогал будущей жене. — Саш, ну вот зачем так колотиться? — наконец, спросил он у встревоженной на вид Покровской. Та отбросила полотенце в сторону, с шумом выдохнула и села на стул. — Можно было просто заказать еду. — Кость, ну кто заказывает еду, когда приглашает родителей в гости? — Ой, — закатил глаза Лазарев. — Ну, хорошо, ну приготовили. Че ты переживаешь так? — Кость, ты прекрасно знаешь, что твоим родителям я не нравлюсь, что у нас отношения с ними сложные. — Костя поднял ладонь, останавливая девушку. — Во-первых, у тебя были сложные отношения с ними. Иван Николаевич к тебе нормально относится. А мама вообще ничего не помнит, — с усмешкой констатировал Константин. — Так что, не переживай. А если вспомнит — уже будет поздно, мы будем женаты. — Очень смешно, — подразнила его Покровская, но все же слова Кости на нее немного повлияли. Она окинула взглядом накрытый стол и выдохнула. Однако, когда в дверь позвонили, Покровская снова насторожилась. Лазарев же подмигнул ей и пошел открывать гостям. В квартире раздался громкий, веселый голос Марии Валерьевны, и спокойный, ровный голос Ивана Николаевича. Через минуту все трое уже появились в кухне. Саша подобралась, поздоровалась и приветливо улыбнулась своим будущим свекрови и свекру. К радости Александры, Мария Валерьевна тут же ответила не менее добродушной улыбкой. Иван Николаевич же сдержанно улыбнулся и отдал хозяйке дома вино, поскольку это — единственное, что разрешил принести им Костя. Пока Саша побежала доставать из полки салфетки, а Иван с Костей о чем-то говорили, Мария невольно стала разглядывать квартиру, где жил её сын с девушкой. Квартирка была маленькой, даже очень. Коридор тут же перетекал в гостиную, которая служила спальней, судя по всему, и граничила с кухней. — Мария Валерьевна, что-то не так? — с беспокойством поинтересовалась Александра. Хромова тут же оторвалась от созерцания каких-то рисунков и с улыбкой покачала головой, успокаивая девушку. — Нет, Саш, просто…рассматриваю, если ты не против. — Не против, конечно, — с облегчением сказала Александра. Неожиданно для самой Саши Костя с Иваном Николаевичем резко прервали разговор и подошли к ним. — Рассматривать квартиру интересно, конечно, но мы вас не для этого пригласили, — Лазарев приобнял Покровскую за плечи и вопросительно посмотрел на неё. Саша, подумав, через несколько секунд утвердительно кивнула. — Так… — Мария Валерьевна тут же переключила внимание на детей. Такой чуть хитрый и довольный голос сына её заинтересовал. Она еще взглянула на стоящего рядом мужа, но тот только пожал плечами и тоже приобнял её, последовав примеру сына. — Короче, — начал Лазарев, улыбаясь. — Мы с Сашей решили пожениться. Мы подали заявление в ЗАГС и через месяц у нас свадьба. — Выдохнул Костя. Саша, смотря на родителей Кости, снова насторожилась. Мария Валерьевна же с искренним изумлением смотрела и на сына, и на будущую невестку. Потом взгляд её упал на мужа, который снова неоднозначно пожал плечами и улыбнулся. — А ты знал, как я понимаю? — Ну, Маш, я только сегодня узнал, — оправдывался мужчина. — Ребят, мы за вас рады. — Да, — опомнилась Мария и тут же подхватила слова Ивана. Она спешно заговорила. — Мы рады, рады за вас. Просто неожиданно. Вы ничего не говорили. Дайте я вас обниму. — Женщина широко улыбнулась уже будущим супругам и по очереди обняла детей. Её примеру последовал и Хромов. — Ну, вот сейчас сказали, — подала голос Саша и тоже улыбнулась. Мысленно Покровская пусть и немного, но расслабилась. — А когда? — Двадцать пятого июля, — сказал Костя. — Боже… — сокрушилась Мария. — У нас так мало времени, чтобы все подготовить. Саша с Хромовым посмеялись, Костя возвел глаза к потолку и вздохнул. — Ну, кто бы сомневался… Сейчас обсудим, — пообещал Костя. — Давайте, выпьем и обсудим. — Обсудим, — посмеялась Мария Валерьевна. Вечером, после того, как Костя и Саша ошарашили Хромовых радостной новостью — вернее, ошарашили они только Марию, поскольку Хромов и так был в курсе, — Иван с Марией не спеша шли домой через парк и разговаривали обо всем. Проходя мимо палатки с мороженым, Хромов остановился и взял пломбир Маше кофейное мороженое себе. Мария улыбнулась, беря мороженое. Когда они отошли от палатки и пошли дальше по тропинке, Мария тихо рассмеялась. — Вань, ну мы как подростки. Вечером гуляем в парке, мороженое едим. — Ну а что, — улыбнулся мужчина и пожал плечами. — У нас вроде как отношения заново начались. Нельзя пропускать конфетно-букетный период. — Нельзя, — согласилась с ним Мария. — Вань, а где Сашина мать? Почему Саша только про отца рассказывала? — Насколько я знаю, она умерла лет десять назад. — А с отцом её ты знаком? — Да, но знакомство у нас было не очень приятным, — ответил