Тепло

Руслану было больно. Страшно. Одиноко. Но больше больно. Боль душила. Он вдыхал боль с каждым новым глотком отравленного выбросами воздуха и выдыхал боль с тяжёлыми хрипами. Режим "чёрного неба" длился вот уже больше недели, и Руслан не понимал, как до сих пор держится. Как у него хватает сил на каждый новый хриплый вдох? Как он справляется с тем, чтобы вытолкнуть из больных лёгких ядовитые газы? Руслан закусил губу, упрямо не давая себе взвыть от этой нестерпимой боли: стены картонные, соседи услышат, подумают, что он какой-нибудь наркоман. Вообще-то Руслану было глубоко плевать на чужое мнение, а от наркомана он не сильно отличался (как самый настоящий подсел на никотин и ядовитые выбросы заводов). Но гордость у него осталась. И сохранить целой хотя бы её отчаянно хотелось. Руслан стабильно задыхался круглыми годами, и время, когда чистым сибирским воздухом дышалось легко, казалось сказкой. Несбыточной мечтой. Такого не может быть в реальности. В реальности есть только смог. Смог. Смог. Руслан честно говоря иногда задумывался о том, за что ему всё это. Лежа на старом слегка продавленном диване с мутным взглядом в потолок, не имея сил подняться, только это и оставалось делать: размышлять о справедливости. Существовала ли вообще эта справдливость? Раньше Руслан верил в неё. Но тогда у него была свобода, чистый воздух, Дугар и счастье. Сейчас у него не было ничего. Верить в справедливость не было сил. — Это была просто сказка для глупых деток... Ха-ха... — устало выдавил из себя Руслан, чувствуя, как от этой короткой фразы по горлу будто когтями прошлись. Хотелось заплакать. Просто заплакать, как ребёнок, которому сказали, что Дед Мороза не существует. Только у Руслана разочарование посерьёзнее. В этом мире нет справедливости. Её придумали для детей. В настоящем мире есть только боль. Она для взрослых. Руслан уже достаточно взрослый — сказки кончились. Ничего уже не будет хорошо или справедливо. Внезапно в пустой квартире кроме надрывных хрипов Руслана послышался щелчок ключей, поворачиваемых в входной двери. Потом дверь хлопнула. Кто-то вошёл, взволнованно бормоча себе под нос какие-то ругательства. Руслан постарался приподняться, но тело отказалось слушаться примерно через две сотые секунды. Зато из груди с новой волной боли вырвался жестокий кашель, от которого перед глазами всё поплыло. Сперва тихие и аккуратные шаги пришедшего при звуках кашля резко перешли на более агрессивный грохот: кто-то явно перестал стараться быть аккуратным. Звук шагов приближался к несчастному дивану и его владельцу. Оказавшись совсем рядом, этот кто-то замер на несколько мгновений, а потом положил Руслану на плечо руку и аккуратно сжал. Тепло. — Тише, тише. Сейчас принесу воды и плед, ты весь дрожишь, — обеспокоенно прозвучал отдалённо знакомый голос. Руслан не мог сказать точно, кого он напоминает: в ушах до сих пор звенело. Рука исчезла также быстро и неожиданно, как появилась. Руслан почувствовал укол разочарования и отчаянно потянулся за этим теплом. Сил хватило лишь на то, чтобы на пару сантиметров оторваться от поверхности дивана, а перед глазами поплыло ещё отчаяннее. Однако его быстро перехватила та самая рука. Бережно приподняла ещё больше. Набросила на плечи плед и закутала поплотнее. Потом опустила на неожиданно появившуюся под головой подушку. Через секунду подняла снова, на этот раз только голову. Аккуратно приставила кружку с водой к его губам. Руслан судорожно сделал несколько глотков и слабо удивился тому, что оказывается часть боли была вызвана сухостью. Вода смягчила его многострадальное горло, даже дышать стало чуточку легче. Его снова уложили на подушку, поправили одеяло. Хотелось отпустить всё и просто заснуть, однако Руслан заставил себя с силой проморгаться и сфокусировать взгляд на том, чья тёплая рука теперь лежала на его предплечье, будто пыталась обозначить, что она всё ещё рядом. Когда мутная пелена слегка развеялась, Руслан не смог сдержать улыбки, которая проявилась в почти незаметно приподнявшихся кончиках губ. Всё-таки, кое-что у него в этом мире ещё осталось. — Дугар, — шёпотом, ибо на большее не хватало никаких сил, выдавил Руслан. Тот, кому предназначался его слабый проблеск искренних эмоций, всё понял и ответил мягкой, полной тревоги улыбкой. — Ты перестал отвечать на звонки и сообщения, я забил тревогу, приехал, как только смог, — пробурчал Дугар, будто оправдываясь. Руслан слабо покачал головой: — Я рад, что ты приехал. — Я рад, что ещё было, куда. Руслан с жалкой попыткой привычно усмехнуться подобной сентиментальности, в итоге просто снова покачал головой. Усталость начала давить на него с новой силой, и он больше не справлялся. Склонив голову к теплой руке Дугара, передвинувшейся на его плечо, Руслан решил, что может подумать о справедливости в мире немного попозже, а сейчас у него есть Дугар, и это в общем-то очень похоже на счастье.