Остатки обладания

      Действия происходят до событий следующей главы в основной работе. Пир устроен в часть того, что на востоке хорошо удерживают осаду.             

***

      Сибелла сидела за своим столом, с Аруко и другими важными леди, когда Роб, — любезно поговорив некоторое время со старшей леди Кроу о экономике Юга и возможной победе Запада, — скромно и весьма уклончиво попросил свою невесту отойти с ним в укромный угол для важной беседы. Изначально она думала отказаться; ради жеманства, чтобы пококетничать со своим женихом, заставить его почувствовать желание добиваться её, особенно после такого некрасивого разговора с Кейном: тот просил её забыть о той ночи, грозился пойти прямо к королю и сознаться во всём, но убедить правителя поскорее отдать её какому-то «Счетоводу», пускай и получит свою часть наказания, хотя было непонятно почему; она и так девицой непорочной быть перестала. И всё же через несколько минут убеждений и его мольбы, будто она была самой Девой, спустившейся к обычному смертному, девушка встала, для вида нервно пожав плечами; её вырез оголял спину, поэтому она надеялась, что заносчивый Карстер смотрит на неё, такую красивую, смелую, идущую под руку с другим мужчиной, а, когда лорд Роб коснулся её пальцев, даже мельком взглянула на стол Кейна. Видит ли он, как её жених обходителен с Сиби? Понимает ли, что скоро она станет принадлежать ему? Надеется ли, что она сохранит мелкие ростки своей любви к нему? Она не могла точно оценить его взгляд и выражение лица, когда Лабон увёл её из зала, где шумел пир, и откинул длинную мрачную портьеру, за коей скрывался странный альков; в мелкой комнате разместился стол и тахта, с несколькими подушками на ней, скромную обитель освещали десятки свечей, подсвечник с одной, самой большой, стоял на полу, прямо в центре, на восточном ковре с ярким узором. Леди Кроу зябко поежилась, вдруг ощутив холод, когда её жених подтолкнул её и вперёд и закрыл вход для остальных, вернув портьеру в обратное положение; со стороны она вполне могла сойти за гобелен, поэтому вряд-ли кто-то решится заглянуть за неё, если не будет знать о тайнике. Сибелла боязливо поглядела на Роба, который убирал пергаменты, разбросанные на столе; печать сверкала тающим воском на одном из запечатанных письм, чернила замарали отполированную деревянную поверхность, а несколько книг в мягком переплете валялись прямо на полу; девушка чуть наклонила голову, глядя на то, как её будущий муж растегивает свой дублет и бросает его в сторону тахты. Она продолжала дрожать, но мужчина подошёл к ней и, взяв её руки в свои большие тёплые ладони, подвёл к жарко горящему камину; он весь был тёплым и уютным со своей обычной рубашкой и бриджах, на которых цвели чернильные пятна, отдающим летним вином и Востоком, в отличии от северного непоколебимого Кейна. Кроу невольно покраснела, совсем как девица, став клюквенно-красной, когда Роб сел рядом с ней, а его локон виноградной чёрной лозой спускался от виска до подбородка, голубые глаза сверкнули лукавством, но стоило ему повернуть голову, как они стали серебристыми. — Должно быть, ты огорчена, что я прервал твой вечер увеселений, Миледи, — Он заглянул за тахту и достал из под неё ещё одну книгу, после чего кинул её к остальным. — Просто мне хотелось поговорить с тобой. О нашей свадьбе и о... О Нас. — Вечер был хорош, но мне сложно веселиться после смерти моего нерожденного племянника, — Мгновенно помрачнела девушка, отчего её пальцы стали сжимать ткань платья, а костяшки побелели. Но через секунду она вновь виртуозно овладела собой. — Конечно, Милорд. Что вы хотели обсудить со мной? — Ты