О птичках и их перьях

      Конечно, Фу Хуа видела вторую форму Херршера Чувствительности раньше.       Один раз.       Когда они сражались против нее, и Фу Хуа была больше сосредоточена на том, чтобы защитить Киану и не толкнуть растерянного, случайно родившегося в ее теле Херршера слишком далеко во тьму. Чтобы не превратить всю ту ситуацию окончательно в катастрофу, о чем она никогда после не жалела.       Ее слабость к Сенти, которую она не стала пытаться отрефлексировать или как-то подавить, оказалась всеми бесконечными способами лучшим выбором в жизни Фу Хуа.       Правда, сейчас маленькая слабость превратилась в потребность. Сильную, ошеломляющую и собственническую потребность, в глубине которой Фу Хуа стыдно признаться вслух.       Потребность всегда иметь эту женщину в своей жизни.       Потребность быть для нее самым близким человеком.       Просто желание близости…       Наверное, виновата та самая вторая форма Херршера, что у Фу Хуа крутятся именно эти мысли в данный момент. Форма слишком активно задействует ядро, энергия разливается вокруг Сенти более густая, насыщенная: красная дымка, которая искажает чувства и восприятие противника. И, разумеется, самой Фу Хуа… Или дело в том, что Сенти выглядит слишком эффектно, слишком ошеломительно, слишком потрясающе.       …потому что Сенти ювелирно точно контролирует свои способности и никогда в бою не затрагивает ими Фу Хуа, опасаясь подвергнуть ее опасности.       Выглядит волнующе.       Когда с легкостью удерживает одной рукой тяжелый двуручный меч, небрежно прокручивая его в воздухе и кладя на плечо.       Когда ее волосы короткие. Взъерошенные и дерзкие тем, что Фу Хуа никогда в жизни не имела коротких волос, и тем, как щурятся красные глаза с золотыми зрачками под растрепанными прядками. Никто, кто привлекал взгляд Фу Хуа когда-либо, не имел такой длины. Затылок Сенти очень открыт, и волосы в этом месте кажутся такими короткими, что, наверное, колючие.       Вся линия шеи обнажена, можно рассмотреть крепкие «жилы», проступающие под кожей там, бледный рисунок из вен, и взгляду легче зацепиться за виднеющиеся ключицы.       Фу Хуа ощущает, как все ее тело становится горячим.       Кучка зверей Хонкая, против которых Сенти выпросила сразиться в одиночку, потому что ей было очень-очень скучно и хотелось размяться, никак не переключают внимание Фу Хуа. Должны, но, когда они заперты здесь, в иллюзорном мире Сенти, а в реальности бесчувственны и не способны пошевелиться, Фу Хуа не может заставить себя переживать. Между моментом, как Сенти затащила их к себе, и моментом, когда они умрут, в реальности пройдет не больше пары секунд. Холодная боевая сосредоточенность неизбежно отпускает Фу Хуа.       Поэтому она может сидеть, свесив ноги, на одном из парящих мечей и смотреть.       — И это все, на что ты способен? — в ментальном пространстве, которое не имеет границ, нахальный провоцирующий голос Сенти раздается одновременно звучно и глухо. — Тю, всего-то, — она выглядит разочарованной, поднимает глаза «к небу», демонстративно разминает правое плечо и в следующий момент играючи разрезает бросившегося на нее зверя класса «Колесница» одним мощным росчерком меча.       Сотканный из той самой концентрированной энергии, разливающейся вокруг нее, плащ на ее плечах темно мерцает перьями и взметается за спиной.       Удерживающие его «застежки» — будто темное золото, как ее зрачки сейчас.       И этот горделивый уверенный наклон головы, когда Сенти приподнимает подбородок и издает победный возглас. С интонациями темными, насыщенными и густыми, как чашка горячего шоколада, которая разливается в животе наблюдающей со стороны Фу Хуа теплом.       Дерзкая. Самоуверенная. Опасная. Такая, какой в первую очередь представляется людям Херршер, но Фу Хуа знает Сенти уже очень долго и очень хорошо, чтобы вместо тревожно бьющих в висках инстинктов и опасения… чувствовать странное возбуждение, от которого той самой Бессмертной Эмпирее хорошо, жарко и очень-очень стыдно за саму себя.       И Фу Хуа видит, как работают мышцы рук под кожей, когда Сенти замахивается вновь…       Хм, она заставляет себя агрессивно помотать головой и вытрясти мысли из головы.       — Ну как тебе, старожил, впечатляет? — голос раздается неожиданно в шаге от нее.       — Очень.       Брякает Фу Хуа, не думая, и тут же зажимает рот.       И яростно краснеет.       Кажется, хваленый самоконтроль, за который ее когда-то превозносили одни и ненавидели другие, вышел из строя, как хлам, вместе с Мантрой Клинка и Божественным Ключом.       Подсвеченные алым глаза в ответ ошеломленно моргают и даже теряют свой чуть зловещий вид, приобретая в один миг привычное открытое и по-детски любопытное выражение, когда смотрят на нее.       — Правда? Ты серьезно? — возбужденное счастливое лицо, будто восторженный щенок, которого похвалили. Хотя Сенти больше похожа на птицу. Смелую и яркую. У Фу Хуа слабость к птицам. — Не то чтобы я показала что-то особенное… Зверь класса «Колесница»? Ерунда. А остальных и вовсе не стоит упоминать… Но я все-таки попробовала те пару приемов, которые ты мне показала недавно, старожил! Вышло круто и… Ты правда видела? Ведь видела?!       Сенти стискивает руки в кулаки и едва не подпрыгивает на месте.       Вдоль ее спины все еще стелется потусторонний плащ, она склоняет голову к плечу, наклоняясь к сидящей Фу Хуа, которая хоть и парит в воздухе, но очень близко к земле, потому что высота все же пугает. Седые пряди волос от этого движения выпадают из-за ушей, куда Сенти их машинально заправила ранее, и короткими концами, будто перышками, целуют ее щеки и подбородок.       Придавая чертам странную зрелость и одновременно юношеское нахальство.       Ложась мягкими тенями, которые хочется поцеловать.       Фу Хуа издает недостойный сдавленный звук.       — Ах, это было… показательно. Ммм, да, очень показательно, — она слезает с меча торопливо и даже не очень невозмутимо жестикулирует руками, впрочем, оставить Сенти вот так, заставив ненароком подумать, что она на самом деле плохо справилась, Фу Хуа не может, поэтому, проходя мимо, останавливается и кладет ладони ей на плечи, темные искрящиеся перья… такие мягкие и приятные на ощупь, что Фу Хуа кажется, будто ее пальцы растают, как масло, поэтому она не позволяет себе слишком задерживаться. — Твои боевые навыки — это что-то удивительное. Ты воспринимаешь все, чему тебя учат.       Это чистейшая правда прямиком из сердца и из памяти, потому что Фу Хуа видела старания и прогресс Сенти во время множества их совместных тренировок и мелких столкновений с порождениями Хонкая.       Но сейчас ей нужно срочно отвлечься, и она спешит вернуться в реальность.       — Давай поспешим, сяо ши, уверена, остальные нас уже потеряли, — в конце концов, им еще надо разобраться с разрушениями, к счастью, незначительными, устроенными только что нейтрализованными зверями.       — Мм? Вот как, старожил?..       Задумчивый взгляд Сенти на ее лихорадочном лице не оставляет Фу Хуа, будто лазер, до самого возвращения на базу.