Хромов. Заметив на себе заинтересованный взгляд жены, он продолжил. — Он тогда к нам пришел в Склиф главврачом новым и в рамках оптимизации меня сократил. — Даже так… — протянула женщина. Подумав, она решилась задать еще один вопрос. — Слушай, Вань, а ты бы не хотел поменять работу, отделение? — Считаешь, пора уходить, не справляюсь? — усмехнулся мужчина. Хромова помотала головой, давая понять, что её слова он понял неправильно. — Да ты-то справляешь, — улыбнулась она. — И я видела, и Костя рассказывал. Но ты состоявший врач, опытный. Ты работал в частной клинике… Какая надобность бегать по неотложке? — Маш, ну, как сказать… — задумался Хромов. — Я привык к такому ритму. А денежно-избирательное отношение к людям я не люблю. Вот так и получается, что в Склифе мне…нравится. — Улыбнулся мужчина, открывая перед супругой двери подъезда. Мария в ответ тоже улыбнулась мужчине и юрко проскочила в дверь. Когда они оказались в своей квартире, Мария разулась и прошла в гостиную, где на диване спал их новый пушистый друг. — Маш, — Иван, который в отличие от нее пошел сначала в кухню, вошел в гостиную с бутылкой хорошего коньяка в руках. Встретившись с удивленным и любопытным взглядом своей супруги, мужчина улыбнулся. — Может, продолжим? Мне вчера отец пациентки всучил пакет. — Ну, а почему нет? — поддержала его Мария. — Можем мы себе иногда позволить? — Думаю, можем, — подумав, сказал Иван и поставил бутылку на журнальный стол. Спустя десять минут, за которые он успел сделать закуску на скорую руку, Хромовы уже сидели на диване вдвоем и снова общались, попивая вкусный и весьма качественный коньяк. — Вань, а я спросить хотела у тебя… — Мария поболтала коньяк в бокале. Она задумчиво посмотрела на своего уже не чужого, но еще не совсем родного мужа. — Я как-то вспомнила мелочь такую, просто интересно стало. — Какую мелочь? — Я вспомнила, как ты на лавке спал. Мы с Саламом тебя поднимали тогда. Тебе нехорошо тогда стало, что-то случилось или как? Когда это было? Что случилось? Мария смотрела на мужчину, который вдруг грустно улыбнулся и залпом выпил оставшийся в бокале коньяк. — Это около трех лет назад было. У тебя день рождения тогда был. Ты меня позвала, но…я не мог прийти. — Почему? — У меня тогда сын умер и я не мог ничего праздновать, не хотел к тебе идти, настроение тебе портить не хотел. Но потом не удержался. Я тогда, Маш, пил и… Да черт его знает, почему я пришел тогда, — вздохнул он, потупив взгляд в пол. Хотя, на самом деле, Хромов знал, почему он тогда так поступил. Он сломался. И сил держаться у него уже не было. — Сын умер от передозировки наркотиками. Он, Маш, был наркоманом. Почти десять лет. — Вань, — Хромов услышал мягкий голос жены и почувствовал, как её ладонь аккуратно легла ему на ногу. — Не надо рассказывать дальше. — Мария видя, как больно мужчине об этом вспоминать, уже успела пожалеть о том, что она вообще спросила. Пусть она, глядя на Хромова, удивлялась тому, что сейчас услышала, но расспрашивать его дальше Мария не решалась. — Ну, Маш, я же сам говорил тебе, чтобы ты спрашивала, если захочешь. — Я спросила, — все так же мягко говорила ему Мария. Взгляд женщины пробежал по комнате и остановился на гитаре. Сейчас ей казалось, что тему нужно перевести. — Вань, а ты говорил, что играешь на гитаре. Играешь же? — Немного, — мужчина пожал плечами и бросил короткий взгляд на музыкальный инструмент. — Тебе сыграть что-нибудь? — И сыграть, и спеть, — улыбнулась ему Хромова. Иван, глядя на супругу не смог не улыбнуться в ответ. И отказать не смог. Поэтому, он взял инструмент в руки. Пара минут у Хромова ушли на настройку гитары, которую он брал в руки последний раз где-то полгода назад. Иван еще раз взглянул на дорогую для него женщину, подбирая песню, которую можно сыграть. Решение пришло в голову быстро. Он вновь одарил супругу нежной улыбкой и заиграл: — Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно, И ночами могу не спать Год, и два, и всю жизнь, наверно! Пусть листочки календаря Облетят, как листва у сада, Только знать бы, что все не зря, Что тебе это вправду надо! Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, Где и черт не бывал ни разу! Все пройду, никого не коря, Одолею любые тревоги, Только знать бы, что все не зря, Что потом не предашь в дороге. Я могу для тебя отдать Все, что есть у меня и будет. Я могу за тебя принять Горечь злейших на свете судеб. Буду счастьем считать, даря Целый мир тебе ежечасно. Только знать бы, что все не зря, Что люблю тебя не напрасно! Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно, И ночами могу не спать Год, и два, и всю жизнь, наверно! Пусть листочки календаря Облетят, как листва у сада, Только знать бы, что все не зря, Что тебе это вправду надо!