Дерзкий Шугарик

— Это понятно, но ты, — прерывается Юнги, потому что его собеседника, Чонгука, отвлекают, и ладно бы, он позже может продолжить, но то, что он слышит, совсем выходит за рамки. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Какая-то шлюха, — рассерженный собеседник показывает на Юнги, — важнее брата? — Хосок, — начинает Чонгук, который, видимо, хотел вступиться за парня, но затихает, когда слышит, что и без него сейчас отлично справятся. — Слышь, ты, — Мин заводится с полуоборота, — глаза протри, здесь зеркала нигде нет, чтоб ты шлюх видел. — А оно мне и не нужно, чтоб видеть твой похотливый взгляд, прицеленный на моего братца, и, — для виду принюхивается, — слышать запах того, как ты уже потёк, — Хосок, кажется, обескуражен и совсем немного заинтригован тем, к чему этот диалог приведёт. — Общественному месту слова не давали, — хмыкает. — Иди лучше потрахайся с кем-нибудь, — обводит рукой Юнги задний двор, показывая на танцующих под громкую музыку людей. — Потому что, видимо, это единственное, что ты умеешь. Чонгук вообще стоит в шоке и смотрит то на одного, то на другого. Он и не предполагал, что обычная вечеринка в их доме с братом может обрести такой оборот. Тут чуть ли не каждую пятницу толпа студентов шумит под громкую музыку, однако брат редко когда принимал в этом участие, хоть и разница в возрасте у них не совсем большая, но и против он никогда не был. А тут заявляется злой, скорее, что-то на работе случилось, ещё и младший брат на звонки не отвечает, вот и психанул, наверное. Но Юнги наплевать, что там и у кого, он не позволит оскорблять себя только из-за того, что он омега. И все вот эти вот доводы о том, что он хочет от Чонгука секса, полная ложь. Ему просто комфортно общаться с этим милым альфой, что так очаровательно улыбается, ничего более. — За языком следи, мелочь, — совсем злясь, рычит Хосок. — А то что? — с вызовом говорит Юнги, ухмыляясь. — А то, — тянет Хосок, бегая растерянным взглядом по двору, и, остановившись на одном конкретном, хмыкает. — А то вот что, — в два шага подходит к темноволосому парню, хватая его под аппетитные бёдра, закидывает к себе на плечо и, не обращая внимания на вскрики, подходит к бассейну, скидывая туда свою ношу. Хосок доволен, и даже улыбка появляется на его губах, но это до того момента, пока он не замечает, как языкастая омега, кричащая только что ему разные гадости, сейчас напугано дёргается в воде, полностью уходя под неё. И потому, под множество напуганных взглядов, старший Чон, толком не думая, прыгает в бассейн. Он уверен на сто процентов, что его руки трясутся прямо сейчас не из-за осеннего прохладного ветра, а от испуга за этого маленького выскочку, которую он, не выпуская с рук, бережно несёт в дом, подымаясь на второй этаж в свою комнату. — А сказать, что не умеешь плавать, нельзя было? — Хосок понимает, что он продолжает вести себя как дурак, но из-за страха ничего нормального придумать не может. — А не кидать в бассейн нельзя было? — скрипящим после кашля голосом говорит Юнги, всё ещё отходя от пережитого шока. Перед тем, как донести мокрого парня до своей комнаты, Хосок успевает подумать о том, что ни разу за это время не услышал возмущений, чтобы он поскорее убрал свои руки, видимо, этот темноволосый собеседник его брата так же ещё никак не пришёл в себя. — Раздевайся, — разворачиваясь спиной к Юнги, просит Хосок, подходя к большому шкафу. — Э, нет, друг. Это давай с кем-нибудь другим, — и уже собирается уйти, но ему не даёт хватка на запястье с последующим пояснением: — У тебя мокрая одежда, а на улице уже не лето, поэтому, — тащя за собой парня, подходит снова к шкафу, рандомно оттуда беря тёмную футболку и джинсы, отдавая ему. — Извиняйте, трусы не дам, моя собственность, — говорится под цыц. — Там ванная, — показывает в бок, — иди переоденься, — и, когда за Юнги закрывается дверь, достаёт ещё один набор одежды только уже для себя. Чужая одежда оказывается немного великовата, но смотрится на нём неплохо, поэтому, быстро одевшись и пригладив мокрые волосы, Юнги выходит с ванной комнаты, немного, совсем капельку, зависая, когда взгляд натыкается на широкою спину, которая в ту же секунду скрывается под тёмной тканью футболки. — И чего ты там встал, иди сюда, — говорит Хосок, чувствуя себя виноватым. — Как самочувствие? Голова не кружится? Ничего не болит? — Нормально всё, — смущающийся Юнги – это очень милый Юнги. — Но я всё ещё жду извинений, — вот это уже дерзость. Дерзкий Юнги – это сексуальный Юнги. — Хорошо, — подходит очень близко. — Извини меня, — и убирает спадающие прядки чёлки на глаза ошарашенного парня, который думал, что его, в лучшем случае, просто снова оскорбят, а тут вот это, вправду раскаивающийся парень. К такому его жизнь не готовила, поэтому он и приходит в себя уже тогда, когда чувствует на своих губах мягкие чужие. И, честно, если бы не переживающий Чонгук, влетевший в комнату, то он, скорее всего, ответил бы на этот недопоцелуй. Но он как ошпаренный дёргается назад и, крикнув что-то вроде: «Видишь, тебе только секс и нужен», — вылетает из комнаты. На сегодня на него вечеринок хватит.

