Я больше не мёрзну

Тот несчастный рыцарь Ордо Фавониус, что каждый раз донимал его в таверне, напивался до потери сознания и засыпал прямо на столе, каждый раз закидывал его глупыми шутками и несуразным флиртом, оказался самым ценным, что у него есть, и сейчас это как никак отчётливо стало понятно. Всё так же всхлипывая и дрожа от осознания произошедшего, вдруг раздался неловкий стук в дверь, едва слышный. Красноглазый бармен сейчас явно был не в духе, чтобы кого-то видеть, и в здравом рассудке не допустил бы показывать себя в таком виде, в каком он валяется сейчас на полу с растрёпанной причёской, мятой одеждой и с заплаканным лицом, но ему сейчас было всё равно, в его мыслях было лишь встать, открыть дверь и послать куда подальше того, кто за ней стоял. Неважно, кто бы это был. Еле как встав с пола, дрожащими руками отряхнув одежду, с пеленой на глазах он осторожно поворачивает ручку двери, сначала не обратив внимания на гостя, стоящего на пороге. Он просто стоял, смотря в пол, не в силах что либо сказать. Сказать вроде и надо, хоть что-то, но слова сами не складывались в голове, и лишь едва слышное от стоящего на пороге незнакомца: "Ты всё ещё не хочешь меня видеть?.." заставило разум заплаканного парня перевернуться наизнанку. Он мигом поднял голову, в виски ударила дикая боль, но его это сейчас меньше всего волновало. Перед собой он увидел смуглого, голубоглазого паренька, в статной рубашке и снежным мехом на шее, а волосы были завязаны в низкий хвостик, свисающий по плечу парня. В глазах была лёгкая, едва различимая грусть, которая виднелась где-то глубоко, где-то в самых тайных уголках этих синих очей. Вдруг через миг раздался звук пощёчины. Пошатнувшись на месте, красноглазый парень с потерянным, одновременно грустным и яростным взглядом окинул парня, стоящего на пороге, и на его щеке был виден красноватый след от только что прилетевшего леща. Пересилив себя, с хрипотой в голосе бармен выдавил: "Как... Ты хоть представляешь... Т-ты хоть представляешь что ты наделал? Что ты... Ты...". Залившись вновь солёными слезами, красноглазый не мог сдержать эмоций. Он сполз на колени перед порогом, стараясь вытереть все подступающие капли, попутно всхлипывая. Синеволосый осторожно заговорил: -Мне казалось, тебе так будет луч...- -Как мне так будет лучше, скажи, как? Будет лучше от того, что ты сдохнешь?! Будет лучше от того, что ты оставишь всех? Оставишь пост рыцаря Фавониуса, оставишь магистра Джинн, оставишь город без своего присмотра, оставишь... Меня..? Последнее слово было произнесено полушёпотом, еле различимо среди стольких голосов внизу таверны, но синеглазый, кажется, различил его, однако ничего не сказал. Аккуратно спустившись на корточки, Кэйа сказал тихое "прости", нацепив привычную и всем известную улыбку на лицо, будто ничего и не было. Дилюк не выдержал. Схватив того за горло, резким движением руки он притянул синеволосого к себе. Время будто остановилось. Голоса на первом этаже таверны перестали тревожить уши, всё замерло, перестало быть важным. Холодные губы, такие же холодные как и сами голубые глаза, но такие мягкие, словно периная подушка. Разжимая хватку, господин Дилюк впервые ощутил гладкую кожу рыцаря ордена. Казалось, сколько лет он его знает, но ни разу не прикасался, не хотел, видимо, "марать руки". И пожалев о своих упущенных возможностях за миг тысячу раз, Кэйа бережно, словно фарфоровую куколку, притянул того к себе, попутно углубляя поцелуй. Сейчас ничего не имело значения. Именно здесь и сейчас, совершенно вся жизнь пронеслась в голове каждого парня: сложное детство, моральное постепенное