проводишь непозволительно много времени с Карстерами. Как моя будущая супруга, ты не должна оставаться с лордом Кейном наедине, даже если водишь дружбу с его сестрой, — Сразу отрезал Роб, скрестив руки на груди. — Что вы... — Сибелле нужны были секунды, мысли лихорадочно путались в голове, в глазах засел занозой вопрос о том, как Лабон это узнал, но она не осмелилась произнести его вслух, опасаясь гневной вспышки. Всё-таки на удар отвечают ударом, поэтому она лишь сказала, небрежно дёрнув одним плечом: — Также мне непозволительно выходить замуж не невинной, однако вы выбрали меня, Милорд. Или мне ещё рано вас так называть? — Её взгляд холодно сверкнул, поддернулся изморозью, отчего её жених на миг растерялся.       Впрочем, он быстро вернул себе остатки самообладания и усмехнулся, заметив: — Не язык, а змеиное жало. Или на востоке все такие? — А вы проверьте, — Предложила Сиби, увлечённая больше собеседником, нежели самой беседой. Многие трепались о том, что все восточные люди — не от мира сего, а вот разговор с Робом Лабоном о её корнях — довольно занятное дело. — Да, только не каждый южанин решится сунуть голову в гнездо змей, которые могут его ужалить. — Неужто нет добрых змей? Наша королева — прелестнейшая девушка, а ведь она тоже восточная. — Только дурак начнёт змею целовать, — Бросила Сибелла отрывисто, вновь разгневанная, что даже в горе сестра красивее и привлекает к себе больше внимания, чем она сама. Но тут заметила, что Роб сложился пополам и сердечно расхохотался. — Вы чего? Вам плохо, что-ли?! — Ты меня развеселила, маленькая ирменка. Или уместным будет змейка? — Выгнул он бровь, но улыбка покинула его губы, хотя взгляд переливался тёплым зелёным лугом, на котором хочется греть ноги. В этот момент Сибелла пожалела, что она в пышном платье, на ногах туфли, а в волосах жемчуг, иначе бы заставила нахала ответить за эти смешки кровью и потом; не зря же она училась у родственника леди Кроу, нет, а для того, чтобы вот так осадить какого-то наглеца. Только вряд-ли супруга Кристиана, отца Сиби, могла представить, что в такой ситуации окажутся её приёмная дочь и её будущий муж. И всё же оставить подобные высказывания открытыми она тоже не могла, это было трусливо. Поэтому, поднявшись на ноги и подхватив свои юбки, Сибелла направилась в сторону выхода. — Не думала, что под беседой вы имели в виду гнусные обвинения, а после эти низкие оскорбления и шутки! — Промолвила она, даже несмотря на своего жениха, посему сразу не почувствовала, как на неё надвигается мужская тень. Только лишь ощутив холодный камень, к которому была прижата спиной, леди Кроу осознала внезапное положение: Роб навис над ней, уперевшись ладонями по обе стороны от неё, глядя потемневшими глазами, её же лопатки вжимались в стену через корсет и атлас с шёлком; не сразу, немного рассмотрев её, Лабон наклонился и накрыл губы девушки своим властным ртом, безжалостно сминая, не так, как Кейн, но вызывая странный трепет. Та же в ответ нерешительно ударила его по плечам, дёрнулась в слабой попытке вырваться, оттолкнуть его, но уже через мгновение затрепетала, ощутив невозможность и скованность собственного тела; это пугало, обескураживало и вместе с тем будоражило. Голова пульсировала от сотни мыслей о том, что будет, если их поймают; едва ли подобное обрадует Кейна, зато Дария и Бруно точно возрадуются, поняв, что к их брату и другу потеряли интерес, а королева с королём и Аруко... Сибелла вновь вздрогнула, но не оттого, что Роб переместил руки на её талию, сжимая и отпуская её, будто проверяя, а из-за примерных развитий того, как именно сёстры будут наседать на Сиби, если