Месть

— Давай ты будешь моим пони? За тридцать четыре года своей жизни Тилль слышал разные предложения от женщин разных возрастов, но пятилетняя Эмилия оказалась первой, кто смог вогнать его в ступор на долгих десять секунд. Он даже забыл, зачем вообще спустился на первый этаж. — Это как? — Очень просто, — девочка закатила глаза, давая понять, какого она мнения о его умственных способностях. — Ты будешь ходить на коленках и руках, а я буду ехать у тебя на спине. — Заметив скептическое выражение на его лице, она изобразила просительный взгляд и протЭмилиюла: — Ну, пожа-а-алуйста… Ну, у меня никогда не было пони-и-и… Ее глаза были готовы наполниться слезами, и Тилль понял, что отказаться не сможет. Правда, ползать на коленях по гостиной ему совершенно не хотелось, поэтому он предложил: — Как насчет того, чтобы заменить скучного пони на ручного объезженного… динозавра. — Какого еще динозарва? — недоверчиво уточнила Эмилия. — Раптора, — не растерялся Тилль. — Хочешь покажу? Эмилия заинтересовано кивнула. Тилль присел на ступеньку лестницы, поскольку девочка поймала его рядом с ней, и достал смартфон. Эмилия села рядом, нетерпеливо заглядывая в экран. Найдя нужную картинку, Тилль протянул телефон ей, с сомнением заметив: — Правда, не знаю, не испугаешься ли ты? Большинство боится кататься на рапторах… — Я не боюсь, — предсказуемо заявила девочка, хотя выражение ее лица, когда она увидела картинку, говорило об обратном. Она нахмурилась и добавила: — Ты ведь будешь понарошку динозарвом. — Динозавром, — машинально поправил Тилль, убирая телефон в карман. — Что ж, отлично, тогда прыгай на спину. Она с радостным визгом обхватила его сзади за шею, он подхватил ее руками под коленки и, не без труда поднявшись на ноги, принялся катать ее по гостиной, в меру своих актерских способностей изображая раптора. За этим занятием их и застал Рихард. В доме они находились только втроем вот уже несколько часов кряду. Братья, обалдев от того, сколько шума может производить один ребенок, и сколько неутомимых идей рождается в его голове ежесекундно, заявили, что в доме заканчиваются продукты, а в местном магазине ничего приличного нет, поэтому они метнутся до ближайшего городка пополнить запасы. Не возвращались они уже четвертый час, из чего легко было сделать вывод, что делали они это нарочно. Рихард не удивился бы, если бы выяснилось, что они заодно и в кино сходили. Алекс тоже куда-то исчез, пробормотав что-то про ведьму. Застав и Тилля на пороге дома, Рихард заявил, что если он тоже смоется, их дружбе конец. Тилль, конечно, вернулся, хоть и утверждал, что собирался просто подышать воздухом во дворе. Время уже приближалось к девяти вечера, а за девочкой так никто и не пришел. Видимо, организация похорон оказалась не самым простым делом, потому что ни Марьяна, ни Ральф еще не вернулись: в их доме не горел свет, а во дворе не было машины. На взгляд Круспе, они могли хотя бы позвонить. Насколько он помнил режиме дня племянников, в девять вечера детям полагался отбой. Впрочем, судя по бегающему по гостиной Тиллю с ребенком на спине, спать Эмилия еще не собиралась. — Я смотрю, вы нашли общий язык, — улыбнулся Рихард, прислонившись плечом к косяку двери. Тилль остановился, на мгновение немного смутившись, а потом сгрузил Эмилию на диван, хотя та настаивала, что хочет покататься еще. — Чуть позже, — пообещал он. — Пони устал. — Ты не пони, ты раптор! — возмущенно поправила Эмилия. — И раптор тоже устал. — Иди на кухню, я приготовил тебе ужин, — велел Рихард и, заметив мгновенно надувшееся лицо девочки, добавил: — Если все съешь, дам мороженое. Если Марьяна и не разрешала ребенку ужинать хлопьями и есть на ночь мороженое, то ей следовало забрать дочь до того, как разрешил Рихард, поэтому совесть его совершенно не мучила. — Что мы будем с ней делать? — тихо спросил он у Тилля, когда Эмилия выбежала из гостиной. — В каком смысле? — не понял тот. — А что мы должны с ней делать? — Если я что-то понимаю в детях, ей уже пора спать, а ее так никто и не забрал. — Значит, нужно положить ее спать, — Тилль пожал плечами, как будто не видел в этом проблемы. — Если родители за ней приедут, разбудим или они так ее заберут. Если не приедут, разбудим утром и покормим