Last heaven

Тэхен жмурится от сильного порыва ветра и растягивает губы в экстазе. Мокрые волосы разлетаются по лицу, щекоча нос. Перед полуприкрытыми глазами мелькают звезды искры взрываются фейерверками, потухают и снова по новой. Голова кружится. Единственное чего ему сейчас хочется — это продолжать мчаться вперёд по дороге, не обращая внимания ни на что. Сокджин под боком орёт старые песни Бритни Спирс и расплескивает на сиденье дорогого авто капли красного вина. Смеётся и вытягивает руки навстречу ветру. Он ощущает ту свободу, которой ему так давно не хватало. Тянется к зажатому между Тэхеновых пальцев косяку, забирает его, затягиваясь, кашляет и снова смеётся. Если это его последний день, то он не хочет жалеть ни о чем. Тэхен будто слышит чужие мысли. Угадывает желания, резко выкручивает руль и вылетает с огромной пустующей трассы куда-то в сторону необъятных темных просторов. Земля под колёсами дымится и Ким снова смеётся, перехватывая чужую, немного подрагивающую. Сжимает холодные костяшки, притягивает их к губам, нежно целует. Смотрит в такие веселые, лучащиеся неподдельным счастьем глаза. Говорить сейчас нет смысла. Рев мотора оглушает и этого достаточно для того чтобы сойти с ума. Возможно, это их последний день и Тэ не хочет ни о чем жалеть. — Сделай погромче, Тэхени! — орёт охрипшим голосом любимый хен, и младший выкручивает динамики на максимум. Глазами скользит по напряжённым плечам и светящемуся в лунном свете лицу. Сокджин прекрасен как никогда. Хмурый и серый омега сейчас сияет ярче тысячи звёзд. Его яркие фиолетовые волосы совсем спутались. Сердце приятно ноет. Сейчас Ким понимает, насколько сильно он любит. Любит больше собственной жизни. Любит этот смех, любит этот огонь, горящий в глазах. Хочет сделать Сокджина счастливее всех в мире. Черт, но хочет подарить весь этот мир Сокджину. Бросить его к ногам омеги и упасть туда самому. Но… — У нас есть ещё? Старший трясёт пустой бутылкой и, недовольно нахмурившись, отбрасывает её куда-то назад, чудом не попав по багажнику машины. Тэхен жмёт на тормоза и Сокджина вжимает в ремень безопасности. — Хэй, что такое? — Иди сюда. Младший протягивает руки, привлекая разморенного алкоголем и травкой омегу ближе. Голова кружится от терпкого запаха дорогого парфюма. Его Сокджину подарил другой альфа. Жмурится сильнее и опасно близко припадает к запаховой железе своими клыками. Облизывает шею и любовно гладит растрепанные волосы. Любит больше жизни. Но… — Я хочу быть твоим, Тэхени, — шепчет в шею Сокджин и тоже игриво прикусывает кожу на чужой шее. Он знает, знает это. Его трясёт от желания. Он бы плюнул на законы и просто поставил бы метку на чужой шее прямо сейчас, но… Было так много «но». Тэхен трясёт головой и выхватывает почти потухший косяк из омежьих рук. Затягивается и снова видит яркие салюты. Нужно забыться, иначе он не выдержит. — Ты весь вечер молчишь, — Джин хлопает своими неземными глазами и поправляет голубой кашемировый свитер. — Я думал, мы уедем. — Давай посмотрим на звезды, — наконец подаёт голос младший. — Хочу завтра проснуться в твоих объятиях в этой машине. Я не хочу… Тэхен сжимает руль в руках, вдыхает свежий воздух и наполняет лёгкие чужими феромонами. Дыхание перехватывает. Он смотрит на звезды и держит руку Сокджина в своей. Младший не может говорить с ним сейчас, может лишь смотреть. Челюсть непроизвольно сжимается, когда в голове всплывают слова того альфы: «Если ты просмеешь приблизиться к нему снова, у меня не останется выбора.» Тэхена передёргивает. Он ненавидит Чонгука. Сокджин ненавидит Чонгука тоже. Но никто в этом мире их не спрашивал. Тэхен любит Сокджина больше жизни и поэтому сделал все, чтобы последний день своей «нормальной» жизни, Сокджин был счастлив. — Ты знаешь. — Джин смеётся в ладонь и откидывается на спинку сиденья, запрокидывая голову. — Мы бы могли приехать сюда с нашими детьми. Тэ задерживает дыхание. — Ты был бы прекрасным папой, — хрипит младший и прикусывает губу. Взгляд все ещё на их переплетённых руках. Он так этого хочет, хочет всего Сокджина себе. И ему почти что плевать, что нельзя. Не в этом мире. — Я знаю, — отвечает ему Джин. Вытягивает руку, стараясь дотянуться до звёзд. — Они как мы, знаешь? Указывает пальцем куда-то в небо. — Звезды, — уточняет и поворачивает голову в сторону младшего. — Они сияют так ярко, но лишь из-за того, что скоро не смогут этого делать никогда. Все в этом мире рано или поздно заканчивается, но перед концом я хочу сиять ярче всех этих