Белая библиотека в антресоли

      Он сходил с ума. Сходил с ума от рук, от голоса, от шепота в ухо. Он сходил с ума от двоякости всех ощущений. С одной стороны колючий проволочный забор впивался в кожу, с другой, притесняя его, налегал Ван Ибо. С одной стороны колючая проволока угрожающе утыкалась в затылок, с другой Ван Ибо обхватывал его губы своими, словно это был последний глоток воздуха.       Он руками цеплялся за проволоку, как за единственное спасение. Он умирал. А от полного падения его спасал только напор. Напор чудовищный. Словно этого момента Ван Ибо ждал как минимум всю жизнь.       Он давил на него. Чужие руки с щёк перекочевали вниз, по шее, плечам к ладоням, плотно сжатым вокруг проволоки. Ван Ибо обхватил их и прижался ещё ближе. Он повернул голову в сторону, проникая глубже, волной отстранился и снова приник к губам.       Вкус баббл гама, недавно выплюнутого куда-то в траву. Давление рук, снова поднимающихся по его телу вверх. Ван Ибо с силой притягивает его за шею, словно хочет слиться воедино, словно того, что между ними нет и сантиметра свободного места, уже недостаточно.       Сяо Чжань выдыхает через нос. Рискуя, отцепляет руку, ведёт ею до талии Ибо, бёдрами толкается вперёд. И тут же Ибо соскальзывает на нижнюю губу, кусает, тут же обхватывает её своими и откуда-то из груди у него вырывается низкое мычание.       А Сяо Чжань ведёт рукой ещё выше, пальцами вцепляется в дешёвую поношенную куртку, тянет за неё и ему просто везёт, что она не застёгнута. И Ибо отстраняется. Смотрит дико, словно Сяо Чжань только что переступил черту. Приближается вновь стремительно, от скорости стукается зубами, руками тянет отросшие волосы на затылке, в макушку сильнее впиваются колючки.       Три, два, один…

*

      — Как вы нашли общий язык?       — Поцеловались.       И Чжочэн закатывает глаза. Не верит. А Сяо Чжань ничего больше не говорит. Просто потому что яснее ответа тут не найти.       — Дикий. Жуть. Я не понимаю, как ты с ним справляешься, — Ван Чжочэн в раздражении провёл по загривку вверх, взлохматил волосы, — Вот вчера. Пятеро на одного. Весь в ссадинах. Но ведь перебил.       Сяо Чжань молчит. Смотрит вперёд. На все вопросы, которые касаются Ван Ибо у него нет ответов. Просто… он есть. И это всё.

*

      — Посмотри на моё лицо, Сяо Чжань! Посмотри! Это всё этот твой Ван Ибо! Сделай с этим что-нибудь!       — Что ты от меня хочешь? Он отдельный от меня человек. Твоё разукрашенное лицо — не моя забота.       — Да что ты говоришь! А то, что он угрожал мне?       — И как же?       — Если я ещё раз к тебе…       — Так что ты тут делаешь?       Парень даже не нашёлся, что ответить. Сяо Чжань подумал, что в следующий раз этот парень не отделается только фингалом под глазом и разбитым носом.

*

      Ван Ибо врывается в его гараж, почти сносит контейнеры с красками и кистями на них, хватает Сяо Чжаня за шиворот и припадает к его губам. Без слов. Без лишних переживаний.       — Кого ещё разукрасил? — спрашивает Сяо Чжань тихо, как только Ибо отодвигается от него.       Тот смотрит на него, прямо в глаза. Дико и осознанно одновременно. Так, словно хочет и ответить, и заткнуть.       — Они сами, — выдохнул он, снова приблизился, но носом только ткнулся в висок — Сяо Чжань отвернул голову, — Они сами виноваты, — повторил Ван Ибо, всё также коротко и отрывисто.       — В чём же? — спросил Сяо Чжань.       Он прошёлся рукой по спине, плечу, груди, остановил на животе.       — Они… — Ибо замолк. Сяо Чжань провёл пальцами по пупку, — Они целовались с тобой.       — Ты тоже, — просто возразил Сяо Чжань и снова увернулся от очередной попытки Ибо заткнуть его поцелуем, — Побьёшь себя?       — Я — другое, — Ибо поморщился, взгляд перешёл от просто дикого, до яростного.       Сяо Чжань улыбнулся. Рукой провёл по выпуклости на пупке. Вдруг резко подцепил пальцами майку, легко потянул за штангу пирсинга. Ван Ибо испустил грудное мычание, чем-то перекликающееся с рычанием. И всё же не предпринял попыток отстраниться.       — Почему ты — другое? — спросил Сяо Чжань, потянул на нижний кружок, большим пальцем провёл по полоске кожи на штанге. По глазам напротив было предельно ясно, что Ибо всеми силами ещё сдерживается.       — Ты — мой, — хрипло выдохнул Ван Ибо. Сяо Чжань улыбнулся ещё шире, притянул Ибо к себе за талию.       — Кто сказал?       — Я.       — Так нельзя, Ибо, — и Сяо Чжань снова потянул вниз пирсинг в пупке, наблюдая за меняющимися эмоциями на его лице, — Ты же целуешься с другими.       — Нет, — рявкает Ибо и тянет Сяо Чжаня на себя уже сам.

*

      — Дрессировщик, — презрительно фыркает Ван Чжочэн, наблюдая за тем, как очередная попытка Ибо кого-то ударить заканчивается простой угрозой.       — Осознаёт своё влияние, — спокойно поправила его Сюань Лу, выпуская в свободный полёт очередное облачко дыма.       — Не думал, что Сяо Чжань такой.       — Какой?       — Готов на любую мерзость ради блага всех.       — А кто сказал, что для него это — мерзость?       Ван Чжочэн воззрился на неё, спокойно затянувшуюся уже второй раз. О таком повороте он не думал.