Зимнее солнце

Было пять часов утра. В старом кресле дремала уставшая девушка. Темно-розовые волосы змеями обвивались вокруг её талии, а руки судорожно сжимали несколько толстых конспектов. Внезапно одна из тетрадей выскользнула и с громким стуком упала на пол. Девушка вздрогнула, распахнув бирюзовые глаза, в которых стояли слезы. В голове ещё был образ матери, нежно произносившей: «Пенни, доченька…» Мутный взгляд прошелся по окружающему пространству, ощущение реальности болезненно отозвалось в сознании. Воспоминание о том, что через несколько часов у неё сессия, не добавляло радости. Пенелопа вскочила и начала судорожно поднимать валявшиеся тетради и учебники с пола. Быстро позавтракав и приняв душ, студентка с удивлением обнаружила, что в запасе остался час. Было два варианта: потратить время на макияж, чтобы скрыть синяки под глазами, либо в сотый раз перечитать конспект по палеографии. Вспомнив, что красивой она не станет в любом случае, Эккарт решила зубрить текст. Спустя некоторое время она бодрым шагом вышла из квартиры, на прощание прикоснувшись к портрету матери, стоявшем на столе в черной раме. — Не волнуйся, мамочка, я обязательно стану лучшим археологом в мире, — с теплотой произнесла она. Выйдя на улицу, Пенелопа зябко поежилась. Холодный ветер тут же начал колоть щеки, а нежно-голубые снежинки блестящими искрами переливались в волосах. На автобусную остановку бежать пришлось быстро, ведь старая куртка и синтетический шарф совершенно не грели. Широкие витрины магазинов и заснеженные улочки мелькали в окне, а припорошенные снегом деревья ярко блестели на свету. Девушка задумчиво улыбнулась. Выйдя из транспорта, она купила дешёвый кофе в местной забегаловке. Напиток немного согрел ледяные руки. Прижимая их к обжигающе горячему стаканчику, Пенелопа стала повторять имя своей преподавательницы. Оно было сложным — Каллиста Регулус. От университетской подруги девушка узнала, что отчества у той нет, поскольку женщина иностранка. Наконец студентка дошла до величественного здания института. Чем ближе она приближалась к кабинету, тем больше дрожали колени. А бояться было чего: ни разу не посетив пары по этому «бесполезному» предмету, она даже не знала преподавательницу в лицо. Только неделю назад Эккарт услышала её низкий властный голос, когда вымаливала пересдачу. «Наверняка много курит, поэтому и голос грубый», — подумала тогда девушка. Размышляя о подобном, она пыталась как можно медленнее идти по длинному коридору. Ей хотелось сохранить в памяти отблески снега, запах кофе и тихий стук шагов. А ещё студентка боялась реакции педагога, ведь за такими прогулами следовали строгие наказания. К счастью, мимо проходил знакомый — Седрик Портер. Парень был хорошим поводом, чтобы еще немного задержаться в коридоре. Кинувшись к нему с грацией кошки, Пенни схватила его за руку и быстро произнесла: — Привет. У тебя все хорошо? Думаю, да. Расскажи мне быстрее, как выглядит наша преподавательница по палеографии. — Дьявол… Красные глаза, золотые рога, —ответил Седрик, скривившись, — у тебя пересдача? — Да, — сказала она, нахмурив тонкие бровки. Одногруппник жалостливо поглядел на неё и молча перекрестил. Пенелопа удивленно глядела вслед его удаляющейся спине. Подойдя к двери аудитории и безуспешно подергав и поцарапав её ногтями, студентке не оставалось ничего, кроме томительного ожидания. Она сидела пять минут, десять, пятнадцать… преподавательницы не было. Просидев ещё некоторое время под дверью, девушка начала напевать на ходу сочиняемую песенку, чтобы не заснуть от скуки. «Палеография — бредовая фигня. От этой дичи я страдаю день ото дня, Где эта тварь… Зачет быстрей поставь Я убегу к седым снегам В морозный мой январь» После сей незамысловатой композиции раздался звук хлопков. Эккарт вздрогнула и вопросительно посмотрела на нарушителя спокойствия. Перед ней стоял красивый парень и ухмылялся. Студентка равнодушно отвернулась. — Препода ждешь? — спросил тот с любопытством. — Да, — пробормотала Пенни, наматывая на палец кончик волос, — эта сво… своевольная женщина опаздывает уже на тридцать минут. Глаза незнакомца заблестели озорными огоньками. — А, ты к Каллисте Регулус пришла на пересдачу? — Да, к этой старой маразматичке. Мало того, что предмет тупой, так еще и имя дурацкое, — процедила розоволосая раздраженно. Парень задумчиво хмыкнул и продолжил свои расспросы. Она поняла, что от этого человека не отделается, поэтому отвечала на все его вопросы. За несколько минут этот надоеда узнал, что Пенни не смогла посещать занятия из-за дневного репетиторства, на которое согласилась, потому что нуждалась в деньгах. Ведь их после смерти матери у неё поубавилось. На некоторое время воцарилось молчание. К огромному сожалению студентки, продлилось оно недолго. — Слушай, а если она уже в кабинете? — внезапно спросил он, неотрывно глядя на девушку. — Я стучалась, грызла и царапала эту дверь, но мне никто не открыл. На это красавец заговорщицки улыбнулся, и, наклонившись к самому лицу, стал нашёптывать о том, что старушка слегка глухая и наверняка просто не услышала. Всё это он подтвердил «самым честным» рассказом о том, как однажды прождал целый час, пока