Drowning

Пятница. Четвёртое марта. За окном полдня ярко светило солнце — впервые за последние несколько недель. К вечеру, правда, оно скрылось, возможно, решило, что со студентов пока хватит света и неощутимого тепла, возможно, просто устало — после длительных перерывов всем работается тяжело. В итоге к вечеру небо опять затянули плотные тучи, хорошо хоть, что не было ни снега, ни дождя, — уже что-то. — Вы не знаете, кстати, сегодня будет собрание? — Джинни, тише, — шикнула на неё Гермиона и опасливо покосилась на преподавательский стол. — И да, будет. Гарри же поменял дату и время, ты не пропустила? — Я забываю иногда смотреть на неё, — Джинни щедро обмакнула кусок варёной картошки в сметану и отправила всё это в рот. — Нам задают кучу, я спать не всегда успеваю. — Нам тоже, — Гермиона вздохнула. — Я, конечно, успеваю всё делать, но всё равно…эй, Марселин, — обе девушки посмотрели на сидящую напротив Марселин, — всё нормально? Марселин моргнула и заставила себя отвернуться от главных дверей Большого зала. Фред. Они не разговаривали с того самого дня, когда она рассказала ему о своём перемещении и о Сириусе. Думала, что воспоминания о тех днях и вечерах, которые проводила с ним, не будут особо беспокоить после возвращения в девяносто пятый. И как же она, мать вашу, была неправа. Первое время было несложно, скорее всего, из-за шока или вроде того. Да и большую часть зимних каникул она тогда провела рядом с Сириусом. Но после возвращения в Хогвартс стало сложнее. Здесь Фред был везде. И Сириус. Бывало, она сидела во внутреннем дворе, курила и вспоминала, как несколько недель назад… …целую вечность назад… …сидела на каменном ограждении, между её ног стоял Сириус, крепко прижимал к себе и целовал, потом на улицу выходил Фред вместе с Ли или Джорджем, и воспоминания семьдесят седьмого исчезали, вместо них появлялись воспоминания девяносто пятого, не такие чёткие, подёрнутые сероватой дымкой, но — воспоминания. Как она точно так же целовалась с Фредом. Как он обнимал её. Как шептал что-то грязное или — наоборот — милое, и как она в ответ улыбалась. И становилось вдруг так горько, что она была готова заплакать. Несколько раз плакала — не могла сдержаться. Горло сдавливало, глаза пекло, и прежде, чем сама успевала что-то понять, она уже соскакивала с каменного выступа, бросала сигарету в лужу или кучку грязного снега и скрывалась в замке. Наверх, по лестницам, на восьмой этаж. Выручай-комната выглядела как комната Сириуса на площади Гриммо. Она писала ему письма. Сириусу, не Фреду. Хотя и Фреду хотела — чувствовала, что надо много всего рассказать, а на личную встречу не хватало смелости. Вот только на письмо её тоже не хватало. Сириусу она рассказывала обо всём подряд. Потому что кому-то надо было рассказывать. О том, как теперь всё вокруг странно ощущается: коридоры, кабинеты, спальни, гостиная. Она практически ничего не почувствовала, когда на прошлой неделе чуть ли не нос к носу столкнулась с Маклаггеном. Только где-то внутри перекатилась волна лёгкого раздражения, но почти тут же исчезла. 26 января Мне иногда всё ещё кажется, что это просто сон. Словно я в любую секунду могу проснуться рядом с тобой в спальне или Выручай-комнате. И каждый раз чувствую эту тупую вину. Знаю, ты уже много раз говорил мне завалить и не винить себя ни в чём, но ты же не думаешь, что я на самом деле сделаю это так просто, правда? Хотя хотелось бы. Я сейчас даже читать не могу. Осиливаю страниц сорок в неделю, а раньше могла за это время прочитать целую книгу. Я так когда-то «Оно» прочитала: оба тома — за неделю. Это тысяча двести страниц. Сфокусироваться не получается. 1 февраля Я вернулась в замок позавчера. Это нормально, что мне уже хочется сбежать? Вчера столкнулась с Фредом на лестнице, он шарахнулся от меня, как будто я могла его чем-то заразить или убить одним прикосновением. Джинни и Гермиона всё ещё иногда спрашивают, что между нами случилось. Я ничего не говорю. Фред, судя по всему, тоже, иначе они бы уже перестали спрашивать. Анджелина и Алисия даже не намекнули ни разу на мои исчезновения по выходным. Всё-таки, наверно, они не такие плохие, как показались мне тогда. 16 февраля Возможно, мне показалось, но Дамблдор сегодня на завтраке как-то странно на меня подглядывал. Надеюсь, это не значит, что он захочет вызвать меня к себе в кабинет и устроить Разговор. Последнее, чего я хочу, — это с ним разговаривать. Ебануть каким-нибудь заклинанием, это да, это я с радостью. Потому что если бы не он, я бы тогда всё-таки сбежала и рассказала тебе всё. Возможно, всё было бы по-другому, а возможно и нет. Но хотя бы моя совесть была бы чиста. Знаю, ты говорил, никакой самоненависти. Оно случайно. Привычка. 22 февраля Просто чтобы ты знал — то фото я отправила с блокнота, который подарили близнецы. Так что я всё видела. Не картинкой, конечно, но описание было исчерпывающим. Не знаю, о чём ты думал в процессе, но я обязательно спрошу об этом в субботу. Надеюсь, ты мне не только расскажешь, но и покажешь. 24 февраля Я вот думаю, а на самом ли деле мне так нужно это образование? Я тут просто такууую схему гениальную придумала, сработает на сто процентов, отвечаю. Смотри. Ты же богатый, верно? Нет, не смей закатывать глаза, оно сработает, я уверена! Так вот. Ты — делаешь мне предложение. Не настоящее, конечно, нет, понарошку. Я уже совершеннолетняя, так что я соглашаюсь и становлюсь миссис Блэк. ИИИИ!!! На мне никакого убийства нет, а это значит, что я могу спокойно обналичивать счёт Григноттс. К тому же, у нас будет куча денег. Я куплю нам домик где-нибудь у моря (хочу в Рио-де-Жанейро, всегда мечтала там побывать), Гриммо оставим Ордену и просто красиво свалим подальше от войны и всего этого говна. 2 марта Ты знал, что у кошки есть тайный поклонник? Я пока не уверена, это она закрутила роман с миссис Норрис (какие-то они обе в последние дни довольные ходят) или же это кто-то более…человечный? очеловеченный? В любом случае, у неё есть поклонник. Я подслушала, как она говорила с кем-то в коридоре, хихикала, а потом раздался короткий «чмок». Возможно, я смогу застать их в постели…я бы не хотела, конечно, это плюс ещё одна психологическая травма, а у меня их и так много, но ведь доказательства для шантажа! Я смогу сдать жаба автоматом! Сириус отвечал редко. Чаще всего Марселин просто писала ему письма в блокноте близнецов и читала расшифровку. Иногда — пару раз в месяц — отправляла сову. На эти письма он обычно отвечал — всего пара строк вроде: «Марс, какая свадьба ты ёбнулась? Я в розыске, как я блять женюсь на тебе?» или «Фото можешь присылать почаще. Так уж и быть, я буду рассказывать, что думаю о каждом». И даже несмотря на её еженедельные побеги на Гриммо — этого было мало. Слишком мало. Уже несколько раз Сириусу приходилось чуть ли не насильно заталкивать её в камин, потому что она не хотела уходить. Да и смысл? В школе сейчас царствовала Жаба, ещё немного и она сядет на шею