Немного о близости

Не то, чтобы Хонджуну не нравилась их половая жизнь сейчас. Она была прекрасной и Хонджуна почти все устраивало. Но каждый раз одно и тоже — немного надоедало. Те самые позы, действия, которые Хонджун уже запомнил на память — уже давно наскучило. Хотелось попробовать что-то иное. Но Хонджуну было как-то… Неудобно предлагать что-то? Нет, он доверял Сонхва и он знает, что тот даже на самую странную идею отзовется если не положительно, то терпимо. Это скорее была проблема в самом Хонджуне, который любил себе много чего выдумывать. Ну, а какую Хонджун должен ожидать реакцию от Сонхва, которому он хочет предложить быть немного грубее в постели? Когда сам Сонхва чуть ли не самый мягкий, сладкий, белый и пушистый человек в мире. Да и сам Хонджун тоже мягкий и ему нравятся нежности. Но иногда от этих нежностей, простите за выражение, тошнит. Все настолько сладко, что кажется секунда и ты получишь диабет. Нежности — это хорошо. Это замечательно. Это приносит много удовольствия, особенно в те дни, когда эта нежность, как нельзя, кстати. Но «эти дни» у него не каждый день. Далеко не каждый день. Когда Хонджун слышит рассказы от Уёна об их половой жизни с Саном, — почему-то Уён любил об этом рассказывать каждому встречному. Вот такой он… Открытый, — он немного даже завидует. Они даже не практикуют что-то жесткое, ну или Уён что-то недоговаривает… Но не суть. У них обычный секс. Он не слишком нежный, не слишком грубый. Обычная страсть двух людей. Хонджуну бы хотелось также. Странно наверное, ведь кто-то наоборот хочет, чтобы у них все было более мягко в отношениях. Но у Хонджуна это как-то странно… Когда Сонхва аккуратно проводит руками по грудной клетке Хонджуна, задевая чувствительные соски, Хонджун вздрагивает. Сонхва прижимается своим пахом к чужому, легонько потираясь, одновременно оставляя поцелуи на чувствительной шее. Коленки Хонджуна трясутся и он охватывает бока Сонхва бедрами еще крепче, чем ранее. На это Сонхва еще ближе прижимается к тому и уже правой рукой тянется вниз к члену Хонджуна, и легонько сжимает его сквозь ткань боксеров. — Не тяни, — говорит протяжно Хонджун, когда чувствует, как его шею легонько укусили. А хотелось бы сильнее. Чтобы прям след остался, который Хонджун мог бы разглядывать на утро и вспоминать об этой ночи с затуманенным взглядом. Но у них метки запрещены. Ведь это больно. На свои мысли и одновременно на то, что об его пах потерлись, он закатил глаза. — Нужно тебя подготовить, — говорит тихо Сонхва, стягивая с нижнего боксеры. — Я уже себя подготовил, — говорит шепотом Хонджун, обвивая чужую шею руками. — Давай просто пропустим эту часть? — Нет, — без сомнения в голосе отвечает Сонхва, дотягиваясь к смазке на тумбочке, даже когда его сдерживали другие руки на его шее. — Вдруг тебе будет больно? Если честно, Хонджуну хотелось просто уйти с постели и оставить Сонхва, который сейчас был возбужден до предела, самому решать свою проблему в штанах. Неужели его намеки, которые он говорит чуть ли не напрямую, так не понятны? Сонхва смазал свои пальцы, после чего принялся размазывать его возле прохода Хонджуна. И опять он тянул кота за хвост. Хонджун дрожал от еле заметных касаний внизу. Он уже сам начал трогать свой низ плоского живота, чтобы только получить хоть какие-то прикосновения. Когда Сонхва наконец-то протолкнул палец внутрь, Хонджун, который до этого задержал дыхание, сам того не заметив, резко выдыхает. И сейчас та часть, которую Хонджун ненавидит и, в какой-то мере, обожает: очень долгое растягивание. Неважно, Хонджун сам растягивал себя в душе перед сексом или у них не было секса неделю, две — этот процесс длится одинаково долго. Нет, с одной стороны — это безумно приятно. Как Сонхва размеренно двигает своими длинными пальцами, одновременно оставляя поцелуи по телу Хонджуна и лаская его уже сочащийся смазкой член. Это конечно хоть и приятно, и даже заставляет