Дерзай!

Обычно Гу Фэй терпеть не мог, когда его втягивают в разную херню, да и сам старался в передряги не лезть. Но он родился и вырос в таком месте, где неприятности происходят каждый день. Мыльные оперы, которые крутят по телеку, в сравнение со здешними происшествиями нервно курят в сторонке. Когда становилось особенно скучно, Гу Фэй развлекал себя наблюдением разворачивающихся по лучшим канонам «Санта-Барбары» драм. Все эти люди, безнадёжно борющиеся с судьбой на самом дне, долгое время были его вдохновением при написании песен для Дин Чжусинь. Ты видишь, как он впадает в отчаяние, но всё равно улыбается и смеётся вопреки всему. Что-то подобное избиению лежащего на земле Ли Баого были обычным явлением здесь. Ли Баого или кто-то другой ‒ всё одинаково скучно. Раньше Гу Фэй просто постоял бы несколько минут, наблюдая за изуверствами, а затем уехал домой. Но сегодня он не мог просто стоять и смотреть. После того, как Цзян Чэн понял, что человек на земле действительно является Ли Баого, выражение его лица изменилось так внезапно, что Гу Фэй опешил: непонятно ‒ то ли Цзян Чэн в шоке, то ли растерян. Если бы Гу Фэй знал его лучше, как, например, Ван Сюя, то непременно схватил бы его и не дал сдвинуться с места. Обычно в такой ситуации никого не избивали до смерти: обе стороны не являлись образчиками порядочных людей, а тумаки были весьма заслуженными. Сломать пару костей и пролить несколько капель крови ‒ это ли не хороший урок и способ избавиться от нерешённых вопросов? Цзян Чэн ничего не сказал, молча развернулся и направился к месту действия. Гу Фэй внезапно испытал неописуемое чувство. Сочувствие? Нет, вряд ли ‒ в мире слишком много людей, которые нуждаются в сочувствии, да и не имеет значения кто кому сопереживает. Наверное, это беспомощность. Гу Фэй не знал, что у Ли Баого есть младший сын, также он понятия не имел, правда ли этого сына отдали в приёмную семью из-за того, что не могли позволить себе содержать его. Гу Фэй ни капли не удивился бы, узнай он, что такой человек, как Ли Баого, просто продал ребёнка. Невозможно узнать, что чувствует Цзян Чэн. Его гордый темперамент в корне отличается от тех, кто вырос в этом месте. Когда такой человек сталкивается с подобным окружением и с таким отцом… Бог знает, что из этого выйдет. Так или иначе, Цзян Чэн подошёл к тем людям в полном молчании. Возможно, потому, что его отношения с Ли Баого были довольно прохладными, на его лице не отразились ни встревоженность, ни озадаченность, ни злость. Гу Фэй лениво потянулся и медленно двинулся вслед за Цзян Чэном, на ходу надевая очки. Цзян Чэн не пытался остановить драку, он даже не издал ни звука. Бросив сумку возле стены, он подошёл и просто ударил локтём по спине мужчины, который в этот момент пинал визжащего Ли Баого по голове. Гу Фэй, испытав подобное на себе, точно знал ‒ локтями этот парнишка работает отлично. От удара человек закричал и резко развернулся. Гу Фэй узнал в нём работника со сталелитейного завода по прозвищу Да Дяо. Неизвестно, было ли это правдивое прозвище или шуточное. Все эти люди были заядлыми картёжниками, и каждый из них