Дамблдору, а потом пукнет так сильно, что ударной волной его вышибет из школы. А Сириус каждый раз угрожал тем, что если она не свалит «прямо сейчас», то он вместе с ней переместится сразу в кабинет директора. А Дамблдора Марселин возненавидела всей душой. Никак не могла определиться за что именно: за то, что позволил перенестись в семьдесят седьмой, или — вернуться в девяносто пятый. Но за что-то из этого ненавидела. Возможно, за всё сразу. К счастью, дед пока не искал с ней встречи, только иногда внимательно смотрел. У Марселин в такие моменты начинала неприятно болеть голова, словно кто-то брал в руки дрель и пытался высверлить ей мозги. Рассказала об этом Сириусу в конце января, он ответил, что это оклюменция и дед пытается прочесть её мысли. После этого Марселин старалась есть как можно быстрее и сваливала из Большого зала, как только старческая задница в фиолетовой мантии приземлялась на своё место во главе преподавательского стола. Марселин схватила сумку и термос с кофе и встала из-за стола. Бросила Джинни и Гермионе, что неважно себя чувствует и пулей вылетела из Большого зала. Фред. Пришёл на ужин. С Анджелиной. Они улыбались. И держались за руки. И шли вместе. Вдох. Наверх по лестницам на седьмой этаж. Они вместе? Чёрт знает, Марселин уже давно не слушала разговоры соседок в спальне. Примерно с тех пор, как приехала в Хогвартс, и чисто ради приличия спросила у Анджелины про письмо и получила отрицательный ответ. Даже почерки сравнила — разные. Как и говорил Фред. А она, идиотка, не послушала его. Если бы послушала, поверила — ничего бы этого не было. Ни семьдесят седьмого, ни перемещения, ни сожалений, ни вины… …ни Сириуса… …ни Сириуса. Возможно, так даже было бы лучше. Для них всех. - Мимбулус Мимблетония, — протараторила пароль Полной даме и влетела в гостиную, запнувшись на последней ступеньке. Мимо студентов на диванах. Наверх по лестнице, в спальню. …и не думать… Не думать не получалось. Поставила термос на стол, быстро переоделась в тёплую одежду, на всякий случай наложила сверху температурные чары. Допила кофе и оставила термос на тумбочке. А потом быстро спустилась в гостиную и снова — в коридор. Прямо по коридору, не обращая внимания на возвращающихся с ужина студентов. По лестницам вниз, на четвёртый этаж. Повернула направо, прямо до картины Трёх Дам, потом налево и снова прямо до статуи одноглазой ведьмы. Прямо по лазу, главное — смотреть только перед собой, не оборачиваться и не поднимать головы, чтобы земля не попала в глаза или — того хуже — чтобы не увидеть насекомых или пауков. Аккуратно поднялась по ступенькам и приподняла крышку. Проверила, нет ли кого внутри — пусто — и быстро вылезла в складское помещение Сладкого королевства. Дальше — самое сложное: выйти в главный зал так, чтобы её не засекла Ингрид Флюм или — не дай Мерлин — сам мистер Флюм. Возможно, она и успеет сбежать, но они запомнят её лицо и схватят в следующий раз. Марселин аккуратно пробралась к двери, приоткрыла её и выглянула. Поблизости были только покупатели. Флюмы были где-то в магазине, но, судя по всему, в другом его конце. Быстро выскочила и закрыла за собой дверь. А потом засунула руки в карманы куртки и как ни в чём не бывало прошла на выход из магазина. На улице сделала глубокий вдох и выдох. Прохладный вечерний воздух щекотал нос и щёки. Пахло зимой, хотя весь снег уже давно растаял, из-за чего улицы Хогсмида были покрыты противной кашей грязи. Марселин достала из кармана пачку сигарет и закурила. Медленно выдохнула дым в темнеющее небо. Ярко горел тонкий месяц луны. Компанию ему составляли несколько звёзд. Марселин ничерта не смыслила в астрологии — учила когда-то в Колдовстворце, но уже всё забылось, — но хотела верить, что одна из этих звёзд — Сириус. Яркая. Вредная. Настырная. В точности как Блэк. Сделала вторую затяжку и пошла в сторону древнего бара, который в другое время обходила бы за три мили. Внутри как обычно было шумно, воняло выпивкой и человеческим потом. У барной стойки Абефорд, хозяин Кабаньей головы, начищал стаканы грязной тряпкой. - Привет, Аби, — Марселин широко улыбнулась и упёрлась локтями в грязную поверхность бара. — Как дела? - Я говорил не называть меня так. — Абефорд нахмурился и посмотрел на неё из-под кустистых седых бровей. — Думаешь, не настучу директору? - Не-а, — Марселин кинула перед ним несколько монет. — Иначе потеряешь еженедельный доход. Абефорд тяжело вздохнул, но деньги забрал. С глухим стуком поставил всё такой же мутный стакан, кинул рядом тряпку, оглянул напоследок полупустой бар и повёл её в небольшую комнатушку. - Ты рано. Обычно заявляешься с утра. Делать нечего больше? - Решила размяться. Так приятно вечером пятницы побегать по секретным проходам, ты же знаешь, — Марселин улыбнулась. Абефорд что-то нечленораздельно буркнул и открыл дверь. Марселин зашла, внутри, у дальней стены, стоял единственный предмет мебели — массивный камин. - Обратно как обычно в воскресенье вечером? Или опять будешь чудить? - Как обычно, — кивнула. Старик закрыл дверь. Марселин подошла к камину, взяла из специального ведёрка жменю летучего пороха и шагнула в раскрытую каменную пасть. - Площадь Гриммо, двенадцать. Огонь в камине на мгновение вспыхнул ярким зелёным пламенем и погас. Марселин даже не моргнула — за последние два месяца такие перемещения стали самой обыкновенной частью её жизни. Сириус гостей, явно, не ждал. Обычно Марселин выходила из камина в гостиной Гриммо в девять утра и тут же сталкивалась с немного сонным взглядом внимательных серых глаз. Сириус взмахивал палочкой, счищая с неё налипшую по пути сажу, а потом подхватывал на руки и нёс в спальню. Пару раз они сделали это прямо на диване в гостиной. Одни раз у лестницы. Но этим вечером Сириуса у камина не было. Марселин скинула тёплую куртку и прошла в дом. Блэка нашла на кухне с початой бутылкой огневиски. - Ты опять пьёшь, — опёрлась плечом о косяк, сложив руки на груди. Сириус пару секунд внимательно смотрел на неё, потом перевёл взгляд на свой стакан. - Это я белку словил или ты настоящая? — волосы торчат. На лице недельная щетина. - Настоящая, — оттолкнулась от двери и подошла к Сириусу. Села на стол рядом с его стаканом и бутылкой. — Только не говори, что ты так каждый вечер проводишь, когда меня нет. - Хочешь меня отчитать? — криво усмехнулся и посмотрел ей в глаза. — Можешь попробовать. Марселин едва заметно дёрнула головой, спрыгнула со стола, перекинула ногу и оседлала Сириуса. Взяла его лицо в ладони и внимательно посмотрела в глаза. - Я не хочу однажды прийти сюда и обнаружить вместо тебя твой труп. - Чисто технически это всё ещё буду я. - Засунь это технически себе в зад, Блэк. Я не хочу, чтобы ты сдох, блять. Он отвёл глаза и тяжело вздохнул. Положил ладони ей на бёдра и слегка сжал. - Я просто заебался, Марс. Ничего нового. - Дамблдор ничего не говорил? – Сириус сжал челюсть и опустил глаза. Ничего не ответил. Убрал правую руку с её бедра, дотянулся