Light of dark

Напряжение сдавливает каждую мышцу тела, внутри неприятный скрежет, странный и совсем незнакомый Чонгуку. Он смотрит на подошедших гостей и встречает взгляд янтарных глаз. Ему сначала кажется, что это глюки — померещилось, но вот Тэви подходит с Джином и каким-то темноволосым альфой, ослепляющим своей, не к месту, широкой тошнотворной улыбочкой. Чон сразу вспомнил ее, потому что именно с таким фейсом, этот изворотливый червь пытался в одно время толкать дурь на территории драконов. Думал, помоется, приоденется, так его никто не узнает? Так оно и должно быть в принципе… Только вот у Чонгука всегда была отменная память на мразотных типов, бесполезно заселяющих их земной шар. Прокрадывается даже некоторое разочарование, что такой необыкновенный омега, как Тэви, может водиться в компании подобной швали. Чонгук сканирует его взглядом с ног до головы, неосознанно облизывая нижнюю губу. На омеге были чёрные ботинки и в тон кожаные джинсы, обтягивающие стройные длинные ноги. Белая широкая рубашка навыпуск прикрывала ягодицы, а её верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вид на изящные ключицы медовой кожи. Волосы немного вились, чёлка спадала на лоб, задевая длинные ресницы манящих глаз, которые сейчас смотрели в ответ. Создание на свет этого чуда было явно с целью — сводить с ума. Чонгук ещё раз бросает взгляд в сторону альфы, который, непозволительно близко, стоит к (его) омеге, затем снова на Тэви и напрягает скулы, чтобы хоть как-то облегчить, нахлынувшую вдруг злость.  Вообще не помогает. Не так он себе представлял их встречу. Джин вежливо представляет всем своего гостя, но никто не спешит пожимать ему руку, кроме Намджуна. Хосок и Юнги лишь неохотно кивают, подавляя неистовое желание плюнуть ему в рожу. Его замы такие же, как и сам Гук — они находились не на своей территории и лишь поэтому, должны были переступать через свои желания.  Встреться им эта мразота на улице, отделался бы далеко не плевком. Чон совсем не слышит о чём там они разговаривают, он смотрит только на одного, пока вдруг, этот самый падальщик не уходит от них к другим. Чонгук хмурится ничего не понимая, и уже в следующую секунду Джин объясняет, что омега с альфой были не вместе, а просто пришли одновременно. Дракон прям ментально ощущает, как эта информация начинает его расслаблять, и это не есть хорошо.  Это очень даже плохо. — Знакомьтесь друзья, это мой друг Ким Тэхён. — Джин представляет Тэви, вгоняя альфу в ступор.  Ким Тэхён? Чонгук не ослышался? Хотя, если учесть его профессию, псевдонимы для них обычное дело. Но, ведь у него было достаточно времени, чтобы сообщить своё настоящее имя, однако Тэви предпочёл, чтобы альфа не знал. Становится даже обидно, Чонгук хотел найти омегу, как только разгребёт свои проблемы, а оказывается не смог бы, не зная настоящего имени. Он ничего не знает о человеке, который волнует его на протяжении целого месяца. Чёрт, как он мог не подумать о том, что певцы используют псевдонимы? Ведь догадывался, что имя странное и совсем ему не подходит, но то что оно может быть не настоящим, не сообразил. Чонгук хочет его спросить о причине, хочет, но не будет. Сейчас он не в том положении, чтобы омега перед ним оправдывался.  