Хонджуна в какой-то мере сходить с ума, это не было так приятно, как сам процесс. Когда в него медленно входят, заставляя чуть ли не хрипеть от удовольствия. Когда Сонхва размеренно двигается внутри членом, далеко не маленьких размеров. Пальцы хоть и были прекрасными и он любил их всем сердцем, они никогда не сравнятся с тем, что у Сонхва находится между ног. Хонджун, за всеми этими мыслями, даже не замечает, когда внутри него уже находятся три пальца. И, честно говоря, даже если бы он до этого обращал на это больше внимания, Хонджун не заметил бы этого. Так как он, черт возьми, уже растянут! — Ну все, хватит, — просит Хонджун, резко выдыхая, когда чувствует, как палец прошелся по простате. — Ну Сонхва-а-а. — Еще немного. Я не хочу, чтобы ты чувствовал дискомфорт, — Сонхва оставляет легкие поцелуи возле таза Хонджуна и идя выше к грудной клетке. Сонхва никогда не покидал свои принципы. Даже если Хонджун попросит его действовать быстрее, Сонхва не сделает этого, пока сам не убедится, что Хонджун достаточно расслаблен. Хонджун, опять вздрагивает, когда его простату несколько раз поглаживают. Тихий стон вырывается из сомкнутых губ, что заставляет Сонхва улыбнуться в чужую шею. Честно говоря, Хонджун понимал, почему Сонхва все это делает. Почему он так аккуратен с ним. Хонджун бы тоже не хотел сделать своему любимому человеку больно, и плевать, специально или случайно. Хонджун уверен, Сонхва было бы в разы легче забить на все это и сразу же приступить к делу. Хонджун чувствует своим бедром, насколько возбужден Сонхва там, внизу. Но Сонхва отчасти жертвует своим комфортом ради того, чтобы самому Хонджуну точно было комфортно. И Хонджун, как бы иногда он не сердился на то, что Сонхва не слушает его в постели, когда тот просит уже что-то предпринять, он ценит всю эту заботу. Из Хонджуна наконец-то достают пальцы, на что тот легонько дрожит. Сонхва не спеша расстегивает ремень и стягивает с себя джинсы, вместе с боксерами. Сонхва с облегчением вздыхает, когда чувствует, как внизу его уже ничего не сдавливает. Сонхва оставляет поцелуи на ключицах Хонджуна, переходя к шее, параллельно смазывая свой член смазкой и натягивая презерватив. Сонхва отстраняется, раздвигая чужие ноги немного дальше и закидывая их себе на бедра. Когда Хонджун чувствует, как Сонхва приставил свой член к входу, он закрыл глаза в предвкушении. Хонджун резко сжимает светлые простыни под собой, когда в него начинают медленно входить. Когда таз Сонхва прислонился почти в притык с телом Хонджуна, он уткнулся в шею нижнего, тяжело дыша. Хонджун сжимал простыни, крепко зажмурив глаза, стараясь привыкнуть к постороннему предмету внутри него. Хонджун, как и всегда, почти сразу же привык, ведь ему никогда не требовалось на это много времени. — Двигайся, пожалуйста, — просит Хонджун, на что Сонхва остается неподвижным. — Нет. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, — отвечает Сонхва, все так же уткнувшись в шею. Хонджун чувствует, как парень сверху дрожит. Он прекрасно понимает, что Сонхва хочет начать двигаться. Опять он жертвует своим комфортом, когда это вовсе не нужно. Хонджуну и так комфортно. — А что если я хочу, чтобы тебе тоже было комфортно? — вдруг слышит дрожащий голос Сонхва и поднимает голову с шеи, чтобы увидеть лицо Хонджуна. Когда он видит, как по щекам нижнего скатываются слезы, он начинает паниковать. — Эй, ты чего? — Сонхва сразу же принялся вытирать ладонями дорожки слез с чужих щек. — Тебе больно? Мне вытащить? — Не в этом дело, — говорит всхлипнув Хонджун. Он наверное так глупо выглядит в этот момент. Заплаканный. Хонджун сам не уверен, почему же он заплакал. Просто какая-то обида резко за Сонхва взяла и… Вот. — Мне не больно, мне комфортно. Но ты не слушаешь, когда я тебе говорю об этом. Даешь мне лишнюю заботу, когда она мне не нужна. Я не хочу, чтобы ты себя сдерживал настолько, когда я вижу, что ты сам этого