завтраком. — Хорошо, что хотя бы один из нас знает, что делать, — пробормотал Рихард. — Полагаю, лучше уложить ее в моей спальне, дети ведь боятся спать одни? — В чужом доме, наверное, действительно не стоит класть ее одну, — согласно кивнул Тилль. — Тем более еще одной отдельной спальни у нас все равно нет. Так что если ты не против ее компании… — Боюсь, выбора у меня немного, братаны благоразумно слиняли, хотя от Ахима я такого не ожидал. Так что я пойду, расстелю ей постель, а ты проследи, чтобы она все съела, раптор. Он улыбнулся и кивнул, отправившись в столовую. Судя по тому, с каким энтузиазмом ребенок уплетал хлопья, дома их не давали не то что на ужин, а даже на завтрак. Глядя на Эмилию, Тилль решил, что тоже проголодался. Братья с обещанной едой так и не приехали, поэтому оставалось использовать, что было. А кроме яиц и молока в холодильнике он ничего не нашел. Поэтому когда Рихард вернулся на кухню, он уже взбивал венчиком яйца с молоком. — Я собираюсь сделать яичный скрамбл. На тебя делать? — А мне обещали мороженое! — напомнила Эмилия и демонстративно допила остатки молока из тарелки. — Без малейшего представления, что такое «скрамбл», но если это можно есть, то на меня определенно делать, — кивнул Рихард, вытаскивая из морозилки мороженое для девочки. Готовя для них подобие ужина и слушая болтовню мелкой, которой, казалось, было все равно, слушает ее кто-нибудь или нет, Тилль поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется, чтобы Эмилию забирали, а Алекс и парни возвращались. Он и так чувствовал себя хорошо. Это было опасное чувство, потому что он знал: все это лишь иллюзия. Рихард никогда не будет его, у них никогда не будет дочери, и такой вот вечер, когда он готовит ужин, а пятилетняя девочка что-то увлеченно им рассказывает, больше никогда не повторится. И не стоит позволять себе этим наслаждаться, чтобы потом не жалеть. — Прошу, — он поставил на стол перед Круспе тарелку, от которой поднимался ароматный пар: поскольку к яйцам добавить оказалось нечего, он добавил в них специй. — Ты точно такое не будешь? — спросил Рихард у Эмилии. — Пахнет вкусно. Девочка отрицательно покачала головой, демонстративно зачерпнув ложкой мороженое. — Я уже съела ужин, — ответила она. — Ну как хочешь, мы вот сейчас с Тиллем все съедим, потом не проси. Они еще не успели доесть, когда у Яны «села батарейка», как подумал про себя Тилль. Она вдруг поскучнела, начала тереть глаза и зевать. Поэтому едва закончив со своей порцией, Рихард пошёл ее укладывать, а он остался мыть посуду. Точнее, убирать ее в посудомойку. Когда Рихард вернулся, он с задумчивым видом смотрел в окно, словно за ним происходило что-то очень интересное. — Милая девочка, — пробормотал Тилль, заметив, что снова не один. — Рано или поздно у тебя есть шанс заиметь такую же, а у меня, кажется, уже перебор милоты в организме, — чересчур ворчливо отозвался Рихард, из чего стало понятно, что он тоже считает ребенка милым. — И теперь мне нужна доза никотина, чтобы снизить ее количество. Круспе взял с низкого столика свой рюкзак, который бросил там еще днем, и принялся копаться в нём в поисках сигарет. Правда, вместе с ними из рюкзака вытащились вечно спутанные наушники, в которых запутался ярко-розовый резиновый монстр, похожий на тех, что подростки вешают себе на ключи в качестве брелоков. Рихард не успел его подхватить, и он упал на пол. Тилль машинально нагнулся, чтобы поднять его. Уже почти вернув безделушку, он вдруг поднес ее поближе к глазам и внезапно рассмеялся. — Надо же, ты его не выбросил? Рихард заметно покраснел. — Нет, — он неловко улыбнулся, забирая у него игрушку обратно. — Ты же сказал, что он будет жить со мной. Вот он и живет в моём рюкзаке. — От монстров хорошо защищает? — продолжая улыбаться, но уже как-то совсем иначе, тихо поинтересовался Тилль. — Еще ни разу не подводил. Рихард смотрел на него, возможно, собираясь еще что-то добавить, но в этот момент во дворе послышался шум открывающихся ворот и двигателя автомобиля. — Очень вовремя, — вздохнул он. Тилль едва заметно кивнул, соглашаясь. Минуту спустя на пороге появились братья с огромными пакетами в руках. Оливер при этом нес столько, сколько даже человек в его физической