до стакана, поднёс к губам и сделал большой глоток. – Давай я заберу мотоцикл. Он же ещё у мистера Уизли, да? Превратишься в Бродягу, и мы уедем. - У дома день и ночь торчат Пожиратели. Тебя убьют, как только ты завернёшь на улицу. Марселин нахмурилась. - Ты их видел? Сириус кивнул. - Всю неделю торчат здесь. Видимо, думают, что я настолько тупой, чтобы… - Мы можем перенестись по камину к Уизли. - Его отслеживают. Этот, скорее всего, тоже пытаются иногда, но Дамблдор лично проконтролировал, чтобы он считался чем-то вроде пустоты. - То есть каждый раз, когда я… -- Марселин напряглась и села прямо. - Да, -- без запинки ответил и посмотрел ей в глаза. – Каждый раз, когда ты переносишься сюда, тебя пытаются отследить. Я в этом не уверен, но что-то мне подсказывает, что старина Абефорд не стал бы тратиться на обеспечение своим клиентам анонимности. - И какого хрена ты мне об этом ни разу не говорил? – она немного повысила голос. – Если кто-то всё-таки узнает, куда я перемещаюсь, они узнают и про тебя, -- ткнула его пальцем в грудь. – Найдут тебя и прикончат! Из-за меня! Какого блять ты мне только сейчас говоришь об этом? - Потому что я лучше сдохну от их рук, чем от своих собственных, -- почти прошептал. Марселин замерла. Смотрела ему в глаза пять, десять, двадцать, тридцать секунд, а потом сжала зубы и почти прошипела: - Я тебя уже говорила, чтобы ты даже думать о таком не смел, Блэк. Ты сдохнешь, а что тогда делать мне? Жить блять дальше? Одной? Зная, что несмотря на все эти ошибки, которые я допустила за последние несколько месяцев, я всё равно тебя потеряла? Ты блять этого хочешь? – к концу речи она уже почти кричала. Сириус терпел. Не мешал. Давал ей выговориться. В конце концов, они говорили об этом раз в две недели. Это стало чем-то вроде их личного ритуала. Потому что Марселин знала, что Сириус чувствует себя отвратительно в этом доме. А Сириус знал, что теперь он не имеет права просто подняться к себе в спальню и покончить со всем этим, потому что – как Марселин и сказала – найдёт его именно она. Он не мог так с ней поступить. Слишком хорошо знал это чувство, когда видишь мёртвое тело близкого человека и чувствуешь, как внутри что-то с треском и болью обрывается. Он прошёл через это много раз. Не хотел, чтобы она проходила хотя бы единожды. - Марс. Сказал громко. Почти даже грубо. Марселин замолчала и зло посмотрела на него. Сириус крепче впился пальцами в девчачьи бедра и подался навстречу. Она ответила на поцелуй в ту же секунду. Приподнялась и опустилась совсем близко. Начала медленно двигаться. Сириуса хватило не больше, чем на минуту, а потом он встал и уложил Марселин на деревянный стол. - Больше не хочешь сдохнуть? – они оба тяжело дышали. Марселин всё ещё лежала на столе, Сириус стоял между её ног, уткнувшись головой в худое плечо. Пальцами крепко сжимал край стола у неё за головой. - Только если вместе с тобой, -- напоследок укусил голое плечо с несколькими едва заметными веснушками и с пошлым звуком вышел. А потом поднял голову, подозрительно прищурился и внимательно посмотрел ей в глаза. – Почему я уверен, что ты не кончила? - Я просто устала, это мелочи. Сириус выпрямился, взмахнул палочкой, устраняя все последствия и начал застёгивать брюки. Марселин приподнялась на локтях, внутри что-то едва заметно больно укололо, но исчезло, как только Сириус положил руки с двух сторон от её бёдер, наклонился и медленно провёл языком. Грудь Марселин начала медленно подниматься на каждом вдохе. Сириус ещё раз посмотрел на неё, пошло улыбнулся и принялся за дело. Марселин с тихим стоном упала обратно на стол, развела ноги пошире и опустила правую ладонь в длинные волосы, притягивая как можно ближе. - Вот теперь я спокоен. Сириус поднял голову. Губы и подбородок мокро блестели. Марселин лежала на столе и часто дышала. Сириус коротко чмокнул её в низ живота и выпрямился. Взял забытый стакан с огневиски и одним глотком допил всё, что там оставалось. Потом достал из кармана пачку сигарет и закурил. Марселин медленно села, зачесала назад длинные волосы и соскочила на пол. На столе, там, где она лежала, остался выразительный мокрый отпечаток. - А ведь Уизли ели за этим столом, -- произнесла, ни к кому особо не обращаясь. Сириус усмехнулся. - Надо будет позвать их в гости ещё. А его посадить как раз на это место. Марселин застегнула джинсы. Сириус поднёс сигарету к её губам. Марселин затянулась с его руки. - Никогда бы не подумала, что ты такой ревнивый, — встала вплотную и положила подбородок ему на плечо. - Я и не ревнивый. Просто последние полгода хотел скормить его Клювокрылу, — Сириус обнял её за талию одной рукой, а другую, с сигаретой, снова поднёс к губам. Взмахнул рукой, с помощью невербальной магии открывая окно. В комнату тут же залетел холодный запах городского вечера. Они ушли с кухни практически сразу. Сириус просто выкинул бычок на улицу, закрыл окно, взяла Марселин за руку и повёл в свою спальню. Там, в комоде, у неё был собственный ящик для нижнего белья, всяких кремов для рук и лица, гелей для душа, шампуней. Единственное, что Сириус в своём настоящем положении мог для неё сделать – позволить ни в чём себе не отказывать. Ну или практически ни в чём. Поэтому ещё на рождественских каникулах, до того, как Пожиратели поставили у его дома охрану, Сириус дал ей несколько сотен фунтов, перекинулся в Бродягу, и пока все навещали мистера Уизли в больнице Святого Мунго, он – пусть и в образе пса – сводил Марселин по магазинам, чтобы она купила себе всё необходимое. - Ты со мной не пойдёшь? – Марселин взяла из ящика несколько баночек и развернулась к нему. - Надо проверить, чтобы Кикимер не насрал опять под дверь. - Как хочешь, -- дёрнула плечом, зачем-то поцеловала его в щёку и скрылась в ванной комнате. Сириус стоял пару секунд, потом чему-то едва заметно улыбнулся и вышел из спальни. Во всём доме стояло гробовая тишина. Свет нигде не горел. Иногда даже ему по ночам становилось жутко, хотя, казалось бы, весь страх должен был выйти ещё в детстве, когда его запирали в комнате с головами мёртвых эльфов. Сириус помнил это так хорошо, как будто оно было вчера. Только в последние несколько месяцев к этому абсолютно иррациональном страху добавился ещё один: страх за Марселин. До двадцать седьмого декабря он её практически ненавидел. По крайней мере, с завидным упорством пытался воспитать в себе хотя бы безразличие. Иногда получалось, иногда – нет. Но если тогда он был твёрдо уверен, что ничего не может с этим поделать – ну не подходить же к ней и не говорить, что она была в его прошлом, и они ебались как кролики, -- то теперь она была здесь. Рядом. Каждую неделю. С начала учёбы ещё не прошло ни одних выходных, которые Сириус провёл бы в одиночестве. И его это бесило. Бесило то, что она продолжала приходить сюда, к нему. То, что он становился зависим от неё, зависим от этих приходов, от её шагов каждую субботу утром, от её прикосновений. И ему было