***

— Никогда не думал, что скажу это, — улыбаясь, говорит Юнги, — но я не чувствую себя овощем. А сегодня, между прочим, понедельник. — Дружище, может, ты всё-таки хлебанул немного воды с нашего бассейна? Может, к врачу? — посмеиваясь, говорит Чонгук, который сейчас очень похож на вышеперечисленного овоща. — Эй! Сегодня просто такая классная погода, по-осеннему свежо, да и выспался я, а ещё… — не договаривает Юнги, видя, что Чонгук почему-то остановился, — ты чего? — Божечки, — восклицает Чон, — неужели мой братец решил забрать меня. У меня самый лучший брат! Юнги цыкает на слове «братец», но смотрит в ту сторону, в которую тыкнул Чонгук, и, не зная, почему, приближается вместе с ним к тому, кто – тут не получится не признать, – выглядит очень шикарно. Тёмные, на вид мягкие волосы, широкая красивая улыбка, чёрная лёгкая рубашка, поверх которой тёмное пальто, и в цвет рубашки брюки. Не альфа, а мечта. Юнги тоже так считает, но осадок с пятницы остался, так что и комплиментами раскидываться он не собирается. — Хорошо выглядишь, — не поддерживая мнение парня, говорит идущий к ним навстречу Хосок, когда они пересекаются взглядами. — Я приехал к тебе. Как насчёт съездить в кафе? — Юнги растерян и прямо сейчас не знает, как поступить. — Чего?! — это вопит Чонгук. — Я думал, ты меня забрать приехал, предатель, — Юнги цепляется за эти слова, поэтому выдает следующие: — Ну вот и поезжайте вместе, а я пошёл. Чонгук, пока. — Э, нет, так не пойдёт, — говорит Хосок, нагоняя парня. — Мы поедем в кафе, — и на этих словах подымает парня на руки, закидывая, как и тогда на вечеринке, себе на плечо, направляясь в сторону машины. — Чонгук, пока. — Эй, отпусти меня, — не получая ничего в ответ, повторяет громче, привлекая внимание: — Немедленно поставь меня на землю! Юнги не слышат, ну, или делают вид, что не слышат, потому он просто висит головой вниз, как вдруг его осеняет. Кое-что прямо сейчас полностью в его распоряжении, поэтому он, не стесняясь, хватает испугавшегося от этого действия парня, за попу, сжимая, как получается через слой пальто, две половинки, по-злодейски посмеиваясь. — Эй! — это было очень неожиданно и совсем – правда, – немного приятно, поэтому Хосок дёргается, тут же ставя Юнги на ноги. — Это что такое? — Это то такое, — дразнится Юнги. — Я и сам, между прочим, могу сесть в твою машину, — и улыбается, радуясь проделанному, садится на пассажирское место. Чувствует Хосок, его этот парень доконает сегодня.

