Есть кто-нибудь?

— Я понимаю, тебе не очень приятно слышать это... — Питер, я твой друг. Всегда им была и останусь. И Эмджей не врала. В её сердце было достаточно любви для целого мира. Но теперь вселенная у нее ограничивалась лишь Питером и её новым партнером, так что им двоим доставалось сверх меры. — Ты дал мне все, что мог. Как и я. Выше головы не прыгнешь, — она улыбалась, искренне и весело, и Питеру становилось легче дышать. — А теперь у тебя появился тот человек, которому ты также хочешь отдать все, что копилось все годы с нашего развода. Это прекрасно, и я рада, — она сделала паузу, — по-настоящему. В этом и была проблема, обречённо подумал Паркер: никто не появился. Точнее он, как мираж, возник перед глазами, просуществовал рядом каких-то пару часов и снова растворился во времени и материи. Он не появился в жизни Питера. Тот самый человек недосягаем в самом буквальном и безнадежном смысле этого слова. Он в другой вселенной. — Мне на мгновение показалось, что я потерялся… Когда вновь оказался в своей комнате, в знакомых стенах, с привычным ландшафтом за окном. Но все было словно чужим. Эмджей сочувственно кивала, накрыв своей ладонью его ледяные руки. Они сидели в парке на скамье, окутанные лёгким морозцем поздней осени. Предусмотрительная Уотсон была в пальто и берете, ну а Паркеру так не терпелось встретиться с ней, что в итоге он выбежал в одной лёгкой ветровке. Похожей на ту, в которой был, когда его вырвало из родной материи во вселенную младшего Питера. Когда он встретился взглядом с тем самым человеком и долго не мог понять, враг перед ним или друг. — Эй, Питер, ты же Человек-Паук в конце концов, неужели ты не веришь в чудеса? И неужели Нью-Йорк такой уж большой, что ты не сможешь найти своего загадочного красавчика? — она подмигнула и разулыбалась ещё шире. Как правило, этого было достаточно, чтобы лицо периодически впадающего в уныние Паркера тоже просияло. Но не теперь. Грустная улыбка промелькнула на его губах. Голова поникла. Эмджей не знала всей правды, да она бы и не поверила в фантастическую составляющую его истории. Но этой невероятной женщине, поддерживающей его все те годы, что они давно не пара, не требовалось знать больше. Только лишь чувства и ощущения друга, да и те, о которых он был готов рассказать. — И даже если придется построить для этого какую-нибудь машину времени, ты обязательно справишься. Взгляд Питера метнулся к её лицу. В глазах Эмджей все ещё царило неведение. Это была просто случайная метафора. Но как же сильно Уотсон переоценивала его способности. Его растворяющаяся в сияющей материи рука в непринужденном и милом жесте «пис», будто они прощаются на пару часов, а не разбредаются по разным уголкам мультивселенной… Этот образ улыбающегося Питера 3 вставал перед глазами всякий раз, как Питер их смыкал. Ворочаясь по несколько часов в кровати, постоянно думал о том, что не успел помахать в ответ до того, как его начертания стёрлись в пространстве вселенной младшего. А затем прекращал эти мучения, поднимался с постели и бродил по квартире какое-то время. Выглядывал в окна, чтобы отвлечься — вдруг все интересное происходит там. Но все интересное было лишь в его воспоминаниях. Питер возвращался на кровать и лежал часто до самого утра, прокручивая в голове моменты, которые казались самыми яркими за всю его жизнь. А жизнь-то у него не то что бы была тривиальной. Но почему-то теперь из всех приключений супергеройского бытия — в мыслях лишь только болезненный укол металла в спину и обеспокоенное лицо среднего, нависающего над ним. Тот самый взгляд, когда они встретились впервые. Его крепкая, но заботливая хватка под ребрами, пока они стояли провожая воодушевленного младшего, жизнь которого готовилась кардинально измениться скорее всего навсегда. И снова это проклятое прощание без слов в рассыпающихся частицах пространства, которым не позволено было существовать рядом. Но почему