Пока ещё, не в том. Чон даже не понимает, что сидит и молчит, привлекая к себе общее внимание. — Я тебя знаю, — Хосок наблюдавший за загрузившимся другом, решает вмешаться. — Ты выступал у нас в клубе. Тэви, верно? — спокойно спрашивает он, кидая короткий взгляд на Чонгука. Хосок хорошо знает друга, Чонгук мысленно ухмыляется — «всегда был догадливым, чертеныш». Омега немного теряется от вопроса, что не ускользает от тёмных глаз, но быстро берёт себя в руки. — Всё верно. Тэви — сценическое имя. — вынужденно объясняет Тэхён. Джин подает ему стакан виски и омега отпивает немного, поднимая такой взгляд на Чонгука, будто хотел бы извиниться. Неужели, Тэхёна волнует, о чём он может подумать? Тогда, возможно, у них взаимный интерес друг к другу? — Кстати, да, — подключается Мин. — Не хочешь спеть для друга? — совершенно не стесняясь предлагает альфа, кивая на Джина. — Ой, да перестаньте. — мгновенно краснеет Сокджин. — Он здесь не… — Конечно, Джин-и, — аккуратно перебивает его Тэхён. — Я спою, если ты хочешь. Наступает неловкая тишина, все ждут ответа омеги, который несколько раз моргает, бегая по всем лицам, будто ища в ком-то поддержку, а затем поворачивается к Тэхёну с такой же неловкой улыбкой. — Я очень люблю твой голос, Тэхён, — спокойно начинает омега. — И буду счастлив, если ты споешь. — С удовольствием! — с тёплой улыбкой отвечает он. — Пойдем, покажешь где тут что. Омеги уходят в сторону рояля за котором стоит аппаратура, а друзья ухмыляются глядя на Мина. — Не благодари, Джин-и! — кидает им вслед Юнги, на что получает от того взгляд молний. Чонгук провожает их взглядом и тяжело вздыхает. Все планы к чертям. Он ведь не хотел здесь задерживаться, а оставлять (его) светлого омегу с толпой грязных гиен, кидающих на него свои слюнявые взгляды, просто непозволительно. Его голова уже разрывается от хуева-тучи мыслей, не трудно представить, что было бы реши он уйти. Нужно выпить. Альфа залпом запрокидывает в себя виски, которое было уже почти на дне, затем по новой наполняет больше положенного и садится на диван, принимаясь наблюдать за действиями Тэхёна. Они находятся на противоположной стороне зала: певец возится с аппаратурой, очень умело настраивая ту в тональностях, которые ему необходимы. Джин наблюдает, оставаясь рядом, а затем что-то говорит Киму и омеги начинают смеяться. Чонгук не слышит его смех, но видит неподдельные эмоции, искренний взгляд полный радости и понимает, что хочет его видеть постоянно. Очень красиво. Спустя пару минут Ким подходит к роялю, ставит на него подставку для микрофона, затем тянет сам микрофон и, присоединив его, присаживается на табурет, с самой ровной осанкой, которую можно держать. Джин облокачивается сбоку инструмента, а люди вокруг начинают затихать, подходя ближе. Чонгук завороженно смотрит на изящные длинные пальцы, которые мастерски проходятся по клавишам и нежная мелодия начинает изливаться от инструмента, впитываясь во все стены, потолок, и отбиваясь в самом сердце главного дракона. Затем Тэхён прикрывает глаза и к мелодии подключается низкий тембр, просто уволакивающий в свою глубину. Мужчина следом за омегой закрывает глаза и его выносит из сознания. Он чувствует вибрацию во всем теле, но совершенно не чувствует поддержки дивана на котором сидит. Гук будто парит, голос ангела в сочетании с алкоголем, невероятный коктейль. Крышесносный наркотик. Чонгук не знает сколько он просидел, унесённым в эйфорию, но когда открыл глаза омега уже не пел, а злость вернулась с новой силой. Тэхён стоял с каким-то альфой, который приобнимал его пока их фоткали на чей-то смартфон. Его улыбка была совершенно не искренняя, поза ужасно скованная — видно, что ему это не нравилось и от этого ни чуть не легче.  Никто не смеет касаться его, если Тэхён того не хочет.  