форме унести за раз был не способен. Похоже, ему просто не хотелось ходить дважды. За их спинами маячил и Алекс, как будто он только и ждал, когда они приедут, чтобы вернуться домой. — А мы столько вкусноты навезли! — громогласно заявил Оливер, сваливая все пакеты на границе кухни и столовой. — Лучше поздно, чем никогда, — проворчал Тилль. — Мы уже поели. Ребенок спит. — Ее так и не забрали? — довольно фальшиво удивился Ахим, втаскивая вслед за братом еще несколько пакетов. Наверняка они видели, что у соседей нет света, и понимали, что те еще не вернулись. — А вы, такое чувство, специально за поворотом ждали, когда ребенок уснет, да? — с подозрением поинтересовался Рихард, даже не притрагиваясь к пакетам, чтобы их разобрать. Он на сегодня свой лимит полезных дел уже исчерпал. — Не, Айболит, среди нас экстрасенсов нет, так что это чистой воды совпадение. — Алекс, Катарина так и не вернулась? — поинтересовался Тилль, поскольку решил, что лучше перевести разговор в более конструктивное русло. — Нет, — тот покачал головой. — Похоже, она уехала надолго. — Интересно, с чего бы? — хмыкнул Оливер, принимаясь вытаскивать продукты из пакетов и складывать их на стол, пока Ахим прятал их в холодильнике, который неожиданно оказался слишком мал для такого количества покупок. — Испугалась того, что натворила? — То, что она здесь замешана, мы пока еще не доказали, — возразил Рихард. — Возможно, она просто испугалась меня, — нарочито спокойно предположил Алекс. Ахим хотел что-то на это сказать, но его отвлек звонок телефона. Сначала он собирался выйти, но ему, судя по всему, сообщили что-то такое, что заставило замереть на месте и почти испуганно посмотреть на остальных. — Да, конечно, я понял. Хорошо, спасибо, что позвонили. Всего доброго. — Он нажал на сброс и, продолжая смотреть на телефон, удивленно сообщил: — Родители Эмилии попали в аварию. Кажется, Марьяна погибла на месте, а Ральф в больнице. — Твою ж… мать, — голос Риделя был единственным, что нарушило гробовую тишину, повисшую в столовой. Еще никогда в жизни Рише не приходилось спать с кем-то, на кого нельзя закинуть во сне руку или ногу, отобрать одеяло или хотя бы обнять. В его комнате стояла довольно широкая кровать для одного человека, вполне приличная для двоих, но ужасно маленькая для сна с ребенком, особенно чужим. Рихард старался поменьше шевелиться и то и дело ловил себя на мысли, что привычно стягивает все одеяло на себя. В какой-то момент ему даже стало жалко жену. Как она вообще с ним спит? Поэтому не было ничего удивительного в том, что он снова не мог уснуть. В этот раз у него не было даже телефона, чтобы почитать книжку или посидеть в Интернете, а включать планшет он не решился, чтобы его светом не разбудить ребенка. Он смотрел в потолок, пытаясь выбросить из головы все мрачные мысли, но после вечернего звонка это никак не удавалось. Он не имел ни малейшего представления, как говорят о таких вещах детям, и искренне надеялся, что им и не придется этого делать. Сказали, что Ральфу очень повезло, в больницу его положили скорее для профилактики, поскольку никаких серьезных травм он не получил, и обещали утром выписать. Они все решили, что он и скажет дочери тогда и как посчитает нужным, никто из них не захотел брать на себя подобные обязательства. Как ни старался Рихард думать о чем-нибудь другом, уснул он все же с этими мыслями, оттого спал плохо и часто просыпался. В одно из таких пробуждений ему показалось, что по дому снова кто-то ходит. Он сел на кровати, прислушиваясь к звукам, но кроме тихого сопения девочки рядом так ничего и не услышал. Решив, что чужие шаги были просто частью кошмара, он снова лег, повернувшись лицом к окну, но уже в следующую секунду подпрыгнул, как ужаленный: на первом этаже что-то так сильно грохнуло, словно упал шкаф. Услышала это и Эмилия, потому что он тоже села на кровати, сонно потирая глаза. — Что это стукнуло? — спросила она. — Не знаю, — Рихард откинул одеяло и встал, но тут же поспешно добавил, подумав, что может испугать ребенка: — Наверное, кто-то решил попить воды. Ложись спать, а я пойду посмотрю. Эмилия послушно кивнула и снова положила голову на подушку. Рихард шагнул ближе к двери и почти сразу почувствовал странный