***

То кафе, которое, как показалось Хосоку, понравится Юнги, находится недалеко, поэтому доезжают они очень быстро, успевая за это время только перекинуться парой слов, а ещё Хосок успевает по полной очароваться этим парнем и его очень красивой улыбкой. Занимают столик ближе к выходу, так захотел Юнги. На вопросительный взгляд говорит, что это если вдруг ему захочется уйти, и ещё так миленько в конце улыбается, что Хосок свихнётся, честное слово. Заказывают кофе, Чон запоминает, Юнги его очень любит, и два пирожных, на которые, не глядя, тыкает пальцем парень. О чём говорить, не знают оба, сидят и бегают взглядом по залу, дожидаясь заказ. — Давай научу тебя плавать? Я очень хороший учитель. Чонгук вон как рыбка в воде, — это говорит Хосок, чтобы хоть как-то заполнить тишину, когда им всё же приносят их пирожные с кофе. — Хороший учитель… Много практиковался? — оба понимают, что Юнги сейчас делает уклон на ролевые игры. — Юнги! — возмущению нет предела. — Я ж извинился. Злой был, ляпнул, не подумав. Прости! — Ладно-ладно, — посмеиваясь, соглашается парень, — но насчёт плавания. Я и так нормально живу, не думаю, что оно мне надо. — А если я захочу тебя опять кинуть в бассейн? Такого стресса я снова не переживу, — теперь Хосок посмеивается с реакции. — Ну, как хочешь. Моё дело предложить. — А моё отказаться. Вообще близко теперь к этому бассейну подходить не буду. — О, а ты не против ещё раз к нам прийти? — невинно моргая, спрашивает Хосок. — Конечно, — коварненько улыбается, Хосок уже напрягся. — К Чонгуку. — А я думал, ко мне, — совсем уж поникая, говорит Хосок. — Ну можно и к тебе, — и снова эта миленькая улыбочка. Обстановка немного разряжена, потому дальше разговор даётся легче. Говорят о работе Хосока, об учёбе Юнги, да даже о Чонгуке говорят. Хосок понял уже давно, скорее, после слов брата, что у них только дружеские отношения с Юнги. Немного стыдно было, как вспомнил свои слова, но в целом он уже и забыл, главное, что этот черноволосый парень на него не обижается. Сидят в кафе в целом не долго, решают немного пройтись, размять косточки, скажем так. Хорошо, что парк оказался недалеко, оба рады прогуляться здесь. Идут они по тропинке, вдыхая свежий воздух, проходят мимо какого-то парня, выгуливающего собаку, и Юнги, заметив его, говорит Хосоку: — Я вот тоже выгуливаю свою собачку. Гавкни, пёсик, — и, увидя обиженный взгляд Хосока, говорит: — Что? Не любишь ролевые игры? Эх, никакого с тобой разнообразия в сексе. Эй! Ты чего снова творишь? — кричит парень, когда Хосок – что за глупая привычка! – поднимает его на руки, и Юнги по инерции цепляет ноги на его спине, цепляясь за плечи. Теперь они находятся очень близко лицами к друг другу, да и вообще телами. — А что, любишь такие игры? — шепчет Чон на ухо парню. — Ты мне только скажи, — всё так же шепчет, ведя носом по скуле, опуская парня обратно на землю. Юнги уже не нравится эта осенняя прохлада, прижиматься к Хосоку было очень здорово и смущающе, а теперь вот, идут порознь и ветер холодный чувствуется. Доходят до машины, переглядываясь, а потом уже и едут в сторону дома Мина. Когда машина приезжает в нужное место, Юнги не спешит выходить, он, схватив Хосока за воротник, впивается в его губы, с чувством, Чон сказал бы, как пиявка, присасываясь и тут же теряясь от мягкости чужих губ. Целуются долго, губы определённо будут синими, Юнги потом будет трогать их и улыбаться, как придурошный, а сейчас, не ослабляя хватку, больше наваливается на альфу, наслаждаясь этим очень вкусным поцелуем, но это долго длиться не может – воздуху свойственно заканчиваться, потому они отрываются друг от друга с громким чмоком, и Юнги говорит, громко дыша: — Как насчёт завтра повторить наше свидание? Я приглашаю, — и, в завершение, дарит свою фирменную миленькую улыбочку. — Конечно, я за, — и, притянув парня для ещё одного недолгого поцелуя, счастливый, отпускает Юнги домой.