считал, что мухлевать позволено только ему, другим же это запрещено. Прежде чем Да Дяо успел отреагировать, Цзян Чэн с размаху врезался лбом в его переносицу. Гу Фэй внезапно ощутил легкое покалывание в носу. Сразу после удара Цзян Чэн схватил Да Дяо за воротник и отшвырнул его в сторону. Мужчина споткнулся и упал в объятия двух своих подельников, стоящих позади. Те, кто в этот момент избивал Ли Баого, тут же поняли, что кто-то напал на них, и, громко матерясь, обратили своё внимание на Цзян Чэна. ―Блять! Что за нахуй?! ― один из них выругался и замахнулся кулаком на Цзян Чэна. К вящему удивлению Гу Фэя, Цзян Чэн даже не потрудился увернуться. Он бросился вперёд, прямо на летящий ему в лицо кулак, позволил ему скользнуть мимо уголка своего глаза, а затем с силой впечатал собственный кулак в левый глаз нападавшего. И вот так эти люди, которые всё ещё пребывали в замешательстве, пришли в полную ярость. Моментально позабыв про лежащего на земле Ли Баого, они дружно кинулись на Цзян Чэна с поднятыми кулаками. Гу Фэй нахмурился и огляделся по сторонам. К сожалению, земля вокруг оказалось чистой ‒ ни единого кирпича не нашлось на случай, чтобы помочь, если Цзян Чэна выведут из строя. ―Не бейте, не бейте! ― вопил во всё горло Ли Баого, свернувшись калачиком и закрыв голову руками. Те люди, что бросились к Цзян Чэну, даже не обратили внимания на его крики. Хоть ни у кого из них не было оружия, всё же они были крепко сложенными и крупными мужчинами ‒ удар кулака одного из них мог сбить с ног. «Один, два, три, четыре.», ― мысленно сосчитал Гу Фэй. ― «Цзян Чэна окружили четверо.» Был ещё один, который просто не мог протиснуться сквозь плотное кольцо товарищей и прыгал вокруг, пытаясь найти себе место. Но, прежде чем этот человек успел прыгнуть в третий раз, кто-то из его подельников вылетел из круга и шлёпнулся на землю. Цзян Чэн выбил его. Сам парень тоже выбрался из оцепления и со всей дури пнул лежащего мужчину ногой в живот. ―Сука! ― взревел Да Дяо, размазывая кровь по лицу. Подпрыгнув, он ударил Цзян Чэна ногой в спину: пируэт был безобразный, но в то же время полный силы. Цзян Чэн, спотыкаясь, сделал пару шагов вперёд, затем остановился и вытер рукой уголок рта. Он обернулся и заметил, что Да Дяо собирается нанести следующий удар. Цзян Чэн не шелохнулся, и, когда Да Дяо подскочил к нему, он внезапно наклонился вперёд и бросился к нему навстречу, целясь рукой прямо в…да дяо. Получивший сокрушительный удар Да Дяо даже не смог издать ни звука, просто упал на землю, задыхаясь от боли ‒ лицо покраснело и некрасиво скорчилось, а рот открывался и закрывался как у выброшенной на сушу рыбы. Гу Фэй поправил очки: если он правильно понял, Цзян Чэн не попал этим ударом прямо в «точку», иначе Да Дяо уже потерял бы сознание от болевого шока. Он промахнулся случайно или даже в такой ситуации контролирует свой взрывной темперамент? Приятели Да Дяо, узрев его полную трагичности позу, на мгновение застыли в нерешительности. Вот их подлинная суть: избивая кого-то вроде Ли Баого, они вели себя словно отважные рыцари, но как только сталкивались с кем-то настолько отбитым, как