холодок, прошедший по ступням, словно он наступил в прохладную осеннюю лужу. Он опустила глаза и увидел стелющийся по полу не то туман, не то дым. Он просачивался в комнату из-под двери и укрывал пол плотным белым покрывалом. Рихард испуганно отступил назад, пытаясь сообразить, что делать, а потом оглянулся на балкон. У них был общий балкон с комнатой Тилля, поэтому лучшей идеей ему сейчас показалось идти к нему, минуя коридор. — Эмилия, — позвал он, — детка, идем. Эмилия снова села на кровати, непонимающе глядя на него. — Куда? Туман, как показалось Круспе, каким-то необъяснимым образом набирал скорость и еще быстрее заполнял его комнату. Не тратя больше времени на разговоры, он подхватил Эмилию на руки и быстро вышел на балкон. К счастью, ночь оказалась теплой, поэтому балконная дверь Тилля осталась приоткрытой для проветривания. Рихард на мгновение задержался у порога, сообразив, что не слишком-то культурно вваливаться в комнату к спящему мужчине, но быстро отбросил эту мысль. У него чрезвычайная ситуация. — Тилль? — позвал он, шагнув в комнату. Тот первую ночь спал без сновидений, поэтому услышал зов не сразу. Только со второго раза он приподнял голову и непонимающе оглянулся по сторонам. — Рихард? — неуверенно спросил он, не понимая, продолжает ли спать или уже проснулся. — В чем дело? — У нас в доме что-то происходит, — почему-то шепотом ответил Рихард, так и стоя с Эмилией на руках. — Что происходит? — все еще не до конца проснувшись, спросил Тилль. Он прислушался, но ничего не услышал. — Опять шумит что-то? — Что-то упало один раз. И у нас в комнате из-под двери ползет не то дым, не то туман, как тогда, на дороге. — У нас так тоже было, — вдруг заявила Эмилия. Тилль потер рукой лицо, мозг потихоньку включался, но инстинкты и предчувствия пока еще дремали. — У вас дома тоже кто-то шумел? — уточнил он у мелкой. Девочка закивала. — И туман был. Папа велел мне сидеть в комнате тогда. — И ты никого не видела? Эмилия замотала головой. — Папа не разрешил выходить. Тилль хотел встать, но потом посмотрел на Ришу. — Рихард, вы не могли бы отвернуться? Мне надо одеться. — А ты спишь голый? — с детской непосредственностью уточнила Эмилия. Рихард только фыркнул, пытаясь сдержать смешок, но вместе с мелкой отвернулся к окну. Он спал с ребёнком в пижаме. — Нет, блин, я сплю во фраке, — проворчал Тилль, дотягиваясь до джинсов, которые оставил на стуле. Поиском рубашки или футболки он заморачиваться не стал, только достал пистолет из кобуры и тихо велел: — Сидите здесь. Рихард усадил Эмилию в глубокое кресло, стоявшее у окна, а сам нерешительно остановился посреди комнаты. Он с удовольствием пошёл бы вместе с Тиллем, но понимал, что он не одобрит эту идею, да и оставлять ребенка одного казалось неправильным. — Будь осторожен, — попросил Рих. — Как всегда, — отозвался Тилль, приоткрывая дверь спальни. Только теперь он как следует разглядел стелющийся по полу туман и почувствовал, как он холодит босые ноги. Видимо, страх проснулся последним, потому что только сейчас Тилль испугался. Не до паники, но сердце забилось быстрее, и он обрадовался, заметив, что дверь спальни Риделя тоже приоткрылась. — Что за дела? — возмущенным шепотом спросил тот. — Как эта дрянь залезла к нам в дом? — Этот туман ведь всегда сопровождает Жнеца? — этот вопрос задал уже Ахим, появившийся на пороге своей комнаты. Дверь в комнату Алекса тоже открылась, а внизу тем временем снова раздался шум, на этот раз похожий на то, как будто кто-то протащил по полу стул. Все четверо переглянулись, думая об одном и том же: на первом этаже определенно кто-то был. Почему этот кто-то не поднимался наверх, они не знали. — Идем, — велел Оливер Тиллю. — Посмотрим, кто там такой борзый. Тилль кивнул и первым ступил на лестницу. — Алекс, останьтесь с Рихом и ребёнком. — попросил он. — Если что, задержите его, пока они будут прыгать с нашего балкона. Рихард покажет как, он умеет. Круспе только фыркнул в ответ. Оливер даже не стал комментировать его появление на пороге комнаты Тилля. С каждой новой ступенькой тревога Тилля все нарастала. Весь первый этаж был погружен в темноту, которую нарушал только свет фонарей, долетавший с дороги, но для полноценной картины этого оказалось