тогда Паркеру так сложно выбросить из головы это грандиозное путешествие одного дня? — Ты вернулся каким-то другим. Я не знаю, откуда ты вернулся на самом деле… — Эмджей не была глупа, чтобы в итоге все же поверить в ту версию рассказа от Питера, которой не соответствовали его отчаянные эмоции и тяжёлые вздохи. Про клуб и случайно встреченного на выходе незнакомца. — Но другим. — Каким? — через несколько секунд выкарабкавшись из свой унылых мыслей, улыбнулся Питер. — Безнадежно влюбленным, — сочувственно сведя брови вместе, женщина продолжала смотреть неотрывно, пока Питер не сдался и не отвел взгляд. — Я бы хотел вернуться другим, — его хватило лишь на раздосадованный вздох. Мужчина поднялся, не выпуская рук Эмджей. Обернулся и посмотрел с глубочайшей благодарностью, на какую был способен. Эта потрясающая женщина давно не была его, но все ещё беззаветно оставалась предана. Ему даже порой не верилось, что посчастливилось встретить такую. И почти наворачивались слёзы от одного взгляда на, очевидно, единственную его досягаемую любовь. Единственный партнёр, с которым он мог быть самим собой. Следовательно, счастливым. Нет, Питер не жалел об ушедшем, он отчаянно желал того, что ему никогда не принадлежало. Нет, Питер не думал, что лучше Уотсон ему не встретить, он встретил, только, увы... И нет, Питер не хотел вернуть Эмджей, он хотел вернуться. В ту ночь и следующие за ней восходные лучи, перекликающиеся энергетикой с улыбкой Питера три. Или хотя бы окончательно быть в своей реальности в конце концов. Быть снова цельным. Но какая-то часть его осталась где-то в той лаборатории в обрывке фразы "У тебя кто-нибудь есть?". А у меня все сложно. Но в итоге как-нибудь… мы бы справились. Но Питеру уже не грозило никогда зажить прежней жизнью. Мужчина часто сидя по ночам на кровати и запрокидывая голову, через какое-то мгновение и через целую вереницу усилий снова слышал тихий смех Питера в углу комнаты. Поднимал голову и действительно видел его. Мираж рассеивался слишком быстро, чтобы Питер смог поверить в него и бессовестно сойти с ума, превратив свои страдания и повесить эту ношу на плечи Уотсон. Но он не прекращал попыток удерживать визуальный образ Паркера как можно дольше. И пока где-то здесь один Питер усердно пытался верить в невозможное, где-то там другой Питер не лелеял надежд и готовился к худшему, но творил не покладая рук. Равные по интенсивности и частоте истерики и срывы, неумолимо текущее время и вынужденная отчуждённость от окружающих на обеих концах вселенных, которая стала для них одной на двоих с той ночи. Только Питер 3 трудился над созданием хоть сколько-нибудь пригодного для телепортации аппарата, не представляя своей жизни без ещё хотя бы одной встречи со старшим. Только ни удача, ни физика не были больше его безотказными подружками и надёжными напарницами. Однажды Питер отчаялся настолько, что решил отправиться в странное и опасное путешествие, лишь бы найти и в своем измерении кого-то похожего на Стрэнджа. Когда вовсе отказался от идеи сделать все по классике, занимался поисками волшебных артефактов и прочих предметов, скрытых от глаз не желающего найти их. Все попытки были тщетны. Питер 3, конечно, сосредоточившись больше на реальном, все же не отказывал себе в мечтаниях по ночам. Пренебрегая сном и приемами пищи, многие годы занимался главной работой своей жизни. Но по истечении определенного срока, когда почти большая часть надежды покинула его, Питер порой использовал кровать по назначению. Отчасти. Чтобы беспокойно ворочаться, то скидывая одеяло с себя, то натягивая. И ему удавалось вызвать образ старшего. И его заботливый с загадочной интонацией голос, которым он задал вопрос "Есть кто-нибудь?". И образ того себя, который ответил что-то невнятное и даже нелепое, образ, что навсегда остался где-то там. Этого Питера больше не узнавал никто. Да и не было особо никого у него в кругу общения. Слишком