Цзян Чэн, мгновенно поджимали хвосты и ссались в штанишки. Они отчаянно боялись вступать в драку один на один, но и для того, чтобы накинуться толпой, нужен кто-то, кто поведёт всех за собой. Таких смельчаков среди них, конечно, не было. Но пока эти трусихи стояли столбами, Цзян Чэн уже снова бросился к ним, яростно ударив того, что стоял немного впереди остальных. Ах, этот сюэба всё схватывает на лету. Для этого удара он подпрыгнул, как это сделал Да Дяо, правда его движения оказались гораздо, гораздо красивее. Более того, он использовал своё плечо, ударив им в подбородок противника в момент приземления. Мгновенно нокаутированный мужчина рухнул на землю. Гу Фэй не знал, прикусил ли тот язык или его зуб оказался выбит, но, когда упавший мужчина отнял руку ото рта, вся его ладонь была испачкана в крови. Увидев двух поверженных товарищей, оставшиеся трое, вероятно, почувствовали некую угрозу, но, зная о своём численном преимуществе, одновременно бросились на Цзян Чэна. Цзян Чэн уже был ранен, когда его окружили в прошлый раз, в этот увернуться из оцепления не удалось. Гу Фэй прекрасно разглядел, как ему досталось несколько сильных ударов в живот и рёбра. Вздохнув, он пошёл в сторону дерущихся. Сойдя с тротуара, Гу Фэй заметил, как Цзян Чэн сбил одного из нападавших с ног. Тот упал лицом в землю и получил серию быстрых и точных ударов, два из которых пришлись на шею ‒ мужчина разрывался между кашлем и воем. Те двое, которым не удалось оттащить Цзян Чэна, подняли ноги и одновременно пнули его в спину. После пары таких ударов Цзян Чэн замахнулся рукой назад и схватил одного из противников за ногу, а затем, резко дёрнув и повернувшись всем телом, надавил на неё. Человек оказался не из гибких, и он явно не мог выдержать даже такой неполный шпагат. Он застонал от боли, но сил не хватило и на удар рукой, что уж говорить о ногах. В этот момент последний из нападавших поднял ногу, метя в затылок Цзян Чэна. Гу Фэй заметил это. ―Эй! ― крикнул он и ловко вытащил толстенный словарь из школьной сумки. Когда мужчина задрал голову, Гу Фэй яростно швырнул словарь ему в лицо. Это был англо-китайский словарь. Лао Лу каждый раз бесился, когда кто-нибудь приносил подобное на его урок. Книжка была дешёвой, но тем не менее, довольно практичной, в твёрдом переплёте. Гу Фэй до этого ни разу не открывал её, поэтому она сохранилась в том виде, в котором была при покупке ‒ даже не раскрылась в полёте, впечатавшись в лицо будто кирпич. Поражённый силой знаний мужчина остановился и уставился на Гу Фэя. Гу Фэй молча подошёл, поднял словарь с земли, обтёр его об штаны и убрал обратно в сумку. В то же время Цзян Чэн отпустил ногу лежащего на земле мужчины и встал. ―Ты, блять… ― избитый словарём уставился на Цзян Чэна, не находя слов. Цзян Чэн перебил его: ―Ещё что-нибудь есть? Двое: лежащий на земле и стоящий неподалёку, замерли в шоке. Никто из них не произнёс ни слова. ―Если больше ничего нет, то я пошёл, ― Цзян Чэн развернулся, подобрал сумку и направился в сторону перекрёстка. ―Ты его знаешь? ― спросил кто-то у Гу Фэя. Гу Фэй посмотрел на него: ―Просто исчезните уже.