поймут, что она, по-сути, отдалась мужу до свадьбы; и ведь неважно, что до этого её попользовала половина крестьян столицы Кэнджа. Но сейчас, обиженная на Кейна, обманутая ожиданиями, что их любовь всё выстоит, Сибелла таяла, как свеча, оставленная на столе, от прикосновений, от чужих губ и языка, исследующих её рот, от того, как менялись глаза Роба всё это время. И она уступила ему. Скорее даже не столько ему, сколько себе самой, но об этом она может подумать и позже, а сейчас просто позволила себе раствориться в страстном, бесстыдном, отчаянном поцелуе. — Сомневаюсь, что ваши сёстры одобрили бы это, — Сказал Роб в перерыве от поцелуя, пока сама девушка тяжело дышала, глядя на него из под ресниц. Ногти её впились в его тело, сквозь тонкую мягкость рубахи, пока её грудь волнительно вздымалась в корсете. Мужчина, задумчиво пожевав губы, поднял одну руку выше, просунул большой палец за корсаж платья, прямо меж грудей, посылая по всему телу сотню солнечных лучей, ласкающих её нетерпеливой дрожью мурашек. У Сибеллы было не так много опыта, а Лабон определённо наведывался в бордели и знает, как нужно нажать, чтобы женщина отреагировала со всем жаром; от этих мыслей теперь ещё и её уши покраснели, на что её будущий супруг незамедлительно поцеловал правую мочку уха, придержав её во рту, после чего языком пробрался в ушную раковину, отчего Кроу выгнулась сломанной палкой. Она не помнила всех подробностей той ночи с Кейном, но упорно продолжала верить, что никогда её не забудет; однако, будучи в объятиях своего жениха, она едва помнила о самом существовании лорда Карстера. Пальцы Роба сжали её шею, скользнули на чувствительную точку кадыка, приласкав её самым кончиком, после чего любовно очертили ключицы, пока сама девушка руками пыталась стащить с жениха рубаху, но путалась в завязках, один кружевной манжет разорвался, рукава были узкими и застопорились на локтях, когда они решили снять верх через голову; зашипев от ярости, Сиби просто недовольно дёрнула её обратно, окончательно порвав. Лабон хрипло рассмеялся, смех надтреснуто треснул под неуместный смешок самой Сибеллы, на чьих ресницах выступили капли влаги; было немного обидно и стыдно, что она так быстро отдалась другому мужчине после того, как была со своим Кейном, но ведь и тот был со многими женщинами. И нет ничего плохого в том, что жених и невеста нетерпеливы друг с другом; на востоке подобное проявление страсти и чувств посчитали бы хорошим знаком, дескать, брак будет счастливым. Хотелось бы верить... Подняв голову, Кроу посмотрела в глаза Роба, переливающиеся янтарём на солнце, а тот легко и звонко поцеловал её нижнюю губу, вновь опустив правую ладонь в корсаж, пытаясь разорвать его изнутри, но корсет не позволял. Зарывшись в его тёмные локоны руками, девушка прикрыла глаза и откинула голову назад, задрожав на носочках, пока её каблуки волнительно застучали по полу; Лабон вдруг отпустил её и отошёл в сторону своего стола, пока Сиби затуманенными глазами глядела на его спину; минуту спустя он окончательно стянул с себя рубашку, и она разглядела, что, пускай он не был со шрамами, как Кейн, но тоже обладал широкими плечами и прямой осанкой: ей было известно, что он тоже когда-то получил рыцарские шпоры, однако, никогда не считал себя воином. Пока она размышляла об этом, он успел вернуться с кинжалом, с помощью которого рассёк корсаж, сделал кривой разрез на корсете, после чего дёрнул остатки половин в стороны, и грудь Сибеллы обнажилась, пока верх платья висел лоскутами. — Нас... Нас могут заметить, — Странно, что подобная мысль пришла ей в голову только сейчас, но лучше поздно, чем когда их застанут стражники. — Во имя Утонувшей Богини, мы, — Она бессознательно лепетала слова, первые приходящие на ум, пытаясь сохранить рассудок, но в голову вдарила лава, текущая жидким огнём вместо крови.       