Видеопленка

Старая видеопленка отчётливо проявляла счастливые лица людей. Слегка потрескивающая запись, слегка отдающиеся эхом голоса. Наверное, это должно было веять тоской или упущенным счастьем. Когда кадры стремительно сменяются друг за другом, реальность уплывает. Каждая клетка мозга прониклась происходящим где-то там, в безоблачном счастливом мире. Уилл никогда не любил все эти записи «на память». Он всегда прислонял палец к виску, демонстративно стуча пару раз. «Все самое ценное должно быть здесь,» — так он говорил всегда. «В твоей голове лабиринт даже для тебя, не боишься утерять все это за поворотами и углами»? Уилл морщил нос. Ему была противна вся эта ситуация. Сейчас Уилл сидел вглядываясь в свое собственное счастливое лицо. Он чувствовал себя неоднозначно. Ему было неприятно от того, что его единственные короткие мгновения искреннего счастья существуют у кого-то в таком доступе, что можно передавать другим. Он хотел, чтобы все воспоминания о нем были заперты в головах других людей. Будто ему было не позволено быть счастливым. Он всматривался в лицо Молли. Она выглядела очаровательно. На секунду Уилл почувствовал тот укол в сердце, который давно его не трогал. Может он поступил с ней слишком подло? Уилл еще долго может грызться этим, но Молли была счастлива и без него. Это было лишь временное помешательство, размешанное одиночеством. На пленке вокруг Уилла крутились собаки, и наверно, это единственное счастье, которым он был готов делиться. Не осталось людей, которые бы не видели его посреди собачьей стаи. «Моя семья состоит из дворняг». Уилл сжал пальцы. Ему было достаточно обернуться, чтобы увидеть свою «семью» в панорамных окнах, счастливо бегающую по снегу. Запись закончилась. Воспоминание из прошлого, напоминающее о том, чем он заплатил, чтобы быть сейчас здесь. Уилл не считал это ценой, Уилл считал это неизбежной судьбой. — Решил разобрать вещи? Ганнибал поставил перед Уиллом поднос с чаем и десертом, название которого, пожалуй, мог выговорить только доктор Лектер. — Нашел День рождения Молли. Было бы упущением не взглянуть на это. Уилл попытался скрыть грустную улыбку и сделал вид, что очень занят, пытаясь дуть на чай, чтобы тот остыл. — Ты жалеешь, что променял ту жизнь на нынешнею? — Нет, скорее рад, что жизнь сложилась именно так. Уилл поставил чашку обратно и заглянул к Лектеру в глаза: — Ведь надо чем-то жертвовать ради лучшего, верно? — Люди придумали это зря, Уилл. Это не работает таким образом, что для того, чтобы получить желаемое нужно пожертвовать чем-либо. Это скорее отговорка людей, когда они все еще тоскуют по утерянному и не могут осознать, что этого чувства быть не должно. — Временами думаю о том, что ты послал мне Молли, чтобы я осознал все свои чувства к тебе. Будто ты, как Бог на небе, решил, что я сам должен прийти к этому решению. Ганнибал рассмеялся. Искренне, с легким хрипом и морщинками у глаз. — Я знаю, что ты не жалеешь об опыте с Молли, Уилл. Вы были рельсами на развилке, которые помогли избрать нужный путь друг для друга. — Нужный или правильный? — А как считаешь ты? Грэм решил не отвечать. Его улыбка приобрела другой окрас, когда он обнял Ганнибала, переворачивая голову у него на плече, чтобы наблюдать за собаками. В конце концов, свое счастье он согласен показать Ганнибалу, и даже готов, чтобы тот записал его на видеопленку.