***

Больно. Всё тело чертовски болит, даже не определить, откуда исходит боль. Цзян Чэн стиснул зубы: каждый шаг казался подвигом. Но это было освежающе, как после марафонского бега: боль, напряжённость и слабость одновременно, а морозный воздух на каждом глубоком вдохе пронизывал до кишок. Сначала он хотел выпытать у этих людей, за что они избивают Ли Баого, но, пройдя через всё это, больше не хотел знать. Цзян Чэн знал только, что именно так живёт этот человек ‒ живёт, ползая по земле. И ни он сам, ни Ли Баого не в силах ничего изменить. Гнев, безнадёжность, раздражение и ненависть ‒ всё это проистекает отсюда. Цзян Чэн не был добрым самаритянином и не хотел никого спасать или менять. Он только думал о том, что такой человек является его биологическим отцом. Это факт нельзя стереть, остаётся только приспособиться. Цзян Чэн был готов приспособиться ко многим вещам в Ли Баого: неряшливости, мужскому шовинизму, пристрастию к азартным играм и даже алкоголизму. Однако, внезапно обнаружилось, что это не все «изюминки» Ли Баого. На свет всплыло ещё множество вещей, которые Цзян Чэн не хотел ни принимать, ни приспосабливаться к ним. Ли Баого воровал, его избивали до тех пор, пока он не начнёт с визгом кататься по земле. Что там ещё было и сколько ещё будет? Кто-то свистнул у него за спиной. Даже не оборачиваясь, Цзян Чэн понял, что это Гу Фэй, поэтому не стал оглядываться. Да и шея болеть будет от таких манёвров. ―Сходи провериться в больницу, ― сказал Гу Фэй сзади. ―Не стоит, ― удручённо ответил Цзян Чэн. ―Хочешь поспорить? ― Гу Фэй не стал догонять его, следуя на шаг позади. ―На что? ―У тебя ребро сломано, ― сказал Гу Фэй, ― пойди проверь. Если я прав, то ты будешь помогать мне с домашкой в течение недели, а также дашь списать на экзамене. Если ошибся ‒ угощу ужином. Цзян Чэн замер. Гу Фэй подошёл и встал рядом с ним. ―Не знаю. Я никогда раньше ничего себе не ломал, поэтому не знаю, как это ощущается, ― Цзян Чэн бросил на него короткий взгляд. ― Ты, наверное, весьма опытный, часто ломаешь кости? Гу Фэй рассмеялся: ―Только что я не позволил тому мужику сломать тебе шею пинком. ―Спасибо. Наверное, и правда ребро сломано… Обычно не было так больно, когда Цзян Чэна били в живот во время драк, да и боль проходила быстро. ―Где ближайшая больница? ― спросил Цзян Чэн. ―Там есть больница для шахтёров, ― ответил Гу Фэй. ― Минут пять на такси. ―Ясно, ― Цзян Чэн сделал несколько шагов вперед и, стиснув зубы, обернулся: ― Спасибо. ―Ты такой вежливый, аж хочется церемонно поклониться в ответ и сказать «не за что», ― хмыкнул Гу Фэй. Цзян Чэн ничего не сказал. Ему повезло, он прождал всего две минуты у дороги, прежде чем на горизонте показалось такси. Цзян Чэн махнул рукой, призывая водителя остановиться рядом с ним. ―Моя смена закончилась, найди другую машину, ― сказал водитель. ―Мне очень нужно в больницу, иначе помру прям тут. ― Цзян Чэн посмотрел на него: ― У меня, кажется, острый колит. Водитель изумлённо уставился на него в ответ: ―Ладно, тогда садись, отвезу в больницу, закончу смену попозже. ―Спасибо, ― Цзян Чэн залез в машину. Садясь на заднее сидение, он едва не вскрикнул ‒ из-за движения рёбра с правой стороны отозвались резкой болью, будто его снова ударили. ―Подрался с кем-то? ― спросил водитель, глядя на него в зеркало заднего вида. ― Острый колит, думаю, не оставил бы таких следов на лице. ―Лицо поранено? ― уточнил Цзян Чэн. О ране на губах он уже знал, так как во рту был привкус крови. Водитель рассмеялся: ―Ничего серьёзного, твоё личико останется таким же хорошеньким. ―Понятно, ― пробормотал Цзян Чэн. ―Молодой человек, не стоит быть таким импульсивным, ― наставительно произнёс водитель. ― Тебе-то всё равно, а каково твоим родным? Если