мало. Хотелось, чтобы она была рядом каждый день, как когда-то тогда, когда ему было восемнадцать и перед ним лежал весь мир. В такие моменты он напрочь забывал о том, что теперь ему тридцать пять, а ей – всего семнадцать. Он почти согласился, когда она написала то идиотское письмо про свадьбу. Потому что на долю секунды вдруг представил это: они вдвоём в небольшом доме на берегу моря. Лежат на горячем песке, купаются в солёной воде, находятся рядом, когда захотят. Картинка была до того яркой, что в первом варианте письма он согласился. К счастью, вовремя взял себя в руки – они не смогут пожениться. Потому что он – в розыске. Он – убийца, который предал и убил лучших друзей. А даже если у них и получится каким-то чудом официально зарегистрировать брак, Марселин нельзя бросать школу. Ей нужно образование. Ей нужно построить карьеру. Потому что он однажды умрёт. И было у него чувство, что это «однажды» случится скорее рано, чем поздно. А она останется одна. Да, с его деньгами, но и их-то у него осталось, возможно, не так много: пару раз Лунатик накладывал на гоблинов в Гринготтсе конфундус и забирал несколько сотен галлеонов из его ячейки. Сириус не знал, сколько сейчас там было денег, но чувствовал, что не так много, как хотелось бы. Он, конечно, постарается сделать всё возможное, чтобы после его смерти все деньги перешли Марселин, надо будет на следующей неделе поговорить об этом с Дамблдором, но Марселин достойна большего. Она в принципе не должна была выбирать его. Эти вылазки каждую неделю к нему в клетку – достойна большего. Сириус секунду колебался, а потом пересёк коридор и зашёл в комнату Регулуса. Надо было давно её уничтожить. Она и открыта-то была в тот день только потому, что он решил в ней наконец-то прибраться. Подумал, что сможет, что сил достаточно. А в итоге сбежал, так и не зайдя внутрь, ещё и дверь не закрыл. Чтобы потом сюда по какому-то странному импульсивному желанию зашла Марс. Вышел из комнаты. Закрыл дверь и запечатал, чтобы сюда больше никто и никогда не зашёл. Когда Марселин вернулась в спальню в одном полотенце, принеся за собой клубы горячего пахучего пара, Сириус лежал на кровати в пижамных штанах, лениво закинув одну руку за голову, и читал. Вокруг его головы и под балдахином кружили маленькие золотые огоньки. Марселин закинула полотенце на сушилку и подошла к комоду с нижним бельем. Сириус оторвался от чтения и провёл её голую фигуру внимательно взглядом. - Ты можешь так всегда ходить, — перевернул страницу, специально не глядя на неё. – Я буду только за. - Знаю. Но тогда никто из нас не сможет нормально жить, — Марселин быстро надела трусы, влезла в широкую кофту с длинным рукавом, которую несколько недель назад нагло стащила у Сириуса, и залезла под толстое одеяло с другой стороны кровати. - Почему? - Потому что мне будет слишком холодно, а ты будешь постоянно пытаться меня согреть, — улыбнулась, подтянулась поближе и уткнулась щекой в крепкое плечо. — Что читаешь? - Без понятия, — Сириус перевернул обложку. — Чехов. - У него много рассказов хороших. - Я даже не удивлён, что его ты тоже читала, — Сириус закрыл книгу и с громким стуком положил её на прикроватную тумбочку. - Ну так я в России жила несколько лет. Надо было читать что-то. - Точно, — обнял её за талию и притянул поближе к себе. Марселин положила левую руку ему на грудь – почувствовала под кончиками пальцев тепло и медленное сердцебиение, — а потом подняла голову и заглянула в глаза. – Я соскучилась. Сириус наклонился и оставил на её губах медленный поцелуй. Отстранился на несколько миллиметров и почти неслышно прошептал: - Я тоже. - С возрастом ты стал милее, -- Марселин положила голову ему на грудь. – Стареешь. Семнадцатилетний Сириус никогда бы мне такого не сказал, -- усмехнулась. …семнадцатилетний Сириус не прошёл через всё то, через что прошёл я… - Я всё ещё могу выкинуть тебя в окно или отправить спать к Кикимеру. Уверен, он точно не скажет тебе ничего приятного, — он медленно поглаживал её голое бедро. – Зато насрёт тебе на живот. - Это он от любви. - Это он просто гондон старый. - А ты злюка. - Буквально секунду назад ты сказала, что я милый. - Да? Не помню такого, тебе показалось. Пару минут была слышна только успокаивающая тишина. А потом Сириус взмахнул рукой – включилась колонка. Из плеера Марселин, который Сириус стащил из её кармана в семьдесят седьмом, заиграла песня Sex Pistols. Марселин водила кончиками пальцев по животу Сириуса, медленно, очень медленно, чтобы кто-то из них что-то заметил, спускаясь ниже, к полоске тёмных волосков. Она поняла, что именно делает, только когда Сириус глубоко вздохнул, а одеяло начало приподниматься. - Прости, — остановилась. Сириус резко перевернулся, нависая сверху. - Не прощаю. - Говорю же, ты злюка, — Марселин улыбнулась, а потом её увлекли в поцелуй. Когда утром она наконец-то смогла разлепить глаза, Сириуса рядом уже не было. В ванной комнате журчала вода. Марселин улыбнулась, перевернулась на живот, поудобнее перехватив руками пухлую подушку, и снова закрыла глаза. Всё-таки однажды она сможет придумать, как сделать так, чтобы ей больше не надо было возвращаться в школу. …держи идею: тебе надо просто пережить ближайшие три с половиной месяца, сдать экзамены и счастливо переехать на площадь Гриммо… Идея, конечно, супер, но ждать ещё несколько месяцев – это пытка. К тому же теперь её жизнь зависела от рыжего почти на сто процентов. Точнее, зависела – возможность побегов. Если тогда, полторы недели назад она не знала, откуда он узнал о её еженедельных побегах, то после вчерашнего всё встало на свои места. Анджелина. Сучка всё-таки рассказала, что на выходных Марселин не ночует и не приходит в спальню. А Фред догадался. - Уже вернулась? Быстро ты, — Марселин села за парту на заклинаниях, когда на весь кабинет раздался знакомый голос. – Как погуляла, Марс? – он сделал акцент на имени, как будто пытался надавить на неё, сделать больно. Марселин обернулась и посмотрела на него. Кончики пальцев задрожали, по спине и груди прошёл холодок. - Тебе заняться нечем? – не хотела отвечать, но не сдержалась. Это был первый раз за последние полтора месяца, когда Фред решил с ней заговорить. - Мне скучно. Поэтому решил поинтересоваться у одноклассницы, как она провела выходные, — он едва заметно усмехнулся. Марселин нахмурилась. Засосы на шее и груди, которые Сириус оставил на ней прошлым вечером перед тем, как отпустить у камина, начали печь, как будто их могли увидеть за маскирующими чарами. - Так что, хорошо отдохнула? Марселин прищурилась. Но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила: - Прекрасно. Завидуешь? - Кому? – Фред вмиг стал серьёзным. – Тебе или…не тебе? - О чём вы вообще? – вмешался Ли. Они с Джорджем внимательно слушали это небольшое представление – как и все, кто находился в классе, — и не понимали практически ничего. - Просто интересуюсь, как Макмиллан провела выходные, — Фред откинулся на спинку