A Golden Cage

Минхо понимает, что должен сказать «нет». Он не должен позволить Джисону совершить то, о чем тот в будущем пожалеет. Они из абсолютно разных миров. Минхо вырос на улице. Фактически улица вырастила его. Он знает, что такое дно, знает каково это – когда нет возможности поесть хотя бы один раз в день. И он научился выживать. Падая и поднимаясь, он по крошечным кусочкам построил свою жизнь. Сейчас он сыт, над головой есть крыша, но всё это – далеко не предел мечтаний. Лишь минимальные условия, необходимые для проживания. Всё это в любой момент может исчезнуть вместе с непостоянной и сомнительной работой. Джисон другой. Его жизнь в корне отличается. Любой бы это сразу понял. Осанка прямая, голова гордо поднята, бледные ладони гладкие и холодные, словно мрамор. Аристократическую стать не скрывает даже мешковатая одежда. Он - птица в золотой клетке, которая могла бы до последнего вздоха жить в идеальных условиях, но которая отчаянно хочет выбраться на волю и бьется о прутья, кричит, но люди вокруг принимают это за пение и даже ухом не ведут. Ему светит сытое и обеспеченное будущее, не требующее физического труда. Подписывай бумажки, прилично выгляди и можешь ни о чем не беспокоиться. Минхо аж на четыре года старше и научился думать головой, а не сердцем. По крайней мере, он так считает. Он боится испортить Джисона. Не хочет тащить его, воспитанного и образованного представителя элиты, к себе вниз, к рабочему классу и сброду, перебивающемуся крошками и прозябающему в тесных комнатах с практически не работающим отоплением. Это все равно что орхидею из комфортабельной оранжереи перетащить в джунгли. Правда орхидея вопреки своей природе отрастила шипы и сама мечтает поскорее выбраться. Именно это беспокоит Минхо больше всего. У Джисона такой возраст, когда хочется вырваться на свободу, проверить себя на прочность. А не пожалеет ли он? В нем бушуют эмоции, которые он тщательно скрывает за холодной маской интеллигенции, он доверчиво тянется к Минхо, не думая о том, как им придется тяжко, когда это всё перерастет в нечто более серьезное, а оно уже перешло на несколько уровней выше положенного. И Минхо ненавидит себя за эгоистичное желание крепко взять его за руку и уехать подальше, чтобы начать новую жизнь. Ненавидит себя за желание выдернуть его из комфортабельной среды обитания и присвоить, такого идеального и неправильного одновременно, себе. Но когда дела пойдут плохо, а они обязательно пойдут плохо, когда ничего друг с другом не будет клеиться и придется кое-как сводить концы с концами, не пожалеет ли Джисон, что променял сытую жизнь с кучей возможностей на выживание в маленькой холодной квартирке? Нет, Минхо не может так поступить. В первую очередь он должен позаботиться о нем. Даже во вред себе. Минхо выдержит, он сильный, он не знает даже как это – без боли. Сейчас он поставит точку. Ради Джисона, не ради себя, плевать он на себя хотел. Они никогда не должны были сойтись. Они слишком разные. Как если бы конюх попросил руки принца. И Минхо, собравшись с силами и засунув все свои пылающие и тщательно скрываемые чувства подальше, уже почти открывает рот, чтобы сказать заранее подготовленные слова, как стоящий на пороге квартиры Джисон делает шаг вперёд и обнимает его, щекой прижимаясь к шее. - Я пойду за тобой. Куда угодно, хён. Не прогоняй. Минхо зажмуривает глаза и стискивает зубы. Он должен. Должен отказаться и сделать больно ради его светлого будущего. Должен развернуться и уйти. Напиться, а лучше уехать из города, чтобы не возникало соблазна вернуться и украсть. Пойти спрыгнуть с моста тоже кажется не такой уж плохой идеей. За то, что позволил себе забыться, позволил сблизиться, поддался желаниям и уже всё-таки испортил его. Он много что должен. В нём разум борется с чувствами. Так, что на куски рвет и выть хочется. Но вместо воя он сжимает чужое плечо ладонью. - Ты хоть знаешь, во что ввязываешься, идиот? - Я знаю, во что ввяжусь, если не останусь с тобой. И я готов всеми способами этого избежать. Решимость в голосе Джисона с необычной силой разламывает на куски всю непоколебимость, которую Минхо на протяжении нескольких лет строил внутри себя. Минхо сам по себе сильный и упёртый. Он многое повидал, многое испытал. Его чуть до смерти ногами не забили, когда он не хотел извиняться перед главарем шайки, которой перешел дорогу. Минхо слышал хруст собственных ребер, но упрямо сжимал челюсти и так и не произнес ни звука. Однако со дня, когда они с Джисоном встретились, всё пошло наперекосяк. Абсолютно. Холодные глаза напротив вдруг начали вызывать дикое тепло. Поэтому он отстраняется, делает шаг в сторону и освобождает проход в узкую темную гостиную. - Обувь на полку только не забывай ставить. В силу жёсткого воспитания скупой на улыбки, Джисон благодарно улыбается и перешагивает порог своего нового дома. Маленького, не очень чистого, с минимумом нужных вещей, с одной жёсткой кроватью и холодной ржавой водой из-под крана. Но это неважно. Всё, чего он хотел всю свою жизнь, - это свобода. И он нашел её в Минхо.