с тобой что-то случится, они же с ума от волнения сойдут. Правда ведь? ―…мгм, ― Цзян Чэн приподнял уголок губ в ироничной ухмылке. От этого действия рана на губе разошлась и боль прошила лицо до самых ушей. Родные сойдут с ума от волнения. Правда ведь? Правда? Какие ещё родные? Его прошлая семья никогда не узнает о его нынешнем положении, как не узнали и о драках с тех времён, а теперешняя семья… его родной отец валялся рядом на земле, закрывал голову руками и вопил, умоляя не бить его. А когда Цзян Чэн ушёл, тот даже не взглянул на сына. Родные будут волноваться? Вот это шутка ‒ обхохочешься. Добравшись до больницы, Цзян Чэн направился прямиком в отделение неотложной помощи, но там никого не оказалось. Узнав о том, что ребро Цзян Чэна возможно сломано, доктор поводил ладонями по его груди, надавливая в разных местах. ―Где-нибудь болит? ― спросил врач. Цзян Чэн внимательно прислушался к ощущениям: ―…нет. ―Не болит? Дай-ка посмотрю. Цзян Чэн расстегнул молнию на куртке, и опустил взгляд на собственный свитер. Он ошеломлённо замер, заметив на нём следы крови: ―Какого хуя?! Доктор приподнял край его свитера: ―Поцарапался? Судя по внешнему виду, перелома нет… Дай послушаю, нет ли крепитации в лёгких. ―…ладно, ― Цзян Чэн был несколько сбит с толку тем, что на его теле откуда-то взяла кровоточащая рана при том, что одежда осталась цела. Доктор тщательно осмотрел его и наконец прижал руку к ране: ―Кости болят? ―Только мускулы, ― ответил Цзян Чэн. ―Переломов нет, ― сказал доктор. ― Если сомневаешься, можем сделать рентген. Цзян Чэн вздохнул с облегчением: ―Не нужно. Рана на рёбрах была несерьёзной, поэтому доктор просто обработал её и наложил повязку. Цзян Чэн примостился на больничный стул и долго смотрел в пустоту. В конце концов, боль, терзающая его тело, постепенно затихла, как ушло и жжение в месте раны. Он поочередно потыкал пальцем в каждое ребро, но ничего не почувствовал. Гу Фэй, ёб твою мать! Пиздел так, будто профи в подобных делах. Напугал до усрачки, собака. Однако первое, что испытал Цзян Чэн узнав, что перелома нет ‒ облегчение. Он всё ещё сможет участвовать в баскетбольном турнире. Удивительно, но его чувство коллективной чести оказалось действительно сильным. Возможно, великая любовь Лао Сюя пропитала его «влагой беззвучной и тонкой». В недрах сумки раздалась трель телефонного звонка. Цзян Чэн вытащил мобильник, но замер, увидев, кто звонит. Это была мать. Он удалил из контактов всех членов своей прошлой семьи, но он не мог за такое короткое время стереть номер матери из собственной памяти. ―Алло, ― ответил Цзян Чэн на звонок. ―Сяо Чэн-а? Давно не созванивались, ― послышался мамин голос. ― Дома столько всего происходит. Как ты там? Цзян Чэн замолчал, не зная, что сказать. В мыслях был полный сумбур да жужжащие воспоминание о недавней драке. ―Ты получил посылку, которую я отправила тебе? ― снова спросила мама. ―Да, ― Цзян Чэн прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. ―Как дела с твоим… отцом? ―Отлично, ― Цзян Чэн прикусил губу, и нахмурился от боли в уголке рта. ― В конце концов, он мой родной отец. Мама негромко засмеялась: ―Это хорошо. Поначалу я волновалась, потому что он довольно грубый человек. Я боялась, что ты… ―Я в порядке. На другом конце провода воцарилась тишина. Видимо, мама пыталась найти тему для разговора. ―У меня всё хорошо, ― Цзян Чэн опустил взгляд и уставился на свои ботинки, изгвазданные в грязи. ― Не беспокойся. ―Сяо Чэн… ― мама вздохнула. ―Сейчас у меня всё замечательно, я отлично адаптировался. У меня ещё куча дел, ― сказал Цзян Чэн, ― надо идти. Не дожидаясь ответа матери, он повесил трубку. Тупо поглазев на черный экран смартфона какое-то время, Цзян Чэн встал и вышел из больницы.

