Ревность

      — Что ты в тот момент чувствовал? — раздаётся за спиной голос Юты и Марк невольно вздрагивает.       Он ожидал этого вопроса. Ожидал, и потому сразу по приезде домой направился в свою комнату. Стремительно и молча. Марк не был обижен, ничего такого. Просто он проиграл. Юта так откровенно, безо всякого стыда всю передачу стремился вывести его на эмоции, что признать свое поражение было бы позором.       — Я… — слова застревают в горле. Парень нервно улыбается, не решается повернуться.       Скрытый тьмой коридора, в котором они стоят, Юта выжидающе смотрит, однако не получив ответа на свой вопрос продолжает:       — Скажи, что я не ошибся. Что тогда ты не просто так задал тот вопрос.       Голос его был ровным и требовательным, однако дрожь в руках выдавала волнение. Все, чего хотел Накамото — почувствовать себя желанным, ощутить ревность Марка, и тот это понял. Понял, чего от него хотели, какие слова он должен сказать. Но Минхен так просто не сдастся. Слишком наглого Юту нужно наказать.       — О чем ты? — невинно настолько, насколько способен отвечает Марк наконец поворачиваясь.       Их взгляды пересекаются, и он надеется, что не выдаст себя, что Юта поверит в эту бездарную ложь.       Атмосфера резко меняется. Всего на секунду лицо Юты приобретает какое-то жестоко-равнодушное выражение, однако через мгновение от него не остаётся и следа. Легко, будто все слова, сказанные ранее, ничего не значат, с губ парня слетает:       — Да ни о чем, видимо показалось. Не бери в голову.       В душе Марк чувствует невероятное облегчение. «Обошлось» — проносится в голове мысль.       Внезапно в тишине коридора раздается звук уведомления. Юта как-то неестественно быстро достает смартфон из кармана, а потом…улыбается? Совсем чуть-чуть. Лишь уголки губ слегка приподнялись, но испугавшись, что кто-то заметит их вероломное преступление против образа «крутого парня», опустились вновь. Это не могло остаться без внимания Минхена. Совсем уже расслабившись он с интересом спрашивает:       — Произошло что-то хорошее?       Ответ не заставил себя долго ждать. Параллельно набирая сообщение, с интонацией совершенного безразличия Накамото произносит:       — Нет, просто Сяоцзюнь позвал развеяться. Я пойду собираться.       В тот момент казалось само время остановило свой ход. Слишком хорошо Марк знает Юту, чтобы поверить, что тому все равно. Он видел эту улыбку, видел с каким нездоровым энтузиазмом тот схватился за смартфон. Он все видел, и им обуял страх. Присутствие Юты в жизни Марка всегда казалось второму естественным. Таким же правильным, как вставать с восходом солнца, дышать, есть. Всегда окруженный вниманием, в каком-то смысле несколько маниакальным, Марк никогда не задумывался о том, что вдруг может его потерять. Стараясь усмирить свое разбушевавшееся сердце и не дать эмоциям отразиться на лице, Марк спросил:       — Вы будете одни?       Интонация какая-то до смешного бодрая, настолько, что близка к нервной. Некая нервозность присутствует и в улыбке, и в бегающем взгляде. Он никогда не умел играть.       В тот момент Юте все стало ясно.       Почувствовав, что вот-вот не выдержит и начнет улыбаться как влюблённый идиот, он отвернулся и постарался придать своему голосу холодности:       — Да, а что?       Перестарался.       Слова, подобно шальной пуле, ранили в самое сердце. Впервые за долгое время Минхен боялся. Боялся того, что он возможно не центр вселенной для Юты. Внезапно, даже для себя, он дрожащим голосом произносит:       — Я ревновал… Тогда к Сяоцзюню.       Кажется, будто на мгновение сердце Юты перестало биться. Его Марк, его сокровище, самое дорогое, что у него есть, ради алчного до чувств бойфренда, своим милейшим голосом говорит такие слова. Чувства переполняли. Где-то на задворках сознания бушевала совесть, однако сейчас не до нее. Считанные секунды и вот Юта уже целует Марка. Так нежно, как только возможно. Ошарашенный происходящим парень приходит в себя лишь тогда, когда чувствует легкое, будто извиняющееся, прикосновение пальцев на своей щеке.       От переизбытка эмоций на глаза Марка наворачиваются слезы. Испугавшись, что сделал что-то не так Юта начал отстраняться, однако сделать этого ему не позволили. Вцепившись в его плечи, словно они были последним шансом на спасение, тихо, почти неслышно, Марк шепчет:       — Не уходи.       В тот момент горе-любовник наконец понимает что натворил. Паника и вина захлестывают парня с головой, и он в чувственном порыве прижимает Марка к себе. Так сильно, что тому тяжело дышать.       — Прости… Прости меня — словно мантру шепчет Юта — Я просто…       — Я знаю — успокаивает Минхен — Все в порядке.       Утешение подействовало и хватка, что была словно стальной, ослабла, чем Марк не преминул воспользоваться. Он резко, в порыве целует Накамото, вложив в этот поцелуй все свои чувства, всё что было на душе.       Всего секунда, краткое касание губ, но Юта уже был убит. Убит очаровательной искренностью, нежностью и робостью. Отстранившись Марк словно забрал у парня его последние жизненные силы. Руки японца безвольно упали, головой он уткнулся в плечо возлюбленного.       Несколько минут они стояли так, словно одни во всем мире. Марк поглаживал спину Юты, произносил что-то утешающее, а тот в свою очередь лишь молчал, не решаясь заговорить или отстраниться. Наконец Юта подал голос:       — Я не хотел… Не хотел делать так больно. Прости.       — Прощаю. Все же ты это делаешь, потому что… — Марк замялся. Ему всегда было тяжело выражать свои чувства — любишь меня.       Сердце снова забилось в бешеном темпе, но на этот раз не от волнения или страха, а от смущения и трепета. Юта особенный для него, и только для него. Рядом с ним Марк может быть собой, может быть милым, может стесняться, при этом зная, что его не осудят. Рядом с Ютой он всегда будет любим.       Слова Минхена электрическим током прошли сквозь Накамото, будоража и освежая, вдыхая новую жизнь. Он был счастлив как никогда раньше. Выпрямившись и, наконец, улыбнувшись Юта посмотрел на своего Марка и произнёс:       — Ты так покраснел. Очаровательно.       Бархатный тембр Юты очаровывал. Не в силах больше этого выносить Марк резко открывает дверь в свою комнату и заталкивает в нее возлюбленного. А то, что произошло дальше, видела сквозь незадернутые шторы лишь луна.

В тот день Сяоцзюнь никому не писал.