стула. Одна его рука лежала на столе, другая – на коленке. – Она ведь мне больше ничего не рассказывает. - Что между вами двумя случилось? – спросила Хэйди Макэвой с Пуффендуя. Марселин буркнула едва различимое: «Ничего» — и отвернулась. Захотелось ударить кого-нибудь. Джорджа, например, или лучше Макэвой, которая неизвестно зачем решила влезть в то, что её совершенно не касалось. Но в идеале, конечно, — Фреда. Сильно. Чтобы на мгновение он потерял дыхание. Вода в ванной перестала журчать. Марселин открыла один глаз, который находился выше уровня подушки, и начала внимательно наблюдать за дверью. Прождала, казалось, целую вечность — минуты три, — когда дверь наконец-то открылась и в спальню вернулся Сириус с повязанным на бёдрах полотенцем. С длинных волосы капала вода. Марселин несколько секунд внимательно разглядывала его голый торс, а потом закрыла глаз и притворилась спящей. Открылся ящик. Несколько секунд копошения, наверно, Сириус отбросил полотенце в сторону и надел штаны. Марселин понадеялась, что он додумался не надевать трусы – в ближайшие два дня они ему будут только мешать. Ящик закрылся. Раздались почти неслышные шаги, а потом матрас прогнулся. - Доброе утро, -- прошептал. – Я знаю, что ты проснулась. Видел, как ты меня разглядывала. - Всё ты знаешь, — Марселин недовольно поморщилась и перевернулась на спину. Вытащила руки из-под одеяла и провела ладонями по лицу. Широко зевнула. – Даже неинтересно. Сириус усмехнулся. - И правда. Марселин повернула к нему голову. Сириус держал в руке пергамент и внимательно читал письмо. Она ничего не спрашивала – ждала. Он всё равно ей всё расскажет. - Сегодня Дамблдор придёт, — свернул пергамент и положил на тумбочку. – Вместе с Лунатиком и Снейпом. - Ого, Ремус подружился со Снейпом? Каждый вечер пьют огневиски и разговаривают об оборотнях? - Ты такая смешная, — Сириус закатил глаза. Марселин довольно улыбнулась и хихикнула. – Они придут раздельно. Дамблдор со Снейпом и Люпин. Возможно, ещё Тонкс заявится, — а потом негромко добавил, обращаясь скорее к самому себе, чем к Марселин, — надо бы сказать, чтобы её не приводил. А то вряд ли она обрадуется. - Обрадуется чему? - Тебе. - Я могу сидеть здесь, никто даже не узнает, — Марселин села, подняла руки вверх и потянулась. Тело приятно расслабилось. - Можешь. Но пора показать тебя Лунатику. Марселин замерла. Потом медленно обернулась, уперевшись правой рукой в матрас. - Ого. Ты не хочешь больше меня от него прятать? - Хочу, — честно ответил Сириус. — Но он заслуживает узнать, что ты вернулась и всё знаешь. - А он тебе пизды не даст? - Даст, — Сириус кивнул. Марселин усмехнулась. — Он меня неприлично много раз предупреждал, чтобы я к тебе не лез. А я обещал, что не буду. Вряд ли он обрадуется, когда узнает, что ты уже третий месяц сбегаешь сюда. - Чисто теоретически, это я к тебе полезла, — Марселин отбросила в сторону одеяло – прохладный воздух комнаты неприятно мазнул по голым ногам — и встала. Ещё раз потянулась. Кофта — хоть и длинная — поднялась, оголяя задницу в чёрных кружевных трусах. Сириус внимательно следил. — Так что можешь сбрасывать всю вину на меня. - Как я могу обвинить во всём хрупкую девчонку, — Сириус усмехнулся. Марселин закатила глаза и обошла кровать. - Хуюпкую, — сказала и скрылась в ванной. Сириус пролежал на кровати ещё с минуту, потом встал, спрятал письмо на верхней полке шкафа и вышел из спальни. Когда Марселин спустилась на кухню, там уже мягкой невидимой стеной стоял запах свежесваренного кофе. Как оказалось, Сириус варил очень вкусный кофе. Ей вдруг захотелось сказать, что из него выйдет прекрасный муж. Особенно — если он согласится на её идею со свадьбой. Но вовремя себя остановила — если для неё это было просто идеей, способной, теоретически, вытащить Сириуса из плена дома на Гриммо, то для него это было болезненной и не самой приятной темой. Он ей этого, конечно, не говорил, но и не надо было – Марселин сама всё видела и понимала. И понимала, что Сириус — тупой придурок, чтоб его Клювокрыл сожрал – отказывался от её идеи со свадьбой просто потому, что хотел, чтобы она закончила школу и получила хоть какое-то образование. А ей образование было не нужно. По крайней мере, — не сейчас. Потом, если однажды она всё-таки захочет получить диплом, вот тогда об этом и подумает. В крайнем случае, — напомнит Дамблдору, какой хорошей заложницей она была в семьдесят седьмом. Если не сработает – опустится до угроз, мол, если вы не дадите мне диплом, я опять вернусь в прошлое, но только на этот раз — расскажу всё Поттеру и Эванс и изменю будущее. Скорее всего, в таком случае ей не откажут. - Можно так каждое утро начинать, пожалуйста, — Марселин пересекла кухню, подошла к Сириусу, который стоял у плиты и следил за варящимся кофе, и обняла его со спины. От открытого окна несло холодом. Сириус взмахнул рукой – окно закрылось. - Когда я научу тебя носить штаны, — цокнул языком и добавил в турку ещё немного холодной воды. - Тогда же, когда сам начнёшь носить кофты. Мы дополняем друг друга, — провела ладошками по голому животу. — И вообще штаны только мешают. - Чему? Тому, чтобы ты не мёрзла? - Не-е-ет, — протянула и усмехнулась. Положила подбородок ему на плечо и понизила голос почти до шёпота. — А даже если я и мёрзну, у меня всегда рядом есть ты, чтобы согреть. И вообще, ты вчера сказал, что хочешь, чтобы я ходила по дому голая. Он ничего не ответил. - Или это были возрастные помутнения сознания? Сириус отвел правую руку назад и шлёпнул её по голой заднице. Марселин тихо ойкнула и рассмеялась. Сириус выключил на плите огонь. Перелил кофе в две кружки, в одну добавил примерно одну четвёртую молока. Потом развернулся и упёрся руками в столешницу у себя за спиной. Марселин подалась вперёд и закрыла глаза. Отстранилась через пару секунд. - Когда они придут? - Дамблдор и Снейп в четыре. Лунатик, скорее всего, как обычно в шесть или семь, — положил одну руку ей на талию. — Ещё полно времени. - Времени для чего? — Марселин закусила нижнюю губу и улыбнулась. Сириус поцеловал её, сделал два шага вперёд, не разрывая поцелуя, взял её за талию и усадил на столешницу. Марселин тут же обхватила его талию ногами. А потом кое-что вспомнила и упёрлась ладошки в грудь, покрытую тёмными волосами. - Я хотела тебе кое-что показать. - Надеюсь, это что-то, что мне понравится, — произнёс и вжал её в себя. – Или иначе ему придётся подождать. Я сейчас немного занят. - Тебе понравится, это… — Марселин хотела ещё что-то добавить, но не успела — Сириус отодвинул в сторону кружевные трусы, и в ближайшие двадцать минут она не могла думать вообще ни о чём. Нечто, что Марселин хотела ему показать, — уменьшенный телевизор, который она смогла трансфигурировать из вазы из-под фруктов, стащенной из Большого зала. Потратила на это почти месяц, но в итоге всё получилось. Телевизор работал почти как настоящий, но — круче. Например, его можно было носить с собой куда угодно, ему не