Бледное лицо Роба казалось выточенным, а глаза в отблесках свечей приобрели голубой оттенок, сверкнувший лазуритом, когда его губы сложились в наглую ухмылку. — Удивительно, что несколько мгновений назад тебя это совсем не волновало. И, если нас заметят, этот пир точно запомнится надолго. Уверен, что твои сёстры прямо сейчас подслушивают нас и сходят с ума от зависти, — Он вновь стал использовать кинжал, теперь терзая юбки Сибеллы, на что она мысленно посетовала; платье было таким красивым, солнечным, расшитым жемчугом, а какой-то мужчина испортил его для утоления плотского голода. — Только прошу, не пытайся лгать, что сама не хочешь. — Боюсь вас огорчить, но я никогда не вру, — Дерзко извлекла Кроу, — в ней вновь взыграло желание огрызнуться, — после чего ахнула, так как Роб развязно ударил её по бедру, словно какую-то продажную девку. Потом он быстрым движением развернул её к стене, захватив девичьи узкие руки над головой самой Сиби своей большой ладонью, сжав их в ней. Её грудь столкнулась с прохладным камнем, отчего соски моментально затвердели, а по телу прошла волнительная дрожь; тем временем её будущий супруг стал задирать её юбки сзади, что давалось довольно споро: она сегодня отдала предпочтение восточному свободному фасону и крою, и лишь верх был сделан таким тяжёлым. Не желая так поддаваться, Кроу непокорно вильнула бедрами, по-кошачьи прогнувшись в спине, отчего её лопатки сильно выступили, и Роб незамедлительно поцеловал каждую из них, лаская языком; было щекотно, безусловно, но она в ответ лишь сердито затоптала ногами, надеясь попасть каблуком в пятку мужчины, на что тот, самодовольно ухмыляясь, ловко просунул своё колено меж её бёдер. Он прижался к ней так, что она ощущала весь жар его тела, слышала, как бьётся разгоряченное сердце, а прерывистое дыхание горячим воздухом оседало на шее; ей было тесно, она была прижата им и стеной, в любой момент их могли застать, но это больше даже не пугало, а обескураживало: с чего это всегда хладнокровный, умный Роб Лабон так сглупил и увел свою невесту в этот альков на глазах у нескольких десятков людей? Решил показать, что у него есть хоть малейшие остатки обладания ею? Как эгоистично. Впрочем, девушка была не против, особенно когда прохладные пальцы мужчины гладили её бедра, касались чулков, проскальзывали в панталоны, так уверенно, что она решила попробовать; ещё один мужчина в её опыте любви. Скудные воспоминания о ночи с Кейном Карстером и ужасающие кошмары её изнасилования вряд-ли можно было бы сравнить с тем, что произойдёт сейчас. — Я сразу понял, что понравился тебе, — Весело заметил Роб, когда ткань панталонов легко разошлась в стороны под напором его пальцев. — Неспроста же ты сегодня краснела каждый раз, когда глядела в мою сторону. А ведь этот твой Карстер был в другой части зала, — Изрек он озорно, пробравшись другой рукой в расхристанный лиф невесты, которая мысленно фыркнула. Она в основном глядела на своего сводного брата, Томми, и румянец на её щеках вспыхивал лишь от мысли, что она больше не млеет от одного его взгляда. Но Робу об этом знать незачем. Пока он вновь целовал её ухо: принялся мелко, в ритм постукивать по мочке языком, затем мокро облизал контур, оглушив Сиби на несколько секунд, отчего она затрепетала в его объятиях, ослабев будто в немощи. Тем временем его ладонь запуталась в аккуратной тёмной поросли на её пухлом лобке, он гладил её, вязкими пальцами