Извини, но я люблю тебя

С годами ничегошеньки не изменилось, он остался всё таким же - Ким Сынмином, который не умеет выбирать людей. Вот только гнетущая боль увеличивала свои размеры. Он стал болезненно-восприимчивым, впав в самую неограниченную, беспредельную мечтательность, часто прерываемую истерическими слезами, судорожными рыданиями. Он, откровенно говоря, стал жертвой самоуничтожения. " Ты слабый и никчёмный!! " - выдал первый. " Ты противен мне, не касайся меня " - выдал второй. " С тобой скучно, твоя личность не интересна " - выдал третий.. И так каждый раз. Кого бы он не встретил, они вставали к нему спиной, заставляя бедного парня каждый божий день лить свои слезы в подушку. Он был уверен, что человек рядом с ним в скором времени, бросит его, как и все его предыдущие любовники. Но этот парень слишком крепко держит его руку, слишком влюблённо смотрит, слишком старается произвести впечатление, слишком.. будто бы по настоящему влюблён. - Минни, я написал одну лирику, хочешь прочесть? - заглядывая в глаза напротив, спросил Чанбин, явным ярким желанием поделиться своей поэзией. - Буду рад - легко улыбнувшись, пробормотал Сынмин. Чанбин его услышал. Достав из своего потрёпанного портфеля старый, чёрный блокнот, он поднёс его к рукам своему драгоценному человеку.   

" Сдержать,    сдержать я чувства больше не смогу Набравшись смелости, делаю к тебе шаг Но этот шаг никогда не был для меня прост Пусть моё сердце уже решило всё, мне нужно ещё время Но, похоже, я слишком медлил Прогадал со временем, видимо, уже опоздал И теперь я не смогу стать ближе к тебе Между нами выросла стена, это не имеет смысла Я виню себя, я виню тебя.. "

Задержав дыхание, он вчитывался, проникался в эти строчки. В голове играла скрипящая струна, чужда невзаимной любви, и голоса, твердящие ему - это ложь, снова ложь. - грустно - со вздохом произнёс Сынмин. - ты придумал название к этой лирике? - всё ещё не осмеливаясь взглянуть в карие глаза, которые отражали целый океан чувств и эмоций. - да, придумал.. - поглядывая на поникшего парня, слегка неуверенно ответил Со. - ну и как она называется? - опустив голову, выжидающе спросил Ким. - sorry, I love you - ответил Бин, его неожиданно слабый голос прорезал сердце Мина. Он поднял свои глаза вверх, встречаясь с взглядом Бина. Его глаза были красными, в них застыли давно скопившиеся слезы, но тем не менее, он улыбался, так ярко и с любовью. - извини, но я люблю тебя - с нотками сожаления, признался Бин. Подняв свою ладонь к его лицу, он положил её на слегка выпирающие щёки, поглаживая их большим пальцем. Сынмин дёрнулся от действий противоположной стороны, направив на него беглый взгляд. Чанбин одарил его ласковым и успокаивающим взглядом, повторно поглаживая его щёки, от чего чувство тревоги немного спало. Чанбин медленно приближался к нему, боясь напугать парня. " он близко, он слишком близко " - прокручивалось в голове Сынмина до тех пор, пока они не столкнулись лбами, и не начали обжигать губы друг друга дыханием. В голове пустота, он слышит лишь манящий аромат одеколона старшего, чувствует сбитое дыхание над губами, видит подрагивающие ресницы. Чанбин прижался ближе, оставляя между их губами ничтожные несколько миллиметров. Бин ждал, ждал разрешения прикоснуться к его долгожданным губам. Сынмин боялся, боялся снова довериться, а потом быть брошенным на произвол судьбы, но этот человек.. он казался другим. Он смотрел на него слишком нежно, он заботился о нём слишком много и сильно, он не отпускал руки слишком быстро, он был слишком хорошим.. возможно, довериться ему будет не так больно? нет, как раз таки наоборот, это будет очень больно. Но, стоит рискнуть?.. Сынмин поддался вперёд, уничтожая в прах эти несколько миллиметров. Их губы встретились. Чанбин, получив разрешение, начал медленно сминать его губы, не больно оттягивая зубами тонкую кожу на губах. Чанбин пытался передать этим поцелуем всю его нежность, свою любовь с размером океан, нужду в ласки Кима, всё.. абсолютно всё то, что он чувствовал к человеку с глубокими глазами, нежными губами, потерянной душой, которую он готов собрать заново и беречь от зловещего мира, и Сынмин соврёт, если скажет, что Чанбину это не удавалось. Чанбин охватил второй ладонью талию любимого, аккуратно притягивая его стройное тело к себе, Сынмин же крепко схватился за мускулистые плечи старшего. Губы не переставали сминать друг друга, они не зарывались языками в рты, они просто наслаждались неспешными движениями. Они целовались, целовались так тягуче, безмятежно и с полными головы чувств. В животе порхали светлячки, которые осветляли своим сиянием всё тело, заставляя их сиять не хуже самых ярких звёзд. Они не замечали ничего, не сильно дующего в лицо ветра, ни мелодичные пения птиц, ни косо смотряших на них людей - ведь на душе было как никогда тепло.. Губы Сынмина были вкуса - горького кофе. А Чанбина - кислого грейпфрута. Не самое блаженное сочетание, но им нравится.. их все устраивает. Им нравится чувствовать вкус друг друга, они были бы не прочь чувствовать их на своих губах каждый день, каждую минуту, каждую секунду, пока их губы не высохнут и упадут от ежесекундных сладких поцелуев. Их губы обмякли, им пришлось отстраниться, хотя обоим хотелось продлить это чувство - умиротворение и наслаждение. Сынмин долго не осмеливался открыть глаза и взглянуть на старшего, хотя так хотелось.. хотелось прочитать его эмоции, чувствует ли он тоже самое, что и он - чувство наслаждение, трепет в сердце. Или ему, как и другим стало противно.. - Сынмин, посмотри на меня - тревожную тишину царившую между двух нуждающихся в любви сердец, нарушил голос старшего. Мин медленно открыл глаза, и встретился с всё прежним взглядом - полным ласки, нежности, и главное - любви. - я - не дал ему договорить Сынмин, заткнув его тёплым объятием. В первую минуту Чанбин был замешательстве, это было неожиданно, но осознав происходящие, он ответил на объятия, ликуя от того, что он хоть где-то может ответить ему взаимностью. - извини, что сразу этого не понял - виноватым, но также и льстивым голосом шепнул он в ушко Бина. - так, ты разрешаешь мне.. - не осмеливаясь проговорить предложения полностью, с надеждой спросил Со, до сих пор находящийся в крепких объятьях. - при условии, если ты будешь держать мою руку вечность - отстранившись от парня, поставил условие Мин, переплётая пальцы старшего своими. - не отпущу, будь в этом уверен - не сильно сжав чужую ладонь, уверил его Бин. Они сели ближе (хотя куда ещё), развернувшись друг от друга к недавно появившемуся закату солнца, с переплетенными пальцами, сидя над свежей травой на старом пледе, который мастерски был украден из студии Чана, и наслаждались близостью друг друга. Чанбин не был слишком хорошим, он просто слишком сильно любит его.