недостаточно. Он видел только стелющийся по полу туман, который, как змея, поднимался вверх по лестнице. Уже когда Тилль был в самом низу, он краем глаза заметил, как через всю гостиную метнулась темная тень. — Кажется, я что-то видел… Или кого-то. — Где? — тихо поинтересовался следующий за ним Оливер. — В гостиной. — Да не было там никого. — Но я видел тень… — Ты и НЛО видел. Тилль до боли стиснул челюсти, но промолчал. Он считал, что провокации Риделя сейчас неуместны, но тот, очевидно, думал иначе. Оставалось только не поддаваться на них. — Я проверю столовую и кухню, — сказал Оливер, сворачивая налево. — А я все же гостиную. Они разделились и пошли в разные стороны. Тилль пересек гостиную, прислушиваясь к каждому звуку, но те, как назло, почти пропали. Лишь иногда до его уха доносился странный шум, который он сам определил как звук резинового мячика, отскакивающего от пола. И лишь через пару секунд этот образ в его голове сменился монетами, которые падают на пол, а от пола отскакивают уже темными крупными бусинами. Тилль так удивился, что даже замер. Гостиную он уже прошел, он оказалась пустой, но за ней находился еще узкий коридор и несколько помещений, которые тоже следовало проверить. Тилль поймал себя на мысли, что остановился ровно в том месте, которое не позволяло ему заглянуть в коридор, потому что оттуда и доносился этот странный стук. Из кухни тоже послышался какой-то грохот и чертыханье Оливера. То ли тот что-то опрокинул, то ли швырнул сковородку в кого-то и не попал. Из коридора донесся звук резко распахнувшейся двери. Тилль усилием воли заставил себя успокоиться и шагнуть вперед. Распахнулась только что дверь в конце коридора: она еще покачивалась, но внимание Тилля сосредоточилось не на этом. Им полностью завладела фигура, стоявшая у двери. Ночной гость, казалось, собирался пройти через дверь, но в последний момент передумал. В этот коридор свет с улицы совсем не долетал, поэтому фигуру Тилль видел только в качестве силуэта на фоне более яркой кухни, но даже в таком виде он не казалась ему похожей на Жнеца: тот был и выше, и мощнее. — Кто вы? Что вы здесь делаете? Фигура дернулась, но ничего не ответила. Тилль машинально поднял пистолет выше и направил его на незваного гостя. — Что вы здесь делаете и как сюда попали? — требовательно повторил он. На кухне снова что-то загремело, и это словно подвигло фигуру зашевелиться: она медленно обернулась. Движения ее показались ему странными: слишком резкими, рваными, словно обладатель тела плохо им владел. Оно — тело — дергалось, наклонялось в одну сторону и резко кидалось в другую, пытаясь выровняться. А потом медленно двинулось на Тилля, продолжая дергаться и раскачиваться, припадая то на одну ногу, то на другую. — Стойте на месте, — велел Тилль, слыша страх в собственном голосе. — Я вооружен, — предупредил он. — Если вы не остановитесь, я буду стрелять. Однако фигура продолжала медленно двигаться в его сторону. Она не останавливалась ни на секунду, но при этом расстояние между ними сокращалось не так быстро, как могло бы. А потом вдруг где-то на середине пути нога гостя словно подломилась, и он упал бесформенной кучей на пол. И замер. Тилль тяжело дышал, продолжая целиться в бесформенную кучу. Та оставалась неподвижной, но ему казалось, что его словно прожигает насквозь чьим-то взглядом. Оливер на кухне почему-то совсем затих, а воздух вдруг стал очень тяжелым, густым, он с трудом пролезал по дыхательным путям в легкие. Время как будто остановилось. Тилль не знал, что ему делать: то ли приблизиться к замершей на полу фигуре, то ли сходить проверить, как там Оливер. Внезапно он вспомнил, что стоит рядом с выключателем. До сих пор Тилль словно блокировал это знание, а потом оно ворвалось в его мозг, и он, не успев как следует все обдумать, щелкнул выключателем. Оно смотрело на него, действительно смотрело все это время. Подернутой белой пеленой глазами на разбитом, окровавленном лице впивалось в него взглядом, горящим ненавистью. Стало сразу понятно, почему тело потеряло равновесие и упало: обе ноги у него были переломаны и неподвижно лежали, неестественно выгнувшись. На одной сломанные кости прорвали кожу и торчали наружу. Лицо было почти не узнать, но Тилль внезапно