водил по мокрой от влаги щели, ласкал самый вход, раздвигая складки, но не входил, пока у его невесты сладко подрагивали колени, угрожая упасть. — О, Богиня! — Богохульно взвизгнула Кроу, не думая уже о том, что их могут застукать. Соски Роба касались её лопаток, его естество упиралось ей в ягодицы, а его пальцы, длинные и размеренно двигающиеся, сейчас были между её ног, отчего она уже была готова опасть на пол, но тут же он шлёпнул её по алеющей от жара и возбуждения груди другой рукой, из-за чего она вздрогнула и поддалась всем телом назад, откинув голову на плечо мужчины: волосы, потные и растрепавшиеся, облепили её лицо, лоб покрылся испариной, губы раскрываются и закрываются. — Греховно так говорить, Миледи, — Упрекнул её Роб, при этом продолжая потирать твердый узелок клитора, налитого кровью, а сам не спешил освобождаться от бриджей, при этом она явно ощущала, что он взбудоражен не меньше её самой. — Я точно уверен, что мне стоит спросить, хотите ли вы, чтобы я остановился, но думаю у вас хватит нахальства, чтобы отказать и себе, и мне. — Если вы думаете, что... — Её фраза потонула в сдавленном стоне, когда сразу два пальца «Счетовода» ловко проникли в её лоно, истекающее соком, как перезрелый персик. Он стал двигаться медленно, будто дразня и пытаясь распалить и без того горящую девушку ещё сильнее, на что та только недовольно шипела, вцепившись в локоть Роба ногтями. Она сжимала его внутри, двигала бедрами, поддаваясь навстречу его руке, подмахивала, и разочарованно вздохнула, когда он отнял ладонь. Стянув свои бриджи до щиколоток, он взял свой член в одну ладонь, направляя его в сторону девичьей щели. — Во имя Богини, прошу... — Что не сделаешь для леди, — Довольно и сыто улыбнулся Роб, поддавшись навстречу её телу, ударившись своим животом об ягодицы Сиби. Та полузадушенно вскрикнула, но через миг по мелкой комнате пронёсся стон, заглушенный ударами двух тел друг об друга. Пальцы Лабона впились в её бедра, грудь размашисто раскачивалась и билась об стену, соприкасаясь торчащими сосками с холодными камнем, а от платья остались лишь лоскуты. Разум затуманился, но чётко уловил приближение других людей, отчего Сибелла внутренне вся сжалась, пытаясь превратиться в нечто маленькое, пока по её слабеющим ногам проходились мелкие судороги, приветствующие подступающую эйфорию. Роб же схватив её крепче, вновь стал насаживать её на себя, пока она опасливо оглядывала темные тени, видные за портьерой. Какой развернется позор, если их застанут!... — Я рад, что королева снова может улыбаться, — Проговорил человек с простуженным голосом.       К ужасу Сибеллы, ему ответил юный тон Бруно: — Это действительно огромная радость для всего королевства. Коль счастливы правители, хорошо и обычному люду, — Он замолк, задумчиво поводил головой, и у Сиби поджались колени, а вся спина застыла натянутой тетивой, когда он спокойно произнес: — Ладно. Иди к своей «Миледи», Кир, а я здесь буду стоять. Король приказал мне сегодня охранять территорию замка вместе с остальными. — Давай. Не скучай здесь, — Рассмеялся простуженный, после чего послышались отдаляющиеся шаги. Слух Сибеллы тонко уловил резко запевших музыкантов, купленных специально для Тейны, пока Роб мерно вколачивался в её дрожащее от страха, слабости и возбуждения тело. Ей показалось, что прошли часы, пока Лабон не сжал её сосок и не вмазался в её ягодицы своим пахом, окончательно скрывшись внутри её лона; лютня Безликого в быстром темпе звучала из зала, вместе с Сибеллой повиснув на одной особенно высокой ноте, когда девушка полностью обмякла в руках мужчины и точно закричала бы, будь у неё