Белая библиотека в антресоли

      Ван Ибо аж чуть не подпрыгнул на месте, когда почувствовал, как на плечо к нему опустилось что-то тяжёлое. Однако он сдержался и просто повернулся к чему-то, уже готовя длинную и гневную тираду о том, что неаккуратные пассажиры не дают спать уставшим студентам.       И не сказал ни слова.       Неаккуратный пассажир оказался парнем. Парень преспокойно сопел у него на плече. Ван Ибо наклонил голову вперёд. Вопреки всем его ожиданиям… парня будить не захотелось.       Нет, а вы видели эти мешки под глазами? А это бледное лицо и выпирающие лицевые косточки? Хотя, Ван Ибо был вынужден признать, парень был красив и так.       От последней мысли его злополучное бисексуальное сердце заполошно забилось и он поспешил отвернуться от незваного парня, решившего, что его накачанные плечи — замечательная подушка.       Вопреки всем его убеждениям, Ибо это даже льстило.

—

      Парень сорвался с места, как только электронный женский голос обьявил остановку, которая была всего в пяти минутах езды от остановки Ибо. Он только скользнул взглядом по Ибо, нахмурился, видимо, не понимая, почему это его маска слезла к носу, а шапка — к макушке, и выскочил в морозное утро.       Ван Ибо проводил лохматого парня заинтересованным взглядом. Тот весьма неуклюже поправил лямки рюкзака, чуть не поскользнулся на заледеневшей луже и потопал куда-то прочь. Ибо не успел увидеть, куда именно, так как автобус, не считаясь с его подсознательным желанием проверить, всё ли с парнем будет в порядке, отъехал от остановки.

—

      На следующее утро Ван Ибо, промёрзший, забегал в первый автобус даже с некоторым предвкушением. А морозы морозили нещадно. У Ван Ибо отваливался нос.       А на третьей остановке он понял, что ему снова не суждено отоспаться. На плечо снова бухнулось что-то тяжёлое.       Ван Ибо даже с некоторым предвкушением покосился на парня (ну а кто ещё это мог быть?). И очень даже искренне вылупился. Кажется, парень вообще не спит. Мешки под глазами как будто увеличились раза в три.       — Ты вообще спишь? — сочувственно прошептал Ибо, снимая с головы свою шапку, приподнимая голову незнакомца и подкладывая шапку под неё. Откуда-то сбоку послышался девичий смешок и Ван Ибо, сам от себя такого не ожидая, прислонил палец к губам, умоляя быть потише.       Парень на плече сладко замычал и чуть не бухнулся с плеча. Ибо мужественно вернул его голову на место.

—

      А сегодня он забыл шарф. Не в смысле Ибо, а в смысле парень. Который явно был студентом. И не просто студентом, а каким-то очень неуклюжим и забывчивым студентом.       Ван Ибо уже прям не знал, что делать. Порылся в своей сумке, достал яблоко и бутерброд собственного приготовления. Подумал, достал ручку и оторвал уголочек бумажки и накалякал парочку слов. Сделать это ровно в автобусе не представлялось возможным, но Ибо всё равно в конце концов оказался довольным.       Что он делал и зачем он делал, он не знал.       Однако засовывая яблоко, бутерброд и записку в чужой рюкзак, он чувствовал себя предельно довольным.

—

      — Спасибо, — хрипят ему в ухо на следующее утро и Ван Ибо, привыкший к тяжести на плече, но никак не к чужому голосу, всё-таки подпрыгнул от неожиданности.       — Что? — проблеял он, не сразу осознав, что неизвестный парень, который уже который день спит у него на плече, наконец с ним заговорил.       Прежде чем ответить, парень очаровательно чихнул. И Ван Ибо стало тут же многое понятно. И усталость, и маска… однако не то, почему парень каждое утро куда-то ездил, если болеет.       Ван Ибо с трудом подавил порыв его отчитать за такое наплевательское отношение к себе.       — Это же ты мне яблоко подложил? — прохрипели ему в ответ.       — Там ещё бутерброд был.       — А, — парень неловко отвёл взгляд, — Прости, я не смог.       — Почему?       — Баклажаны.       — А, — только и крякнул в ответ Ибо, хотя на самом деле не очень понял. А что вы от него хотите? Он тут вообще-то ещё в прострации, что этот парень с ним заговорил! А парень посмотрел на него и, кажется, улыбнулся. Глаза над маской, во всяком случае, превратились в месяцы.

—

      Опять без шарфа.       Кажется, Ибо с ума тут сойдёт. Мало того, что заботится о человеке, имени которого даже не знает. Так ещё и каждую деталь замечает. И что сопение стало тяжелее, и что шарф забыл, и что рюкзак в два раза раздутее.       Ван Ибо совсем недолго раздумывал прежде, чем обмотать свой шарф вокруг шеи парня.

—

      А на следующее утро парень появляется в шарфе Ибо, садится рядом с ним и его глаза-полумесяцы говорят всё, что тот не говорит вслух. Не хочет или.?       — Всё в порядке? — спрашивает Ибо и, кажется он и правда звучит взволнованно, потому что парень вдруг тянется к телефону, быстро что-то там набирает и показывает Ибо. «Голос пропал. Не волнуйся. Меня зовут Сяо Чжань»       — Не волнуйся, — передразнил его Ван Ибо, но заметив удивление в уставших глазах, поспешил добавить, — Я Ван Ибо.       И уже снова насладился прекрасными глазами-полумесяцами.

—

      Следующие два дня Ван Ибо себе места не находил. Его парень не приходил. И с одной стороны — правильно, пусть отлёживается дома. А с другой… а вдруг что-то случилось?       И только когда Ван Ибо увидел знакомую лохматую чёлку, он смог расслабиться. А случилось это на четвёртый день. И Ван Ибо испытал ужасную гей-панику.       Сяо Чжань был без маски. И он был просто… божественно красив.       Ван Ибо так и сказал ему, когда тот, сверкая улыбкой и провоцируя тахикардию у одного молодого сердца, сел рядом с Ибо.       Сяо Чжань улыбнулся ещё ярче и половина его лица в смущении скрылась в шарфе. В шарфе Ван Ибо. Всё. Конец. Программа ван-ибо.ехе перестала работать.       А перед тем, как выйти, Сяо Чжань оставил непозволительно сильно влюблённому Ибо свой номер.       Он тогда ещё не знал, на какой шквал сообщений себя обрекает. Но кто сказал, что он будет против?