понял, кто перед ним. — Марьяна? Ее губы искривились, скаля в страшной гримасе перемазанные кровью зубы. Она то ли зашипела, то ли закричала, Тилль почему-то не смог понять. У него закружилась голова, к горлу подступила тошнота, а изуродованный автомобильной аварией труп соседки вдруг поднялся на руках и, продолжая странно дергаться, пополз к нему, волоча переломанные ноги по полу. Тилль попятился назад и то ли зацепился за что-то, то ли просто потерял равновесие, но буквально секунду спустя земля уплыла у него из-под ног, и он упал навзничь. Труп продолжал ползти к нему, скаля зубы. Тогда Тилль выстрелил. Один раз, потом второй. Пули прошли сквозь труп, как будто он был бесполым призраком. Видение тут же исчезло. Где-то на другом конце дома внезапно закричал Оливер, а секунду спустя в дверном проеме из кухни появился Жнец. Широкополая шляпа скрывала его лицо даже при свете лампы, но зато серп в его руках был хорошо виден. И свежая кровь на нем — тоже. Он стекала с лезвия и капала на пол. Головокружение усилилось, перед глазами у Тилля все поплыло, словно в мозгу перегорел какой-то важный предохранитель, и центральная нервная система начала выключаться. Жнец продолжал идти на него, и Тилль выстрелил снова. Он смог сделать это всего один раз, прежде чем мир окончательно померк перед его глазами и руки, налившись свинцом, опустились. Выстрелы заставили всех оставшихся наверху вздрогнуть. — Тилль стрелял, — констатировал очевидную вещь Рихард, со страхом посмотрев на замерших в своих дверях Ахима и Алекса. Те только молча кивнули, не трогаясь с места. — Мы не пойдем? — уточнил он. — Зачем? — Ахим раздраженно посмотрел на него. — Чтобы путаться под ногами и как всегда мешать? У них, по крайней мере, есть пистолет, а мы что будем делать? «А Алекс, по крайней мере, умеет колдовать», — мысленно проворчал Рихард, но вслух ничего не сказал, рациональной частью своей натуры понимая, что Ахим прав. Уже не раз и не два в таких ситуациях Рихард никого не слушал и нарушал запреты Тилля соваться следом, и еще ни разу ничем хорошим это не закончилось. Он оглянулся в комнату, где в кресле, замерев от ужаса и глядя на него расширенными глазами, сидела Эмилия. Рихард быстро осмотрел спальню, пытаясь придумать, чем занять или отвлечь ребенка, но ничего подходящего не нашёл. В этот момент внизу послышался грохот упавшего тела, а затем крик Риделя. Ахим, до этого считавший, что спускаться вниз плохая идея, почему-то резко передумал, едва только дело стало касаться брата. — Алекс, пойдемте со мной, с Олли что-то случилось, — полным страха голосом попросил он. — Конечно, — напряженно кивнул тот, первым ступая к лестнице и уже привычно для всех соединяя кончики пальцев. — Идите за мной. Они не успели дойти до лестницы, как внизу раздался еще один выстрел. Это только придало им скорости. — Прекрасно, — проворчал Рихард, когда оба скрылись в темноте. Оставлять ребенка одного, когда в доме явно что-то происходит, было отвратительной идеей, но он успокоил себя тем, что происходит что-то на первом этаже. На втором было относительно безопасно, даже туман уже исчез. Тщательно заперев балконную дверь, он улыбнулся девочке. — Посидишь тут? Я быстро сбегаю вниз и вернусь. Возможно, даже принесу тебе мороженое. Эмилия кивнула, но выглядеть спокойнее не стала. — С моим динозарвом что-то случилось? — спросила она, когда Рихард уже почти вышел из комнаты. — Ну что ты, конечно, нет. Уверен, завтра он снова тебя покатает. Только сиди здесь и не выходи, ясно? Закрыв дверь, Рихард поспешил вниз и быстро догнал Ахима и Алекса. — Дым… или туман, или что это — исчез, — прокомментировал Алекс, а потом потянулся к выключателю и зажег свет в холле, который развеял тьму и в гостиной, и в столовой. — Странно, что они этого не сделали. — Он шагнул еще дальше и заглянул в столовую. — Оливер тут, — вдруг сообщил он и, машинально разъединив руки, бросился в сторону кухни. Ахим последовал за ним. Его брат обнаружился на границе зон кухни и столовой, у стены. Он сидел, согнув ноги в коленях и вцепившись пальцами в волосы, и что-то бормотал. Он явно был не в себе. Рихард быстро оглянулся по сторонам, выискивая Тилля, но нигде его не увидел. Когда он вбежал в столовую, Ахим