требовалось проводное подключение к источнику питания, было достаточно просто нажать на несколько кнопок. Марселин даже умудрилась закачать в него около ста фильмов — пришлось усовершенствовать строение плеера. Показала Сириусу телевизор сразу после того, как сходила в туалет — по утрам после кофе ей всегда хотелось какать. Сириус похмурился, порассматривал беднягу со всех сторон (Марселин дала телевизору имя Помело — образованное от «помеха», но не такое тривиальное), но в итоге не сказал ничего плохого. Марселин посчитала это хорошим знаком. Нажала на кнопку. Помело включился. Сначала на небольшом экране показывались только помехи, но уже через несколько секунд высветилась чёткая яркая заставка: «Майор Пейн» - И зачем ты это сотворила? — Сириус посмотрел на неё за минуту до того, как Марселин нажала на кнопку воспроизведения. - Потому что, как я уже говорила, ты мне нужен живым. И если ты будешь хотя бы иногда смотреть фильмы вместо того, чтобы заливать в себя огневиски, я буду рада. Марселин серьёзно посмотрела ему в глаза. Она понимала, что Сириус — взрослый и может сам следить за потреблением алкоголя. Он был таким и в семнадцать. Но она не могла не переживать. Она не знала, чем он занимается в течение недели, когда остаётся один на один с собственными мыслями и воспоминаниями, но теперь могла догадаться. И продолжала переживать. - Ладно, показывай, — сдался. Марселин широко улыбнулась и включила фильм. Сириус поставил мини-телевизор на одеяло и притянул Марселин к себе. Она положила голову ему на грудь. Следующие полтора часа пролетели слишком быстро. Или наоборот — показались вечностью, Марселин так и не поняла. Поняла только, что лежать вот так рядом с Блэком, чувствуя его дыхание и слыша размеренное биение его сердца, было слишком сладкой пыткой. Под конец фильма Марселин случайно уснула. Сириус заметил это только когда по экрану заскользили титры. И если сначала он хотел встать и сходить в туалет, а потом, возможно, приготовить нормальный завтрак, то после этого открытия остался лежать. Попытался включить другой фильм, но прежде, чем успел потянуться к экрану, фильм включился сам по себе: «Плохие парни», на постере два мужчины и девушка между ними. Сириус остался на месте. Фильм ему не понравился. Возможно, потому что сюжет, на самом деле, был говно, возможно, потому что мысли то и дело улетали к девчонке, что сейчас спала у него на груди. Он представлял, что скажет Лунатик, когда обо всём узнает. Возможно, он и не будет ничего высказывать, пока рядом будет Марселин, но как только она отойдёт в туалет или просто выйдет из комнаты, Люпин посмотрит на него этим своим выразительным взглядом, поднимет брови и спросит, какого чёрта он, Сириус, наделал. Ведь его предупреждали. И Ремус, и даже Дамблдор. Не лезть к ней. Не трогать. Даже если она придёт к нему после возращения – оттолкнуть. Потому что у Марселин Макмиллан была своя жизнь, которую она должна была спокойно жить. И в этой жизни не могло быть никакого Сириуса Блэка: ни подростка, ни взрослого. А когда Ремус задаст вопрос, Сириус не сможет ничего ответить. Он, конечно, попытается сказать, что не смог удержать себя в руках, когда понял, что она вернулась. Подошёл к ней и, рискуя абсолютно всем, спросил обо всём прямо. Она ответила. И у него снесло крышу. Вот только вслух он произнесёт это, а подумает совсем о другом. Подумает о том, что просто не смог дать ей уйти, не смог отпустить. А ведь попытался. Попытался тогда сказать, что ей надо оставаться с рыжим, с ним — безопаснее, с ним — правильнее. А Сириус — всего лишь постаревший след того, что было когда-то. Он — лишь воспоминание. О молодости, дружбе, о том, что было тогда, почти двадцать лет назад, но что уже безвозвратно исчезло. Но она сделала неправильный выбор, а он не смог её оттолкнуть. Потому что знал, что, если сделает это, – потеряет её теперь уже навсегда. Сириус сделал неправильный выбор и ни капли об этом не жалел. Потому что несмотря ни на что, она – всё ещё принадлежала только ему. Она сбегала из школы на выходные – к нему. Смеялась и улыбалась – ему. Носила кофты – его. Обнимала – его. Спала в кровати – его. Думала – о нём. Нетерпеливо всхлипывала и подавалась навстречу – ему. Выкрикивала имя и сжимала в кулаках простыни – для него. Для него, Сириуса, а не для кого-то ещё. Скорее всего, во всём была виновата его больная тяга к собственничеству, но по-другому он не мог. Только не с ней. Потому что если бы он тогда сделал что-то, если бы настойчивее попытался оттолкнуть, возможно, прямо сейчас она бы делала всё это с рыжим и для рыжего. А он, Сириус, должен был бы довольствоваться всего лишь воспоминаниями. Марселин дёрнулась во сне. Сириус сжал её талию. Он не мог её отпустить. И вряд ли однажды сможет. Даже зная, что так будет лучше для неё. Потому что она была нужна ему здесь, рядом. Нужна полностью. Марселин проснулась минут через сорок — Сириус не знал точно, сколько прошло времени. Он бы и не заметил, что она больше не спит, если бы её ладошка не забралась сначала под одеяло, а потом ему в штаны. - Марс, — предостерегающе произнёс, но она не обратила внимания. Продолжила лежать неподвижно, смотреть в экран телевизора, на котором всё ещё шел фильм, и медленно двигать рукой. А потом, когда Сириус уже собирался перевернуть её и довести дело до конца, убрала одеяло, приподнялась на локтях и без предупреждения взяла член в рот. В три пятьдесят пять Марселин встала из-за стола — Сириус приготовил на их очень поздний завтрак яичницу, с каждым её приездом у него получалось всё лучше, — чмокнула Сириуса в щёку, пожелала удачи и поднялась в их спальню. Её задание было простым: сидеть там и не высовываться, пока Сириус сам не придёт за ней. Ни Снейп, ни тем более Дамблдор не должны были ничего знать. Марселин старалась не думать о том, что случится, если дед случайно узнает их маленький секрет, но точно – ничего хорошего. Сириус поднялся к ней через полтора часа, когда Марселин была готова снова лечь спать. Сказал, что путь чист, но выглядел при этом так, словно во время встречи гостей не сидел на кухне, а бегал на скорость. Марселин подошла к нему, обняла и предложила пойти выпить кофе. Сириус согласился, хотя в итоге налил себе стакан огневиски. Когда через сорок минут в камине бесшумно появился Ремус, Марселин пыталась уломать Сириуса на косички. - Тебе же самому удобнее будет! Волосы в глаза не будут лезть! — она достала из лежащей на столе пачки сигарету и сунула в рот. Щёлкнула зажигалкой. Сириус хотел было открыть окно, но покосился на её голые ноги и передумал. - Марс, нет. Косички — это одноразовая месячная акция… - На следующей неделе восьмое марта, — перебила, — неужели ты не можешь подарить мне себя с косичками? - Я планировал подарить тебе кое-что более приятное. - Себя с тремя косичками? Две на голове, а одна на… - КАКОГО ХУЯ БРОДЯГА? Марселин резко замолчала и обернулась. В дверях стоял Ремус. Сириус бросил быстрый