преподавательница не вышла. Пенелопа в этот бред не поверила, но отчаяние достигло пика. Она стала колотить в дверь ногами, а парень с энтузиазмом помогал. — Слушай, а давай еще ее имя прокричим. Наверняка услышит! На счет три. Уставшая и раздраженная, студентка согласилась даже на это. Он промурлыкал ей на ухо: — Давай… Один, два. — КАЛЛИСТА РЕГУЛУС! — заорала она в одиночку. Парень покраснел и упал на колени от хохота. Пенни осознала свою оплошность, и следующий удар пришелся ему под зад. Он жалобно охнул. — Ну ладно, извини, — всё ещё срываясь на смех, произнес этот раздражающий человек. Эккарт прислонилась головой к побитой двери, жалобно вздохнув. — Такими темпами мы себе только ноги поломаем. — Ты абсолютно права, — серьезно согласился он, — нужно что-то делать С этими словами парень достал из кармана ключ и под удивлённый вздох студентки открыл дверь. Пенелопа остолбенела. — Т-ты, в-вы, — только и вырвалось из её рта. Незнакомец довольно улыбнулся. — Каллисто Регулус, ваш преподаватель по палеографии, — светясь от счастья, заявил он. — Извините, что я не старая маразматичка, но надеюсь, что в реальности выгляжу не хуже, чем в вашей фантазии! Девушка вздрогнула. Она ожидала всего: дурацких вопросов, унижений, разборок с деканом, но… точно не такого. — Чего же вы застыли? — произнес преподаватель. — Проходите, пожалуйста. Студентка на ватных ногах вошла в аудиторию и села, повесив шарф на спинку стула. Каллисто тем временем включил свет в темном кабинете и уселся на стол, закинув ногу на ногу. Его алые глаза озорно сверкали. Пенни жалобно взглянула на мужчину и промямлила: — Прошу… прощения. — Не волнуйтесь, меня интересуют только ваши знания. Или их отсутствие. — В этот момент глаза Регулуса вспыхнули кровожадным огнем, и студентка внутренне содрогнулась. — Ну ладно, — продолжил он как ни в чём не бывало, — начнём со сложного. Какой предмет вы мне сдаете? — Древнерусскую палеографию, — слегка удивлённо произнесла девушка. — А что изучает палеография? — Ну, это дисциплина в истории, которая изучает древнюю письменность. Мужчина удовлетворённо улыбнулся. «Как кот, объевшийся сметаны», — подумала Пенелопа. Улыбка была такой яркой, что глаза невольно зажмурились. Она решила: «Отвлекает внимание. Сейчас начнёт валить». Вдруг преподаватель нахмурился и строго произнёс: — Еще один вопрос вам! Какие примеры древнерусской письменности вы можете мне привести? — Слово о полку Игореве, Повесть временных лет, Изборник Святослава, — звонко произнесла студентка. — Изборник один? — Два! — Хм, — задумался он, — хорошо. А что вы думаете о моих волосах? — О ваших… Что? — зависла Пенелопа. Нисколько не смутившись, мужчина продолжал: — О моих волосах. Что они вам напоминают. Золото, солнце? — Яичницу, — ляпнула она первое, что пришло в голову. Регулус глупо хлопнул глазами и вдруг засмеялся так громко, что девушка даже вздрогнула. Будто подтверждая слова студентки, её живот начал бурчать с такой силой, что даже сквозь смех Каллисто это было слышно. Её лицо покрылось красными пятнами от стыда. «Чёрт, чёрт, чёрт! — Мысленно заорала она, — так и знала, нужно было съесть что-то кроме кофе и куска чёрного хлеба!» Наконец успокоившись, мужчина протянул руку. Девушка непонимающе хлопнула глазами. — Зачётку вашу дайте, — произнёс он. Эккарт тут же закопошилась и повернулась к нему спиной, чтобы найти документ и скрыть пылающие щёки от насмешливого взгляда. Спустя несколько нервных минут зачётка была торжественно передана обратно ей в руки. Там было написано столь желанное слово — «зачтено». Студентка с облегчением выдохнула. Наконец-то всё закончилось. На периферии сознания бегал радостный розовый таракан и орал о том, что они наконец смогут поспать! Будто во сне раздался бархатный голос Каллисто: — Я надеюсь, что в следующем семестре мы будем видеться с вами чаще, Пенелопа. — Ах, да… Постараюсь, — виновато понурила голову девушка и уже выходила из кабинета, но её неожиданно позвали. — Подождите, — остановил твердый голос, — возьмите пирожок. Он с вишней. Пенни покраснела и попыталась отказаться, но мужчина был непреклонен. Когда дверь закрылась, преподаватель погрузился в глубокую задумчивость. «Как странно, — думал он, — я давно так много не смеялся». Очнувшись от потока мыслей, Регулус понял, что просидел так больше получаса после ухода этой необычной студентки. Уже собираясь закрывать дверь кабинета, он вдруг заметил на стуле яркий розовый шарф. Взяв его, преподаватель аккуратно расправил складки и непроизвольно поднес к лицу. Мягкая ткань пахла кофе и ландышами. — Пенни, — произнес, невольно улыбаясь, мужчина. Тем временем студентка шагала по заснеженным улочкам. Снег бил ей в лицо, а ветер продувал оголённую шею, но она не замечала этого. На душе было так тепло, так радостно! Подобное было впервые после смерти матери. — Да, я так радуюсь зачётке и пирожку, только этому, — убеждала себя девушка, игнорируя тёплую улыбку и волосы цвета зимнего солнца, то и дело возникающие в воспоминаниях. Вдохнув морозный воздух, она прикрыла глаза, позволив золотым лучам падать на бледную кожу. В Новом году Пенелопа обязательно станет счастлива, несмотря ни на что.