***Какое-то время спустя ***

Не успевает Юнги переступить порог, как его вовлекают в поцелуй. Из-за сессии у него совсем не было времени на встречи с Хосоком, поэтому он готов завыть в голос от того, как соскучился, но ему не даёт это сделать чужой горячий язык и крепкие сексуальные руки, что отрывают его от пола, чтобы в следующую секунду отправиться на второй этаж, в комнату. Всё же Юнги так любит эту привычку Чона, что он вечно поднимает его на руки, это в нужные моменты умиляет, а в некоторые, как этот, возбуждает. Он только окольцовывает спину Хосока и покрепче цепляется за шею, чтобы на лестнице случайно не грохнуться, пока они, целующиеся, ползут на верх. Сегодня пятница и в честь окончания сессии будет вечеринка, а это значит, что скоро навалит народу, поэтому любой может зайти в комнату, потому, как они заходят, Хосок сразу закрывает их на замок, неся Юнги на кровать. Целуются и трогают друг друга, как сумасшедшие, будто они год не виделись, такие ощущения у обоих, потому быстро снимают одежду, снова обнимаясь и целуясь. Юнги стонет в голос, когда Хосок проходится своим возбуждением по его, и совсем теряется в ощущениях, чувствуя горячий язык, что смачно проходится по сочащемуся проходу. У него пальцы на ногах поджимаются от манипуляций альфы, что, укусив за ягодицу, снова мажет языком, просовывая внутрь. Он, гадёныш, знает, как реагирует на подобное его омега, потому, чмокнув ровно посередине, снова мажет языком, сходя с ума от количества смазки: его это до жути заводит, потому в следующую мгновение к языку добавляет палец, а другой рукой отодвигает ногу в сторону, предоставляя себе больше доступа. Если у Юнги фетиш на то, что его поднимают на руки, то у Хосока на то, как толчками выходит смазка с его сладкого Шугарика. Он отодвигается, пальцами собирая стекающую смазку, растирая ее по всему периметру, чтобы начать его трахать сразу тремя пальцами, так плавно входящими внутрь, чтобы в это время припасть губами к соску, наслаждаясь громкими тягучими стонами. Взяв заранее приготовленный презерватив из-под подушки, Хосок быстро распределяет его по возбуждённому, сочащемуся смазкой члену и, приставив головку ко входу, плавно толкается вперёд, сразу же начиная двигаться. Стонут теперь двое, а, когда Хосок задирает стройные ноги Юнги себе на плечи, заходя ещё глубже, стонут ещё в два раза громче. Движения с каждым разом становятся всё настойчивее и быстрее, сдерживаться сил вообще нет, потому, смазано и грязно целуясь, они доводят друг друга до пика, очень бурно и так долгожданно кончая. — Боже, Юнги, я так скучал, — говорит Хосок, ложась с боку впритык к парню, очень близко находясь возле чужих губ. — И я очень скучал, — как-то коварненько говорит Юнги, заводя руку за спину Хосока. — И за ними, — сжимает накаченную ягодицу, посмеиваясь с реакции Хосока, что смешно хмурится, начиная вилять задницей, чтобы якобы – конечно нет, – убрать руку. — Вы долго там? — это Чонгук стучится в дверь. — Мне вообще-то скучно, — жалобно протягивает. — Хосок, отдай мне Юнги. — Ещё один заход, и мы спустимся, — негромко говорит старший Чон, вовлекая Юнги в поцелуй, чувствуя, как чужая рука сильнее сжимает его ягодицу.