взгляд на часы — шесть. - Ты сегодня рано. Мы ждали тебя только через час, — Сириус откинулся на стуле и положил руки на стол. Ремус тупо моргал, пытаясь понять, что здесь происходит. - Привет, — Марселин неловко улыбнулась и махнула рукой. - Привет, — кивнул и перевёл взгляд на Сириуса. — Что она здесь делает? - Сидит. Курит. Разговаривает и иногда мерзко кричит. - Я не кричу! - Сказал же, — Сириус кивнул в её сторону, не сводя глаз с Ремуса. Пару секунд они смотрели друг на друга — Марселин неловко курила, — а потом Сириус произнёс: - Я не сдержался, Лунатик. Обещал, что буду держать себя в руках, но когда узнал, что она вернулась — не смог. Знаю, я налажал. Но подумал, что тебе пора об этом узнать. - Как долго она у тебя? - Приходит каждые выходные. Марселин захотелось напомнить этим двоим, что она всё ещё сидит здесь, но вовремя передумала. Заговорит, когда к ней обратятся, пока пусть решают всё между собой, ей лучше не вмешиваться. - То есть, — Ремус отодвинул стул и сел. Взял пустой стакан, из которого до этого пил Сириус, и плеснул себе огневиски, — она сбегает сюда каждую неделю из-под носа Дамблдора? - Ага. Ремус усмехнулся и опрокинул в себя половину того, что налил. - Прекрасно, — повернулся к Марселин. – за возвращение, — отсалютовал ей стаканом и допил. – Как добралась? - Хреново, — Марселин медленно выдохнула дым. — Лучше бы разбилась по дороге. - Настолько хреново? Удивительно. Думал, Дамблдор должен был всё продумать, чтобы тебе было мягко и уютно. Неужели просчитался? Марселин посмотрела на Сириуса и подняла брови. - Когда он узнал, что такое пассивная агрессия? - Я мог случайно научить его некоторым нюансам человеческого общения, прошу прощения. - Так и думала, — кивнула, потом повернулась к Ремусу, положила локти на стол и немного подалась вперёд. — Слушай, я могу понять, что ты злишься. Я бы на твоём месте тоже злилась. Хотя я и злюсь – на саму себя. Мне нет оправданий, это было бы глупо, но я просто хочу, чтобы ты попытался понять. У меня… - Я не злюсь, — перебил Ремус и налил себе ещё немного огневиски. — Сначала, когда только узнал обо всём, злился, да. Но сейчас, — поджал губы и покачал головой, — сейчас всё прошло. Для нас ведь, — кивнул на Сириуса, — прошло почти двадцать лет. Оно всё уже в далёком прошлом, и…я просто, — он тяжело вздохнул и провёл двумя руками по лицу. — Я понимаю ты…, для тебя прошло всего несколько месяцев, но, Бродяга, о чём ты думал? — поднял глаза на друга. — Ты хоть на секунду подумал, что будет, если об этом кто-то узнает? Её все выходные нет в замке, как минимум соседки по спальне обязательно заметят. А если они скажут Макгонаггал? Дамблдору?! На тебя ещё совращение малолетних повесят! - Я совершеннолетняя, Ремус, — отрезала Марселин. Она внимательно смотрела на него. Забытая сигарета дымилась между большим и указательным пальцами. – И мои соседки будут молчать. Я не могу сказать, откуда я это знаю, но знаю. Они не скажут ничего ни Макгонаггал, ни тем более Дамблдору. А больше об этом никто не узнает, я умею хранить секреты. Если ты забыл, я тогда ни разу не спалилась, что перенеслась из будущего. Это был удар ниже пояса. Марселин знала. Но она также знала, что должна была сейчас убедить Ремуса. Он бы не стал запрещать им с Сириусом видеться или — ещё хуже — не стал бы никому ничего рассказывать, но для Марселин сейчас было практически жизненно важно убедить его в том, что они с Сириусом знали, что делали. - Скажи тогда, — после нескольких секунд молчания спросил Ремус, — ты хотя бы на мгновение задумывалась о том, чтобы рассказать нам всё? Марселин посмотрела ему в глаза. Вдруг произошедшее опять нахлынуло на неё. Чем больше времени проходило, тем реже случались такие «прозрения». Но, даже редкие, они не становились слабее. Вот и сейчас. Картинка перед глазами стала ярче, как будто кто-то повернул какой-то рубильник, и Марселин с полной ясностью осознала, что больше никогда не сможет ничего исправить. Перед ней — Ремус, слева — Сириус, ещё три месяца назад она общалась с ними семнадцатилетними и счастливыми, а сейчас им – по тридцать пять, оба – потеряли лучших друзей и больше не надеются ни на какое счастье. - Да, — ответила почти неслышно. — Я думала об этом тогда и думаю сейчас. В последний момент перед тем, как вернуться сюда, буквально за секунду, я услышала ваши голоса за дверьми Больничного крыла. Я была готова сбежать. Я собиралась сбежать, но всё произошло слишком быстро. И Дамблдор бы не позволил. Он знал точную дату и время моего исчезновения, но не предотвратил. Не предупредил, просто ждал и смотрел, что будет. Молчание. Ремус смотрел сначала на неё, потом – на свой стакан, через полминуты опрокинул в себя всё, что там было, и потянулся к пачке сигарет. Закурил. Ладонь Сириуса лежала на голой коленке Марселин. - Ладно, — вдруг произнёс Ремус. — Рассказывайте, чем вы тут всё это время занимались, — увидел ухмылку Сириуса и поспешил добавить. — Только не надо рассказывать, как вы ебётесь, мне этого хватило в школе. - Я ни разу тебе такого не рассказывал, — заметил Сириус. - Зато я пару раз не вовремя заходил в спальню. Этим вечером Марселин напилась впервые с последнего матча в семьдесят седьмом году. Сначала решила не говорить об этом Сириусу и Ремусу, но после третьего стакана сказала. Парни посмеялись. Марселин – тоже. Но все трое почувствовали внутри странное покалывание – все эти штуки со времени вряд ли когда-то будут ощущаться нормально. Они пили, разговаривали. Марселин рассказала Ремусу план Дамблдора по возвращению её в девяносто пятый. Как он наколдовал ей грим, чтобы её «утопленичество» выглядело правдоподобным, потом погрузил в глубокий сон, чтобы все поверили, что она умерла, как снял заклинание, как Марселин принимала участие в ритуале Слизнорта и Флитвика и не обращала на него внимания, потому что была слишком сильно сосредоточена на голосах за дверьми Большого зала. Она рассказывала и переживала это снова. Снова чувствовала боль. Снова чувствовала себя предательницей. Снова начинала себя ненавидеть. Ремус слушал внимательно, хоть его взгляд и был немного расфокусирован от обилия алкоголя в крови. Он не перебивал, ничего не говорил, только – слушал и давал ей выговориться. - Потом, когда я всё-таки смогла кое-как подняться…я ведь сначала не хотела идти к нему, – Марселин поставила полупустой стакан на стол и подтянула к себе ноги. Над столом показались её голые коленки, которые она тут же спрятала под широкой кофтой. Сириус стоял у приоткрытого окна и курил. – Но увидела дверь спальни, поняла, что для меня я ещё утром лежала с ним в одной кровати, и не смогла пройти мимо. Ещё и эта фотография, – усмехнулась. – Вот так. Вообще это отвратительно, – потёрла глаза, – я до сих пор не могу себя простить и, скорее всего, никогда не смогу. А ведь это всё Дамблдор, чтоб его еноты выебали, он мог всё это остановить. Но нет! Во ВрЕмЯ ВмЕшИвАТЬСя НеЛьзЯ, – она сморщилась и сделала небольшой