силы. После нескольких толчков, и сам Роб упёрся в стену лбом, прикусив щёку изнутри, сдерживаясь из последних сил при Бруно, пока Кроу ощущала, как он изливается в неё, отчего внутри вновь стало жарко и захлюпало. Они редко и тяжело дышали, уходить обратно в зал не имело смысла, к тому же, скромная обитель Лабона вдруг стала совершенно уютной для разомлевшей от удовольствия Сиби, чьи глаза были прикрыты отяжелевшими веками. Всё-таки, за темной бархатной портьерой она считала себя совершенно неуязвимой, особенно с Робом, поглаживающим её бедро и спину. Она была с немногими мужчинами, с ещё меньшим количеством ей удалось получить хоть крупицу наслаждения, но Роб Лабон определённо относился к совсем другому типу. — Хотелось бы, конечно, провести здесь остаток вечера, но нам пора выбираться из этого уютного угла, Моя Леди, — Аккуратно выскользнув из неё с чавкающим звуком, Роб быстро оделся, просто накинув рубаху, а поверх неё дублет, после чего помог Сибелле плюс-минус привести себя в порядок, поправив её причёску практически только на ощупь и натянув совершенно измученное ими платье обратно на полностью потное тело, причём вырезы на груди и корсаже им пришлось закрывать вуалью, которая каким-то сказочным образом оказалась в мелкой комнате «Счетовода». Кое-как закрыв растерзанный корсаж и корсет, они несколько секунд в задумчивости глядели на силуэт Бруно сквозь ткань портьеры. Рука Роба туманно коснулась оголённой спины девушки, на что та чувствительно вздрогнула, отшатнувшись. — Он долго будет здесь стоять. А мы можем продолжить вечер тет-а-тет. Что думаешь, Моя Леди? тет-а-тет. — Я думаю, что вы совсем потеряли разум из-за моей красоты, — Кокетливо пошутила Сиби, однако, на вторую такую скачку точно не согласится. Только не сегодня, особенно после всех этих блюд, которые подали этим вечером, иначе её попросту стошнит на своего жениха, что будет совершенно не романтично. — Может быть, вам удалось сегодня увлечь меня, но в следующий раз это будет гораздо сложнее. — Уже сгораю от нетерпения, — В тон ей ответил мужчина и поправил свои рукава. Любовные игры всё-таки дело утомительное, поэтому они насквозь пропитались потом, также как и их одежда, что, наверняка, всё же повлечет за собой сплетни. — Надеюсь, что вы не брезгуете садом и подвалами, где хранятся старые флорианты о королях. — Что вы, я безумно хочу там оказаться, — Сибелла коснулась плеча Роба, игриво посмотрев на него снизу-вверх и совсем позабыв о Кейне. — Признаться честно, старые истории любви и предательств всегда казались мне особо захватывающими, поэтому я с удовольствием бы почитала что-то о прошлых правителях. — Неужто вы думаете, что я приглашу вас лишь почитать? — Криво усмехнулся Лабон, поигрывая с тёмным локоном своей будущей супруги. — Я верю, что ваши намерения самые чистые, Милорд. — Ох, вы слишком хорошего мнения обо мне, Моя Леди, — Роб взял её руку и поднес к своему рту, целуя подрагивающие белые пальцы. Он невольно отметил, что для ирменки его невеста была слишком бледной. — Но, если вы желаете, то я лично выберу для вас самые интересные произведения. — Какая честь. Сам королевский «Счетовод» будет выбирать для меня книги. Просто не терпится уже получить их всех... И вас. — Не всё сразу, Миледи, — Голоса их до сих пор были тише, чем стук капель. — Жадность — один из самых опасных пороков. Сначала отплатите и вы мне услугой, — Он небрежно, но нежно погладил её по шее. — И тогда мы договоримся. — Ну, разумеется.       И только сир Бруно не получил ни какой выгоды из сложившейся ситуации, слыша всё, что происходило за портьерой, пока остальные гости развлекались на пиру.