***

      Фу Хуа шумно выдыхает.       Когда ее толкают спиной на простыни, мягкий матрас пружинит от внезапной нагрузки, а бедра придавливает тяжесть чужого тела.       Сенти устраивается сверху и смотрит на Фу Хуа выразительным самодовольным взглядом. Ошеломление в распахнутых лазурных глазах вызывает на ее губах улыбку, от которой у Фу Хуа мурашки пробегают по позвоночнику.       — Нравится то, что ты видишь перед собой, старожил? — Сенти откидывает голову и коротко встряхивает короткими волосами.       Ее колени упираются в матрас, а на ногах не хватает обуви, но плечи и спину — и Фу Хуа чувствует, как плащ укрывает ее ноги неожиданно ощутимым весом — покрывают «перья». Будто крылья. Можно представить, что они неотъемлемая часть другой.       Неизвестно, как Сенти так незаметно смогла втянуть ее в общее ментальное пространство, что Фу Хуа не успела даже понять, пока ее не толкнули. Наверное, потому что обстановка вокруг в точности повторяет их комнату на базе в Солт-Лейк-Сити.       Взгляд Фу Хуа скользит по всем продемонстрированным специально для нее деталям «образа» и не может насытиться.       Пальцы подрагивают от желания узнать.       — Ну же, старожил, не отказывай себе в удовольствии, сейчас нам некуда спешить, — Сенти дразнит, прихорашивается и откровенно красуется. — Можешь прикоснуться ~       И Фу Хуа неожиданно прикасается без лишних отрицаний. Даже если ее лицо горит так сильно, что вот-вот воспламенится, в черных расширенных зрачках выражение интенсивное и восхищенное, когда она коротко, но сильно сжимает чужую талию, а потом руки перемещаются на плечи, ерошат перья плаща, и смело смыкаются за шеей.       — Ты подсмотрела мои мысли, — Фу Хуа обвиняет беззлобно, притягивая другую за затылок к себе.       — Хах, а вот и ни капли, старожил. Ты просто не видела свое лицо со стороны. Мне стоит обидеться, что ты проигнорировала безупречную демонстрацию моих талантов?       Впрочем, это риторический вопрос, сказанный более чем довольным тоном в губы.       Поцелуй получается сухим, горячим и медленным, как патока. И зажигает все нервные окончания разом.       А очень короткие волосы Сенти на затылке оказываются вопреки представлениям невероятно мягкими и пушистыми, будто птичий пух, щекочущими кончики пальцев и сердце.