Одна июльская ночь

      — Стой! Что ты делаешь? О господи, пожалуйста, будь тише, нас же так сразу поймают!       Мальчишка злобно шикнул на своего неуклюжего спутника, протягивая тому руку. Два чумазых, тощих оборванца стояли посреди длинного коридора на втором этаже ветхого здания. Их одежда была покрыта заплатками, местами изношена и испачкана, да и уж явно была не по размеру вовсе. Голые руки покрыты мелкими шрамами и синяками, босые ноги - стерты и усыпаны мозолями. Пол, которого касались две пары тонких ступней, был пыльный, а дощечки на нем настолько ссохлись, что от малейшего движения издавали такой пронзительный скрип, что даже казалось, будто они воют.       — Но как мы здесь пройдем? Ты же не собираешься это сделать через окно? — прошептал тот, чьи волосы имели цвет черной лилии.       Мальчик крепко вцепился в руку рыжеволосого друга, чьи локоны сравнимы с изящными кудрявыми ветвями березы, а аккуратные веснушки сплетались в созвездия, и боялся лишний раз пошевелиться или даже вдохнуть, чтобы не издать и звука. К этому дню они готовились давно, мечтали об этом длинными вечерами на пролет, продумывали все детали побега. И вот, на улице июльская ночь, фонари тускло мерцают где-то вдалеке и лишь сверчки тревожат дремлющие просторы.       — Так, слушай меня сейчас очень внимательно, Юнги. - Хосок повернулся к нему, крепко сжимая в руках острые плечи. - Давай еще раз вспомним все, о чем говорили. На счет три мы побежим прямо к лестнице. Там ты спрячешься за колонну и чтоб не звука, понял? Я пока их отвлеку. Дождись момента, когда они пойдут за мной и беги на кухню, оттуда - на улицу, там дверь никогда не запирают. У ворот лежат большие мешки с мусором. Спрячься за них и жди меня.       — Но если тебя поймают? Я же не смогу справиться один, — мальчишка лишь крепче вцепился в руку второго.       — Не бойся, я справлюсь. Здесь есть потайные ходы, о которых они даже не догадываются, — он легонько потрепал трусливого вороненка по волосам и улыбнулся, даже сейчас его улыбка светилась ярче майского солнца. — Готов? Раз, два, три!       Мгновение, и оба быстро помчали вперед, не жалея ни ног, ни дыхания. Пол застонал, стены задрожали. Было слышно, как скрипят кровати под весом чужих тел и завязываются тугие халаты. Расстояние все сокращалось, а волнение нарастало. Раз толчок, два толчок. Раз, два. Они завернули за угол, а сзади с шумом распахнулись дряхлые двери воспитательниц.       «Они убегают! Ловите их!» - только было и слышно вслед. Крик и суматоха окутывали с головой. Адреналин разгонялся по всему телу, заставляя костлявые ноги двигаться быстрее.       — Давай! — Хосок толкнул Юнги к колонне, а сам убежал в противоположный коридор.       Мальчик спрятался в тени толстой конструкции, затаив дыхание, и смотрел на то, как две крупные фигуры пробегают мимо. Секунда, две, три. Вот он уже невесомо пролетел по лестнице прямиком вниз и шмыгнул на кухню, прикрывая за собой скрипящую дверь. Вдали был слышен топот старых ног, что волочили тела своих владельцев вслед за нахальным рыжим мальчишкой.       — Куда он подевался? — произнес первый голос.       — Не знаю, только что был тут, — отозвался второй и тишина.       Всего минута и кто-то начал спускаться по лестнице. Первая ступенька заскрипела, потом вторая. Юнги медлить не стал и быстро выбежал на улицу. Легкие горели, пот обжигал бледную кожу, а ноги дрожали. Было страшно. Страшно быть пойманным. Страшно, что пойманным мог быть уже сам Хосок. Они прекрасно знали все те последствия, которые их ждали в случаи сегодняшнего провала - сталкивались с эти уже не раз. Безжалостные наказания, голод, порка. Нет, сейчас все получится, их не поймают и они больше никогда не проснутся в этом ужасном, прогнившем и пропитанном детскими страданиями и криками месте. Их ждало прекрасное, может даже и не идеальное будущее, но точно прекрасное. Юнги забежал за ворота и укрылся в куче мусорных мешков, дожидаясь своего друга. Второй этаж был полностью окутан светом коридорных ламп, на первом же мелькали лишь тусклые огоньки ночников.       «Где же ты, Хосок? Тебя не могли поймать. Ты мне обещал.» — промелькнуло у того в голове, и в ту же секунду показалась рыжая макушка, что вылезала из дыры в стене. - «Давай быстрее, ну, они вот-вот заметят и будет уже поздно».       — Юнги беги! Быстрее беги оттуда! Она сзади!       Не успел тот опомниться, как холодная морщинистая рука схватила его за волосы и поволокла за собой. Он вырывался, царапался и кричал, чтобы его отпустили, тщетно стараясь отцепить чужую руку. Все не закончится вот так, Юнги не сдастся. Дернувшись в очередной раз, земля ушла из-под ног и все начало кружиться, смешиваясь разными цветами на палитре художника. Мальчик так и не понял, что именно произошло. Просто был какой-то сильный толчок и хватка на его волосах вдруг ослабла, а спина ощутила под собой холодную землю. Это был Хосок, сбивший с ног дряхлую женщину.       — Давай, давай, вставай быстрее! - он крепко схватил Юнги за руку, утягивая его за собой.       Один быстрый рывок и мальчик уже на ногах, бежит, крепко сжимая теплую родную руку в своей. Не слышно ничего, лишь глухой шум ветра и звон светлячков. Уличные фонари сменились раскидистыми деревьями, а каменная тропинка — зеленой травой. Они бежали еще очень долго, хотя кислород уже давно покинул их легкие, а ноги превратились в вязкую медовую массу. Но им хотелось убежать так далеко, чтобы больше никто не смог найти, чтобы не видеть этого ужасного места. Мальчишки остановились только тогда, когда из легких вылетела последняя молекула тревоги, наполняя обильно альвеолы свободой. Ноги сразу же стали ватными, не в силах больше сдвинуться с места.       — У нас получилось? — жадно хватая ртом воздух произнес Юнги, падая рядом с Хосоком.       — Да, у нас получилось. У нас все получилось, Юнги. — тот раскинулся морской звездой на пушистой траве, позволяя ее мягких листьям окутать свое тело.       Больше их ничего не тревожило, а сердце отпустило все страхи. Луна освещала лесное пространство, заполняя все вокруг своим теплом. Летний ветер слегка тревожил деревья, две грудных клетки равномерно вздымались одна за другой, а пальцы переплелись между собой, перевязанные красной нитью.