уже стоял на коленях рядом с братом и спрашивал, что произошло. Рихард подбежал к ним и опустился на пол рядом. Таким напуганным Оливера он не видел никогда. Всегда уверенный в себе, даже чересчур нахальный, он сейчас выглядел почти ребенком, перепуганным насмерть. — Он цел? — спросил Рихард, осматривая его, но не замечая никаких повреждений и даже следов крови. — Вроде да, — немного успокаиваясь, ответил Ахим. Алекс же пошел дальше, в сторону открытой двери в коридор. Они редко ею пользовались, и чаще всего он была закрыта. — Рихард! — позвал он, заглядывая в коридор. — Тут Тилль. Кажется, он без сознания. — Не могу сказать, что я сильно удивлён, — проворчал Рихард, подскакивая на ноги и выбегая из кухни. Если он опять допрыгался до видений, Рих будет настаивать на том, что им пора заканчивать с этим расследованием. Развлечения развлечениями, но это стало слишком опасным. Рихард сам не знал, в какой момент он превратился в такого перестраховщика, готового отступить и уехать, когда вокруг погибают люди. Возможно, с первыми лучами солнца он передумает, но сейчас не сомневался в своем решении. Однако едва ли причиной обморока стали видения. Сердце Тилля билось очень быстро, но ровно и сильно. Не так, как это бывает с ним во время видений. Это немного, но успокаивало. Рихард присел рядом с ним, пытаясь привести его в чувство. — Тилль, Тилль, ты меня слышишь? Он распахнул глаза, обвел его и Алекса шальным взглядом, но совершенно не успокоился. Он зашарил рукой по полу, ища выроненный пистолет. Алекс нашел его первым и, повинуясь минутному порыву, схватил сам. — Где? Где он? Он еще здесь? Вы его видели? А ее? — бормотал Тилль, как будто даже не узнавая их. — Кого? О ком ты говоришь? — Рихард помог ему сесть, тревожно оглядываясь по сторонам, но здесь находились только они, никаких следов посторонних. — Жнец… Тут был Жнец… Где Оливер? Мне кажется, он мог его убить… А еще Марьяна… Он тоже была тут… — Здесь никого нет. — Рихард не сдержался и все же обнял его одной рукой за плечи, пытаясь успокоить, несмотря на присутствие Алекса. Можно подумать, кто-то еще в их компании не догадался об их отношении друг к другу. — С Риделем все хорошо, он жив и даже не ранен. Все хорошо. — Он посмотрел на стоящего рядом Алекса. — Кажется, я теперь понимаю, почему Ангела в таком ужасе вылезла в окно. Алекс обвел изучающим взглядом коридор, нашел все три пулевых отверстия. Похоже, Тилль или стрелял мимо, что маловероятно, учитывая то, каким хорошим стрелком он был, или стрелял во что-то бестелесное. Алекс немного прошел по коридору обратно к кухне, но на полпути остановился и присел на корточки. — Здесь кровь, — сообщил он Рише. — У Жнеца был серп… С него капала кровь, — все еще немного задыхаясь от приступов паники, сообщил Тилль. — Или один раз вы не промахнулись. — Ты можешь встать? — спросил Рихард у него. — Мне кажется, вам с Оливером не помешает что-нибудь успокаивающее. — Думаю, да, — Тилль потер лицо руками, а потом не без труда и Ришиной помощи поднялся на ноги. У него все еще кружилась голова, к горлу подкатывала тошнота, и он испытывал странный, иррациональный страх, хотя сознание начало проясняться. Они втроем вернулись в кухню. Ахим уже поднял брата и пересадил его за обеденный стол. Тот тоже приходил в себя. — Он в порядке, — уверенно сообщил Ахим остальным. — Правда, все еще напуган. — Ну, не прям «напуган», — проворчал тот. — Хотя давненько мне такая хрень наяву не мерещилась. — Что именно тебе мерещилось? — уточнил Рихард, наливая в чайник воду, чтобы напоить обоих чаем с чем-нибудь успокаивающим. Благо его аптечка еще два дня назад обосновалась в столовой. — Да Жнец этот ваш… и так, по мелочи, — Оливер махнул рукой, явно не горя желанием рассказывать о своих страхах. — Мальчики кровавые, — со смешком добавил он, чтобы хоть что-то сказать, и тут же сменил тему: — Слушайте, у нас водки нет? — Кажется, в гостиной, в баре, я видел коньяк какой-то, — сообщил Алекс. — Принести? — О, да, тащите его сюда. Пока Алекс ходил за коньяком, Рихард тихонько выключил чайник, не дав тому закипеть. Пожалуй, Оливер прав, коньяк в данном случае будет более уместен. Оливер быстро плеснул в два стакана коричневую жидкость и посмотрел на остальных. — Кто-то