Следом подошёл другой незнакомец и опять чужие руки касались его талии, сжимали её. Чистая злость начинала концентрироваться, бурлить в каждой вене. Чон до боли сжал в руке стакан, который вот-вот треснет от тяжести хватки, и впервые думал о том, чтобы свернуть кому-то шею из-за омеги. — Чонгук, успокойся, — ладонь Хосока ложиться поверх чонгуковой, призывая ослабить хватку. — Ты сейчас его разобьёшь. — говорит он настороженно. — Пойду покурю. — рычит дракон, грубо выдёргивая свою руку. Хосок совсем не злится на друга, только кивает — знает, когда тот в гневе, его лучше не трогать. Чонгук допивает жидкость до конца, оставляет стакан на столе и последний раз глянув на Кима, направляется на террасу.  И не видит, как его провожает взгляд янтарных глаз.                                                                            *** Хосок не первый раз видит таким Чонгука, но это первый раз, когда альфа такой из-за омеги. Он не вмешивается, когда чувствует как сильно сгущается аура друга, из-за чего даже дышать становится тяжелее. Но не может не реагировать, когда замечает, как сильно Гук сжимает стеклянный стакан. Мужчина прекрасно понимает, что если друг его разобьёт, только привлечёт к себе больше внимания. А Чонгук это ненавидит. Поэтому старший аккуратно, чтобы ещё кто-то не заметил, поддаётся к нему и осторожно накрывает своей рукой ту, которая с силой сжимала стекло. — Чонгук успокойся, — друг резко поворачивается на него. Сейчас Гук выглядел пугающе, а тёмные глаза выражали один гнев. — Ты сейчас его разобьёшь. — так же тихо предупреждает.  Хосок чувствует, что рука не расслабляется, а глаза друга смотрят так, будто не видят его, но затем Чон словно приходит в себя и откидывает его ладонь.  Зная Чонгука, совершенно предсказуемая реакция. — Пойду покурю. — сдержанным рычанием предупреждает Чон, последний раз взглянув на омегу и быстрым шагом уходит прочь. Хосок провожает друга взглядом, а затем бросает его на омегу, замечая, что тот тоже смотрит в спину Чонгуку, а после и вовсе идет за ним следом. Он никогда не лезет в личные дела Чона, и тем более, их разговоры никогда не касались омег, однако сейчас он почему-то чувствует настороженность. Очень странно, но этот певец не вызывает никого доверия. Мужчина берёт себе на заметку — проверить Ким Тэхёна, как только представится возможность.                                                                                     *** Терраса встречает своим одиночеством, дождь уже прекратился и теперь из-под бушующих тёмных облаков, выглядывала полная ярко оранжевая луна. Чонгук встаёт у самого края, облокотившись о железное, всё ещё влажное ограждение и, вздохнув полной грудью, всматривается в даль никогда не спящего города. Напряжение не отпускает до конца, мыслями он все ещё видел те грязные руки, ползущие по спине чистого ангелочка. Как ни крути, уже бесполезно отрицать — Тэхён его волнует, как омега и с этим, как можно скорее, нужно что-то решать. Выпрямившись, мужчина достаёт из кармана брюк пачку «Mackintosh», фыркает, что забыл поменять их на «Dunhill», приставляет фильтр к губам, щелкая зажигалкой и затягивается так глубоко, будто это его личное успокоительное. Терпкий дым проникает в лёгкие, в мозг, застилая непрошенные мысли и ослабляя прильнувшую злость. Он с наслаждением выдыхает облако дыма, чувствуя, как под тонкую рубашку просачивается холодный ветерок. Забыл, что оставил пальто в машине, не думал, что оно может пригодиться. Сзади ощущается чужое присутствие и ему не нужно оборачиваться, чтобы понять кто это. — Решили сбежать от фанатов? — обычным тоном разрушает тишину, так и не обернувшись. — Возможно. Тэхён становится рядом, смотря в даль, как и мужчина, а Чон непроизвольно вдыхает уже полюбившийся аромат мускуса. Так то лучше.  — А от кого бежали вы? — абсолютно спокойно спрашивает Ким. — Зачем согласились петь, если не любите всё это? — все также смотря на дома, Чон задаёт другой вопрос, предпочитая не отвечать на тот. — Не люблю, — вздыхая признаётся Ким. — Но мне не сложно, тем более для Джина. Он хороший и сам бы никогда не попросил, даже если бы хотел. — Лучший скромен в своей речи, но решителен в своих действиях. — после недолгого молчания, произносит Чонгук, и он намекает не на Джина. — Всё что не делаешь, нужно делать хорошо, даже если совершаешь безумство. — будто для себя же произносит омега. Мужчина поворачивает к нему голову, разглядывая красивый профиль. Тэхён так же поворачивает свою и альфа может рассмотреть его идеально красивое лицо, настолько, близко: кожа светлая, немного даже бледная, на кончике носа маленькая родинка, очень странно вписывающаяся в общий вид, губы в необычной форме сердца, а невероятные янтарные глаза, в которые не хочется переставать смотреть, сейчас так же рассматривали его. Чонгук замечает, что его зрачки увеличены, видимо, выпил не мало. Можно даже не гадать, кто к тому причастен… Наму бы лучше присматривать за своим омегой.  — Поделитесь, господин Чон? — спрашивает Ким, показывая на сигарету. А вот это неожиданно.  — Чонгук. — Что? — не понимает Тэхён. — Просто, Чонгук. — говорит дракон и теперь уже поворачивается всем корпусом, протягивая раскрытую пачку. — Не думал, что ты куришь. — заговорил он и вовсе неформально, видя, как на лице напротив проскальзывает некоторое смущение. Мило. — Очень редко. — всё же отвечает Тэхён и, вынимая своими длинными пальцами сигарету, прихватывает её влажными губами, на которые Гук невольно засматривается. — Иногда, мне это нужно. Звучит как-то печально. Чонгук щёлкает зажигалкой и вспыхнувший огонёк освещает лицо Тэхёна, из-за чего янтарные глаза на мгновение завораживают, становясь ярко оранжевыми, как луна, освещающая эту ночь. Волшебно. — Не спросишь, почему я не называл своего имени? — теперь уже корпусом поворачивается Тэхён, следом переходя на неформальную речь. Расстояние между ними было ничтожно мало, что позволяло ощущать жар чужого тела, хотя омега тоже находился в одной рубашке.  — Могу предположить, что не хотел давать повод для сближения. — честно предлагает Чонгук. Ким выдыхает дым в сторону и смотрит уверено, словно пытаясь уловить мельчайшие эмоции Чона. Образ нежного ангела, размывается под этим пронзительным взглядом, Чонгук улавливает вибрацию чужой ауры, понимая, что та довольно сильнее, чем её показывают. Тэхён может быть ещё интереснее, чем дракон предполагал…  — Ты же заметил, что интересен мне, не так ли?  — Вовсе не из-за этого. — так же честно признается Ким, с каким-то любопытством заглядывая в чёрные глаза. — Боюсь истинная причина может быть слишком откровенной, не думаю, что время для подобных признаний подходящее. Воздух накаляется, уже только от этого ничтожного признания, Чонгук сокращает расстояния до минимума, хотя рядом даже не дёргаются, когда он шепчет в самые губы: — В таком случае, если я признаюсь, что желаю поцеловать тебя, — Чонгук видит вспыхнувший огонёк в чужих глазах, прежде чем продолжает. — будет ли это неподобающе с моей стороны? — Будет ужасно неподобающе, — альфа отклоняется назад. Неужели ошибся? Тэхён прирывается затягиваясь никотиком и приближается сам, договаривая: — Откажись я. Ким впивается в его губы сладким поцелуем, слишком агрессивно, прислоняя его к ограждению с немалой силой. Тэхён не из слабых омег, что не скажешь по его виду, Чонгук чувствует его напористость, то как он сам хочет управлять процессом. Однако дракон хватает его за талию и чуть приподняв, разворачивает на своё место не