рано ему пришлось потерять многих, но и оставшихся он невольно от себя оттолкнул. И все эти годы прекрасно понимал, что у Питера два может быть на целого одного близкого человека больше, чем имеет он. Однако никакой иной цели больше не видел. И так до самого конца, пока вселенная ему не сдалась… В конце концов Питер Паркер, постаревший лет на шесть визуально и чуть меньше фактически, оказался в такой желаемой вселенной старшего. В одном лишь только просчитался… Эта священная цель и единственная мысль о встрече с Питером 2 по прибытии в иное измерение стали для него пустым звуком. Образно выражаясь, Паркер давно потерял себя, но теперь это случилось буквально. Только имя — своё собственное или того, ради кого он явился сюда — постоянно дрожало на губах. Больше он ничего не мог понять — как оказался здесь или зачем. Сидящий в это время в уединенном углу кафе Питер два, уставившийся в свой остывший кофе, давным-давно уже перестал понимать как и зачем. Сияющая от счастья из-за таких редких встреч, одна из которых случилась сегодня вновь, Эмджей давно заметила, что друг ушел в себя, как обычно, и продолжала говорить так, словно он был тут с ней и слушал. Но в какой-то момент, через долгий промежуток времени, подняла на него глаза вновь и заметила, как побледнело заросшее лицо, а затем искусанные губы дернулись в нервной улыбке. — Пит-тер... Не потому что он произнес свое собственное имя, явно обращаясь к незнакомцу, но благодаря какому-то внутреннему чутью, Уотсон поняла, кем был тот мужчина, что шел по улице, оглядываясь по сторонам порой на все триста шестьдесят. Кем он был конкретно для Питера. И что значил. Изумления скрыть не удавалось да и адекватно отреагировать тоже. Ей оставалось лишь кинуться вслед за другом с его пальто в руках, ведь тот рванул на улицу, а на дворе стояла не самая теплая из всех осень. Питер Паркер, с ходу приобняв попаданца, отвел его подальше от края дороги и от любопытных взглядов. Он неверяще вперился взглядом в лицо Питера 3 и пытался совладать с собой, держа того за руку так крепко, как удерживал перед собой миражи, которыми были исписаны стены его комнаты по ночам. Питер 2 то и дело вскидывал брови и снова хмурился, будто пытался наоборот избавиться от видения. Но этого он хотел в последнюю очередь. Только не это! Губы старшего растягивались в улыбке все шире с каждым новым вдохом Питера три в его вселенной. Наконец-то в одной плоскости, так близко и в кой-то веки осязаемо. — Я не уверен… "... что мы знакомы" — хотел закончить Питер два, но обезоруживающая улыбка незнакомца заставила его крепко усомниться. — Есть кто-нибудь? — впервые за долгие годы засмеялся Питер 2 так искренне и открыто. Все ещё не веря своему счастью, он продолжил смеяться уже в плечо попаданца, наклонившись, но удерживая себя вытянутой к стене рукой. — Все сложно, — ответил Питер два, кусая губы и находясь в глубокой задумчивости. Мужчина все ещё не понимал толком, что произошло и происходит сейчас, но где-то неуловимо на задворках памяти чей-то заботливый и с загадочной интонацией голос нашептывал ему, что он тут не просто так, как минимум, и совсем точно не зря. Этот же голос давал ему каким-то образом понять, что уже не придется искать. Ту самую потерянную часть себя. Питер два все ещё утыкался в плечо гостя. Да, это уже было похоже на истерику. И да, он тоже совершенно ничего не понимал, моля только о том, чтобы не проснуться снова одному в своей постели и больше никогда не почувствовать этого тепла чужого родного тела… и даже этот отвратительный запах затхлого проулка. Сам удивляясь своей наглости, Питер три почему-то полез под футболку незнакомца и нащупал там шрам по правую сторону от позвоночника. Неясно было, откуда он знал о расположении сего и почему захотел сделать это. — Больно, да? Ответа не последовало, так что Питер принял молчание за “да”. Но это было ложью. Больно теперь не было совсем.