отторжение друг от друга, жизнь тех, кто будто не знает о существовании друг друга. А что происходит сейчас? Что весь тот миг, который напрочь остановил ход времени? Что он значит? Столько мимолётных мыслей, столько воспоминаний всего лишь в паре секунд этого мгновения... Осторожно отстранившись друг от друга, Кэйа наконец взглянул в глаза красноглазого парня, в которых читалось столько криков его души, столько искренних эмоций, сколько тот не выражал никогда в своей жизни. Увидев всё это, он на мгновение застыл, пытаясь запечатлеть этот момент в своей жизни. Вернувшись "на землю", рыцарь ордена различал еле слышные всхлипы и дрожащее дыхание. Всё это казалось таким родным, и ранее таким далёким. Казалось, будто это совершенно другой человек перед ним, не такой, какого он знал раньше. Он осторожно прижал плачущего к себе, поглаживая по голове, ощущая каждой клеткой своего тела прерывистое его дыхание, дрожащие руки, что осторожно тянулись обхватить его талию, словно боясь вспугнуть. Просидев так ещё немного, синеглазый начал издалека: "Мне раньше думалось, что ты хочешь считать меня чужим. Словно тебе стыдно знать меня. Иногда я даже думал, что ты меня ненавидишь. Да, иногда я веду себя глупо, необдуманно, и моя необоснованная улыбка тебя несомненно бесила, но я не хотел, чтобы ты видел меня другим. Не хотел, чтобы ты видел во мне грусть, печаль, ибо мне казалось, что тебя это может ранить. Хоть ты и не показывал своих эмоций, мне всё равно не хотелось тебя расстраивать". Продолжая гладить по голове уткнувшегося в свою грудь парня, Кэйа продолжил: "Но после вчерашних твоих слов, даже моя улыбка могла меня не спасти, поэтому я так быстро ушёл. В тот момент я окончательно подумал, что ты меня ненавидишь, поэтому подговорил путешественника сказать те слова. Он долго отпирался, ибо не хотел чтобы ты переживал. Хех, мне пришлось очень долго его уговаривать". Ранее утихавшая дрожь красноволосого вновь начала нарастать, и синеглазый притянул того к себе ещё сильнее, и целуя в макушку, продолжил рассказ: "Я думал, что если приду к тебе сейчас, после того как путешественник расскажет эту новость, и увижу твоё безразличное лицо, как ты продолжаешь протирать бокалы и наливая всем выпивку с таким же равнодушным взглядом, я смогу оставить всё, и уйти куда нибудь путешествовать. Может быть, в Ли Юэ, а может и до Инадзумы добрался бы, кто знает. Но когда я пришёл, то не увидел тебя за барной стойкой. Я спросил у твоего заместителя о твоей пропаже, и он сказал, что ты на втором этаже. Я думал ты зашёл в кладовую за новыми бокалами, но был слегка в замешательстве, услышав за этой дверью всхлипы. Я до последнего не думал, что это ты. Но когда я всё же тебя увидел, таким, каким ты предстал передо мной, я понял, что уходить мне нельзя. Прости, что огорчил тебя. Я всю жизнь старался этого не сделать, но не вышло. Что я могу сделать для тебя?". Закончив монолог, последовало минутное молчание, сопровождающееся откашливаниями и попытками протереть итак красные глаза от слёз. Владелец таверны поднял свой взор на лицо Кэйи, притянул того за подбородок к себе, и дрожащим хриплым голосом выдавил: "Больше никогда не вздумай меня огорчить. Для этого лишь достаточно быть со мной рядом. Надеюсь, теперь ты понял, какой я без тебя, и что на самом деле я о тебе думаю". В глазах смуглого паренька от услышанных слов что-то сверкнуло. Что-то маленькое, незаметное, но впервые что-то яркое за всю его жизнь. Он холодными руками обвил талию бармена, притянул к себе и, положив голову ему на плечо, обнял, сказав всего лишь одну фразу: "Я больше не мёрзну".