***

―Я не собиралась заходить, ― И Цзин стояла перед стойкой кассира с рюкзаком в руках. ― Я просто проходила мимо… Сюй Цзун сказал, что вы, ребята, готовитесь к баскетбольному турниру. Поэтому я подумала, что у тебя, наверное, нет времени готовиться к промежуточным экзаменам, верно? ―Я бы не выучил всё это даже будь у меня время, ― Гу Фэй налил стакан горячей воды и кинул туда дольку лимона. ― Ты беспокоишься даже больше Лао Сюя. ―Дело не в этом, ― смущённо улыбнулась И Цзин. ― Просто у меня много свободного времени. Гу Фэй тоже улыбнулся: ―Понятно. Тогда как насчёт того, чтобы ты позволила мне списать сегодняшнюю домашку, я… ―Никакого списывания, ― тут же строго оборвала его И Цзин. ― Если ты чего-то не понимаешь, я могу тебе объяснить. Гу Фэй хотел сказать, что в таком случае он спишет у Цзян Чэна, но всё же достал учебник из сумки: ―Ладно, тогда поможешь с английским? ―Хорошо, ― вздохнула И Цзин. ― Английский ‒ это единственный предмет, по которому ты боишься неправильно выполнить домашку? ―Ага, ― Гу Фэй встал и подвинул маленький столик поближе. ― Домашнее задание от Лао Лу ‒ не тот случай, где стоит рисковать. И Цзин придвинула табурет и села. Она открыла учебник и приступила к объяснению материала. Мысли Гу Фэя тут же уплыли в дальние дали: так происходило каждый раз, когда дело касалось учёбы. Даже если бы перед ним сейчас сидел сам Лао Лу, его разум всё равно был бы занят вопросами о вселенной. И Цзин ‒ правая рука Лао Сюя, так же, как и классный руководитель, всей душой любила свой класс и горела неиссякаемым энтузиазмом. В прошлом семестре, когда она только вступила на должность старосты, Ван Сюй умудрился дважды довести её до слёз во время самостоятельной работы, но даже это не изменило её намерений. ―Это… ― И Цзин написала что-то ручкой в черновике. ― Смотри… Кто-то приподнял занавеску на входной двери. Гу Фэй обернулся и увидел Цзян Чэна, замершего с занавесками в руке. ―Цзян Чэн? ― И Цзин тоже обернулась и удивленно воззрилась на парня. ―А, ― немного неловко ответил Цзян Чэн и указал на улицу. ― Я не вовремя, зайду позже… ―Нет, не надо, ты ведь пришёл к Гу Фэю? ― быстро ответила И Цзин и неловко поднялась с табурета. ― Я просто зашла помочь с домашкой… Если у тебя какое-то дело к нему, то я пойду уже… Собственно, ты ведь тоже можешь ему помочь? ―А? ― Цзян Чэна снова замер. ―Лао Лу сказал, что у тебя очень хорошие оценки по английскому, ― улыбнулась И Цзин, собирая свои тетради и канцелярию со стола. ― Так что я могу идти. ―Эй, ты… ― Цзян Чэн не успел окончить фразу, как И Цзин уже проскользнула мимо него и спешно удалилась. ―Сходил в больницу провериться? ― спросил Гу Фэй. ―Ага, ― Цзян Чэн вошёл и нерешительно остановился недалеко от полок с товарами. ― С тебя ужин. ―Всё-таки не сломано? ― Гу Фэй удивился. ―А что, ты разочарован, что всё целое? ― усмехнулся Цзян Чэн. ― Можешь попробовать сам сломать мне что-нибудь. ―Что хочешь съесть? ― спросил Гу Фэй. ―Не знаю, что угодно. ― Цзян Чэн нахмурился. ― Я умираю с голоду и не в настроении выбирать. ―Хорошо, ― Гу Фэй встал и задумался на секунду: ― Я угощу тебя моей любимой едой.