глоток виски-колы. - Ты ни в чём не виновата, – Ремус подался вперёд, как будто собирался раскрыть ей страшный секрет. – Во время вмешиваться, на самом деле, не стоит. Я не говорю, что ты поступила правильно на сто процентов, когда вернулась сюда, но ты ведь не знаешь, что было, если бы не вернулась. - Я знаю! – Марселин всплеснула руками. – Лили и Джеймс были бы живы! – стоящий у окна Сириус дёрнулся, как будто его ударили, но ни Марселин, ни Ремус этого не заметили. - Возможно, – Ремус кивнул. – А возможно, их убили бы раньше. Или убили бы Сириуса. Или меня. - Нет! Потому что я бы убила Петтигрю! Знаешь, сколько за те четыре месяца я придумала разных способов его убить? Скинуть с лестницы, — Марселин начала загибать пальцы, — подсыпать в еду крысиного яда, — Сириус криво усмехнулся, — просто по классике пальнуть аваду… - Это всё понятно, но это не означает… - Означает! Петтигрю сливал пожирателям информацию о членах Ордена. Не было бы его… - Появился бы кто-то ещё, — закончил Сириус и вернулся на своё место. — Марс, я уже говорил тебе, что это не так работает. Его смерть не гарантировала бы, что остальные будут жить. - Именно! – Ремус взял из пачки сигарету и откинулся на спинку стула. Ремус домой в этот вечер не дошёл: он и хотел бы, но Марселин – такая же пьяная, но всё ещё такая же вредная, – сказала ему «завалить ебало и лечь в спальне для гостей». Ремус повернулся к Сириусу и сказал, что из Марселин выйдет прекрасная миссис Блэк. Сириус, который хоть и выпил достаточно, но пьянел медленно, снаружи остался абсолютно спокойным, но мысленно ударил его. Возможно, потому что даже в школе ненавидел, когда парни шутили про него и Марселин, а возможно, потому что сам подумал о том же. Марселин, которая на Гриммо уже чувствовала себя буквально как дома, проводила Ремуса в одну из спален на третьем этаже, сказала Сириусу «всё подготовить, пока она сходит в душ» и, пошатываясь, начала подниматься по лестнице. Сириус проводил её внимательным взглядом, надеясь, что она благополучно поднимется в его спальню и не уснёт по дороге, а когда повернулся, наткнулся на внимательный взгляд. - Ты выглядишь живым, — серьёзно произнёс Ремус. - Потому что я живой? — Сириус открыл дверь спальни и вошёл внутрь. - Ты понял о чём я, – Ремус зашёл следом. – Это из-за неё, да? - Тебе спать пора, — Сириус взмахнул палочкой, включая свет. — Не помню, чтобы у тебя входило в привычки напиваться. - Бродяга, — негромко позвал. Сириус замер, но не обернулся. — Я рад за тебя. Правда, рад. Знаю, я говорил, чтобы ты её оттолкнул, даже если она к тебе придёт после возвращения, но я рад, что ты меня не послушал. Раньше, до этого всего, я всерьёз боялся, что однажды приду навестить тебя и найду только твой труп. А сейчас ты выглядишь почти счастливым. Сириус заставил себя обернуться. - Что, даже не нажалуешься Дамблдору? Ремус покачал головой. - Я бы в любом случае этого не сделал. Сириус взмахнул палочкой, и кровать сама по себе заправилась. Перед самым выходом он остановился, хлопнул Ремуса по плечу. Ремус секунду стоял ровно, а потом дёрнулся и обнял его. Сириус прошептал: «Спасибо», — отстранился и вышел, моля Мерлина, чтобы Марселин не заблевала им всю спальню. Спальню она не заблевала. Вообще ничего не заблевала. Когда Сириус зашёл в спальню, Марселин, свернувшись калачиком, спала на не расправленной кровати прямо в одежде. Сириус усмехнулся, несколько секунд смотрел на это прекрасное зрелище, а потом взял висящее на дверце шкафа синее полотенце и скрылся в ванной комнате. Утром Сириус проснулся первым. Сходил в душ, наложив на кровать заглушку, оставил на прикроватной тумбочке стакан воды и таблетку от похмелья и вышел в коридор. После отъезда Ремуса — в час дня — они легли в кровать и не вылезали из неё до самого вечера. Лежали, обнимались, целовались, разговаривали, смеялись и старались не думать о том, что через несколько часов Марселин нужно будет возвращаться в Хогвартс. Иногда просто молчали. В такие моменты Марселин обычно приподнималась на локтях, разглядывала Сириуса, очерчивала кончиками пальцев правильные черты лица, водила линии вдоль скул, губ, спинки носа, бровей. Потом наклонялась и оставляла очень медленный поцелуй на колючей щеке. И ещё один. На скуле. Шее. Ключице. Потом опять заглядывала ему в глаза и видела всё то, что Сириус вряд ли смог бы однажды произнести вслух. Но ему и не требовались слова. Потому что Марселин и так это знала. Сириус почти не говорил о чувствах, он предпочитал их показывать: действиями, жестами, поцелуями. Вместо того, чтобы говорить, он притягивал Марселин к себе и медленно целовал губы, спускался на подбородок, шею. Он водил руками по её телу, сжимал, притягивал ближе, гладил. Марселин в таких моментах растворялась. Позволяла ему делать с собой всё, что угодно. Она доверяла Сириусу на сто процентов, отпускала контроль и подчинялась. Он знал об этом. Чувствовал. И умело ходил по грани. Кусал тонкую шею, целовал, спускался ниже и оставлял яркие засосы на ключицах и груди, а руками сжимал бёдра. Марселин сидела сверху, плавно двигалась вверх-вниз и иногда не могла сдержать тихого стона, когда Сириус подавался бёдрами навстречу и вжимался в неё. А потом сжимал руку на её шее и притягивал к себе для поцелуя. Кусал покрасневшие губы, облизывал, целовал. Марселин цеплялась за крепкие плечи и больше всего на свете хотела, чтобы он никогда не останавливался. И чтобы вечер никогда не заканчивался. - Я мог бы предложить тебе выйти за меня, – Сириус разорвал поцелуй и прошептал. Они оба тяжело дышали. - А я бы согласилась, – прошептала в ответ и почувствовала, как хватка на шее немного усилилась. А потом Сириус резко перевернулся, нависая над ней, ещё раз поцеловал и отстранился. - Переворачивайся, – почти приказал. Марселин послушалась. Сириус быстрым движением стянул с неё трусы, поставил на четвереньки и резко вошёл. Намотал на кулак длинные волосы, вторую руку положил на талию и начал быстро двигаться. В какой-то момент Марселин и сама не заметила, как сорвалась на крик. В этот момент она не думала ни о чём: ни о прошлом, ни о будущем, ни о том, что кому-то её отношения с Сириусом могут показаться неправильными. И уж точно она не могла подумать о том, что, возможно, однажды, через много-много лет, когда Волан де Морт будет побеждён, а знаменитый Гарри Поттер отведёт на платформу девять и три четверти своего второго сына, она, Марселин, которой будет примерно столько же лет, сколько сейчас было Сириусу, найдёт способ вернуться в прошлое, в забытый и пыльный семьдесят седьмой. И возможно, у неё даже хватит смелости туда вернуться. А возможно, она посчитает это бредом – ей уже за тридцать, а Сириусу там – всего восемнадцать, – и останется в своём времени. Марселин из девяносто пятого не могла этого знать. Хотя, конечно, иногда задумывалась о том, что впереди у неё — вся жизнь, и она может потратить её на то, чтобы исправить свою главную ошибку.