отрываясь от губ и зажимая в ловушке. Омега не успевает сообразить, как инициативу перехватывает альфа. И он не против этого. Чон сминает его влажные губы, чувствуя горьковатый привкус табака и алкоголя, нежно целует шею, спускаясь к ключицам. Тэхён откидывает голову, позволяет, ощущая, как собственнически мужчина жмет талию, вспомнив, как её касались другие. Сильные руки спускаются к бёдрам, Ким непроизвольно выдаёт стон, которым Гук пользуется проникая языком в приоткрытый рот. Тэхён охотно отвечает. Они оба пьяны, оба не могут остановиться, но когда Чонгук едва касается его кожи, проникая под рубашку, омега резко его отдергивает и отходит на шаг. Губы у обоих красные, дыхание тяжелое, Чонгук видит потерянные глаза Тэхёна и ощущает себя совсем неправильно. Страх, он видит его. Так не должно быть. Мужчина хочет подойти, но тот снова отходит на шаг, вперившись большими испуганными глазами. — Тэхён? — осторожно зовет он. — Я сделал что-то не так? Прости, если перешёл черту. — стоя на месте договаривает Чон, не желая спугнуть его. — Нет, это я виноват. — тихо произносит Тэхён, обнимая себя руками. — Это же я начал… Прошу простить меня, я не хотел. Это, наверное, из-за алкоголя. — извиняется, будто провинился. Чонгук совсем не понимает в чём причина его страха, но понимает, что не хочет видеть его таким. Однако и отпустить сейчас не может, он уже для себя лично решил, что Тэхён ему нужен. А значит, он должен сделать его своим. — Не говори так. — призывает Гук. — Ты знаешь, что я хотел этого и как я понял, ты тоже. — озвучивает то, что сам почувствовал. Только почему Ким не признаётся, непонятно. — Мы же не маленькие дети, зачем обманывать себя? Тэхён выпучив глаза смотрит на Чонгука, видно, что он совсем не ожидал, что альфа будет настолько прямолинейным. Дракон всё же делает шаг, подходя к нему медленно, когда убеждается, что тот не против, берёт его за руку, целует её, чувствуя легкую дрожь чужого тела. Чон ловит сожалеющий взгляд и совсем тихо говорит: — Тэхён, я уже давно понял, что меня тянет к тебе, ровно как и то, что это взаимно и с твоей стороны. — альфа ненадолго замолкает, собираясь с мыслями, чтобы озвучить такое: — Давай, попробуем? Глаза Кима расширяются сильнее, он качает головой и забирает свою руку. Снова страх, совершенно непонятный и необоснованный.  О чем он думает? Чего боится? Неужели его? — Я не могу. — опять отходит Тэхён, опять обнимает себя за плечи. — Ты не знаешь, о чем просишь. — выговаривает и резко убегает внутрь. Чонгук не успевает его удержать, но идёт следом. Он заходит в зал, оглядывается, однако нигде его не находит, затем смотрит на идущего к нему с удивлённым лицом Хосока и догадывается, что тот его видел. — Где он? — сразу спрашивает Чон, не давая и шанса высказать что-либо. — Он забежал весь запыхавшийся, сказал Джину, что срочно должен уйти и убежал. — объясняет правая рука. — Что случилось? Ты что-то ему сделал? — осторожно спрашивает Хосок. — С ума сошёл? — вскидывает бровь Чонгук, поражаясь невероятности вопроса. Он конечно не святой, но не из тех, кто трогает омег. — Я сам ничего не понял. Гук сжимает челюсть от злости, которую не может контролировать. «Нужно было его поймать и выяснить все на месте» — думает альфа, а затем бросает взгляд на своего друга, роняя в слух: — Я должен его найти. Чонгук проходит мимо Хосока, только не к остальным, он уходит совсем. Не сможет больше оставаться здесь, прекрасно зная, что мыслями будет уже не с друзьями. Столько вопросов на которые нет ни одного ответа. И чтобы их найти, для начала нужно отыскать того, кто эти вопросы в нём поселил. Ему нужен Ким Тэхён.