еще будет? Остальные отрицательно мотнули головами. Тогда он протянул второй стакан Тиллю. — Давай, а то бледный, как смерть. — Нет уж, спасибо, мне и так хреново, — Тилль уверенно отодвинул стакан в сторону. — От алкоголя будет только хуже. — Он вдруг нахмурился и обвел взглядом присутствующих. — Где ребенок? С кем Эмилия? Рихард с сомнением посмотрел в сторону лестницы, только сейчас вспоминая о том, что Эмилия осталась одна наверху. — Она в твоей комнате, — сказала он. — Я сейчас проверю, как она. Он метнулся на второй этаж, но вернулся уже спустя полторы минуты. — Уснула в кресле. Я ее пледом накрыл, балкон проверил, все заперто. Что бы это ни было, до второго этажа оно не добралось. Тилль облегченно выдохнул и признался: — У меня есть новая теория. Остальные тут же уставились на него, даже Оливер опустил стакан, на дне которого еще оставалось немного коньяка. — Это какая же? — поинтересовался тот. — Жнец связан с девочкой, но уже не с Катариной. Теперь с Эмилией. Она сказала, что такое уже происходило в их доме. Значит, Жнец уже приходил к Марьяне и Ральфу. И теперь он пришел к нам, стоило нам приютить девочку на одну ночь. — Но… Штефан, Ангела и Петер… Они тут причем? — не понял Рихард. — Если наша теория о том, что двадцать лет назад вся семья погибла, потому что Катарина их не любила и натравила на них Жнеца, верна, то вполне вероятно, эти трое чем-то обидели Эмилию, — предположил Ахим. — Помнишь, Марьяна же говорила, что Ангела ее недолюбливала, вечно делала замечания и все такое. — Да, но Катарине тогда было пятнадцать, Эмилии пять. Неужели пятилетний ребенок может… вызывать какую-то потустороннюю сущность? — Если это происходит подсознательно, на уровне эмоций, то почему нет? — Алекс пожал плечами. — Жнец может появляться сам по себе, по своему расписанию. Но появляясь, он может искать свою дочь, которую он когда-то был вынужден оставить одну. Страдающая от чего-то девочка может становиться своего рода маяком, привлекающим его. — Странно, что Катарина сбежала в таком случае, — заметил Рихард. — Если бы мне однажды удалось избавиться от преследующей меня сущности, а потом она появилась рядом, уже в поисках другого человека, и я единственный знал, что происходит, я бы, по крайней мере, попытался рассказать все родителям ребенка. — Не все ж такие правильные, Айболит, — хмыкнул Оливер. — Она могла просто испугаться. Своя рубашка, знаешь ли, ближе к телу. — А откуда вы знаете, что она не пыталась? — резко поинтересовался Алекс. — Вы с ней хоть раз разговаривали? Вы у нее спрашивали, пыталась она что-то донести до Марьяны и Ральфа? Может быть, вы не заметили, что наши соседи слегка неадекватны? Или вы знаете много людей, которые подобную историю от общепризнанного изгоя восприняли бы серьезно? Легко судить человека, стоя с краю. И совсем иначе все воспринимается, когда что-то сверхъестественное и агрессивное преследует тебя. Уж вы бы должны об этом знать. И должны знать, что не всегда можно что-то сделать… — Алекс! — удивленно осадил его Тилль. — Что на вас нашло? — Извините, — процедил тот, но прозвучало это извинение неискренне. Рихард несколько секунд обиженно смотрел на него, а затем резко встал, так что стул под ним едва не опрокинулся. — Я сделаю нам чай, — отвернувшись ото всех, сказал он, забывая о том, что так и не дал чайнику закипеть. — Во всяком случае, мне кажется, что Эмилии ничего не угрожает, — осторожно заметил Ахим. — Едва ли Жнец настроен агрессивно по отношению к ней. Катарина ведь одна из немногих осталась жива в ту ночь. Тем более если он относится к ней, как к дочери. — Если только этот Жнец не хочет забрать «дочь» с собой туда, откуда он приходит, — пробормотал Тилль. — Возможно, двадцать лет назад Катарину спасло только то, что она сбежала. Это при условии, что женщина, которую мы встретили здесь, действительно та самая Катарина. Иначе единственное, что мы наверняка знаем о той девочке, — это то, что она в какой-то момент бесследно исчезла. — Я постараюсь утром заново проверить всю инфу по ней, — отозвался Оливер. — Более тщательно. Возможно, удастся раздобыть более поздние фотки, потому что пока у нас только снимок из газеты, на котором ей пятнадцать, а по нему сложно делать выводы.