хочешь. Очень сильно хочешь. Сонхва внимательно слушал слова возлюбленного, параллельно поглаживая и вытирая щеки большими пальцами обеих рук. Когда Хонджун закончил он ожидал ответа от Сонхва, который обдумывал чужие слова, продолжая поглаживания. — Я… Прости, — Хонджун никак не ожидал извинения от Сонхва. Он даже не совсем понимал, за что тот извиняется. — Просто… Ты первый, с кем у меня настолько близкие отношения. Я не хотел, чтобы тебе было больно и как-то даже забыл слушать твое мнение и пожелания… Прости, я такой эгоист. — Нет, ты не эгоист, — переубеждает того Хонджун. — Если ты думал о том, чтобы мне было комфортно, то за это тебя нельзя назвать прям… Эгоистом. Но да, отчасти ты им был. Сонхва тихо смеется, опять уткнувшись в чужую шею. Только в тот момент Хонджун вспомнил, что Сонхва до сих пор внутри него и это… Очень неловко. — Можешь… Начать двигаться? — спрашивает неуверенно Хонджун, на что Сонхва опять поднимает голову и кивает Хонджуну. Сначала идут медленные, равномерные толчки, как обычно. Но даже это, заставляет Хонджуна дрожать немного сильнее, чем обычно. Сонхва перемещает свои ладони на бедра Хонджуна и легонько их сжимает, что заставляет Хонджуна издать дрожащий стон. — Быстрее, — просит тихо Хонджун и, на удивление, Сонхва и правда ускоряется. Хонджун сжимает простынь под собой, кусая нижнюю губу, пока Сонхва опускается своими губами к ключицам нижнего. Он тяжело дышит куда-то в кость, тихо постанывая, пока его толчки становятся еще быстрее. Тут, толчки резко остановились, на что Хонджун протяжно застонал в протест. — Можешь перевернуться на живот? — просит Сонхва, на что Хонджун удивленно смотрит на того. Они еще так не пробовали, поэтому Хонджун, с неким энтузиазмом, кивает. Сонхва вытаскивает, помогая дрожащему телу перевернуться. Сонхва некоторое время проводит по лопатке, позвонкам, на что Хонджун нетерпеливо поднимает свои бедра, намекая на то, чтобы тот уже продолжил. Когда в него опять входят, но уже намного быстрее, чем обычно, как будто рывком, Хонджун стонет в подушку. Чувствуя, как в него уже сразу же ритмично толкаются, в желании за что-то схватиться, Хонджун сжал подушку одной рукой и простынь рядом с ней второй. Когда чужие руки продолжают водить по чувствительным точкам, Хонджун выгибается навстречу ловким рукам, желая большего. Когда Сонхва уже близок к разрядке, он обхватывает чужую талию ладонями и толкается уже не так равномерно, как прежде. Первым кончает Сонхва, с громким вздохом на губах, уткнувшись куда-то в загривок Хонджуна. А за ним и Хонджун, когда чувствует, как его член обхватили ладонью. Обычного касания хватило, чтобы Хонджун задрожал и кончил в руку Сонхва. Некоторое время, они не предпринимали никаких действий, отходя от оргазма. Но потом Хонджун почувствовал, как Сонхва вышел из него. Сонхва снял презерватив и кинул его в мусорку. Он лег на кровати рядом с Хонджуном, который до сих тяжело дышал в подушку. Это не было как обычно. Обычно Сонхва даже не во время прелюдий был безумно медленным и аккуратным. Но сегодня он подействовал так, как этого желал сам Хонджун. Это не было грубым сексом или что-то типа этого, но Хонджун посчитал это уже новым шагом в их половой жизни. Когда Хонджун поднялся с подушки, Сонхва почти сразу прислонился ближе к нему, обнимая того. Хонджун чуть ли не мурлычет, когда чувствует, как его волосы поглаживают. — Прости еще раз, — повторяет Сонхва, на что Хонджун, который уткнулся куда-то в плечо, кивает. — Наверное это глупо было как-то ограничивать нашу половую жизнь. Мы в будущем можем попробовать что-то новое… Ну, если ты хочешь. Хонджун на это некоторое время думает, после чего отстраняется и смотрит Сонхва прямо в глаза. — Можно я в следующий раз… — Хонджун смотрит вниз, на то самое место Сонхва. — Отсосу тебе? То, каким спокойным тоном это сказал Хонджун, заставило Сонхва засмеяться, но в тоже время, покраснеть. — Как пожелаешь.