звёзд. Джин шепчет почти сквозь слезы и вытирает глаза рукавом свитера. — Это забавно, да? — наиграно смеётся он. Тэхену больно. — Ты всегда сиял ярко, хен. Именно из-за этого он и… — Хочешь сказать, что я всю жизнь готовился умереть? Нет. Нет, — Джин рьяно мотает головой и снова смотрит в небо. — Я никогда не хотел стать чьей-то звездой, ведь все звезды рано или поздно потухают. Тэхен не может оторвать глаз от его лица. Хен снова плачет. — Знаешь, — альфа делает паузу и, переборов себя и проглотив совершенно неуместные сейчас слезы, выдыхает. — Ты ведь знаешь, что это не конец. «Это конец», — думает Джин и поджимает губы. — Возможно, там, — обводит небосвод большой ладонью младший. — Там мы будем счастливы. Ты же знаешь. Сокджин всхлипывает и прижимает ладони к губам. Он не хочет быть счастливым где-то там. Он хочет быть здесь. — Я буду ждать тебя там. Ты же знаешь это? Столько, сколько нужно. — Ты должен уехать, — сквозь слезы шепчет старший. — Если они узнают, что ты снова виделся со мной… — Я же сказал, что все будет хорошо, — рявкает Тэхен. От такого, совсем несвойственного Киму тона, Сокджин подпрыгивает на месте. Джин долго смотрит в чужие полные решимости глаза, кивает и притягивает альфу к своей груди. Завтра на рассвете за Тэхеном придут. Альфа знает это, потому что Чонгук всегда так делал. Ведь это было последнее предупреждение. — Я дождусь тебя, хен. Даже если нам не суждено быть вместе здесь. Сокджин сжимает младшего в своих руках так сильно, как только может. Ведёт носом по шее, вдыхает запах и запоминает его во всех деталях. — Я буду умолять его, Тэхени. Я сделаю все, что он захочет, — всхлипывая, обжигает горячими слезами смуглую кожу и царапает шею аккуратными ногтями. Тэхен горько усмехается: «Что сможет сделать хрупкий омега в этом жестоком мире альф? Что он может дать Чонгуку? Чону ничего не нужно кроме самого Сокджина и его чистой благородной крови. Наследник якудза никогда не был жалостливым человеком. Пощадит ли он Тэхена, если Сокджин попросит?» — Хен, я посмел захотеть обладать тобой. Ты знаешь, что за это полагается. — Он не сделает ничего, ты же почти член семьи, — убеждает будто бы самого себя Джин. Но Тэхен знает, что его ждёт, он своими глазами видел, что случается с неверным шавками, с теми, кто смеет мечтать о запретном плоде, кто хоть раз посмел замечтаться. Тэхен лично закапывал их обугленные тела. Чонгук заботится о своём сокровище как никто другой. Холит и лелеет словно драгоценность. Обхаживает и не смеет тронуть без разрешения самого Сокджина. Но он и пальцем не пошевелит, если омега будет умолять пощадить своего любовника. — Если завтра ты не увидишь меня, — Ким почти глотает слова. — Пожалуйста, не говори ничего Чонгуку. Просто молчи. Ничего не говори, ты слышишь? Сокджин часто-часто кивает и в последний раз впивается в любимые губы. **** — Я слышал, что они переспали. Сокджин чувствует косые взгляды за спиной, но продолжает идти вперёд с гордо поднятой головой. Его альфа ждёт. — Ким был перспективным альфой, но ему не повезло. Я боюсь даже смотреть в сторону этого омеги, а он… — Замолчи, у стен есть уши! Он так устал. Сокджин так устал от всего этого. Но он обещал Тэхену. Когда сегодня утром тот не появился у него в комнате, Сокджин все понял. Он знал, что рано или поздно Чонгук узнает, но не был к этому готов. Главе якудза не пристало быть мягкосердечным. Сокджин знает это, потому что его всю жизнь готовили стать верным омегой и послушной мужем, продолжателем могущественного рода. Подстилкой, которая должна была повышать статус и расширять связи. Но что-то пошло не так и Джин из обычного омеги превратился в самое драгоценное сокровище клана Чон. Чонгук любил Сокджина, а Сокджин его ненавидел. И сейчас, когда тот с лихорадочным блеском в глазах сжимает края стола, Ким хочет вернуться во вчерашний вечер. Фантомные прикосновения любимых рук пускают миллионы мурашек по спине, но Сокджин держится. — Ты доволен? — злобно шипит Чон и кидает к Сокджиновым ногам небольшой окровавленный свёрток. — Вот, можешь повесить себе на шею. Сокджин сглатывает вязкую слюну и старается сохранить спокойствие, сжимает трясущиеся руки в кулак. Чонгук не так проницателен, он не поймёт, что сейчас твориться внутри Сокджина. — Ты этого хотел?! — снова кричит и сжимает каштановые волосы в кулаке. — Ты хоть понимаешь, что это твоя вина? Он был лучшим! Сокджин смотрит вниз и вздрагивает. Он готовился к этому. — Не смей реветь, — Чон в пару шагов оказывается около старшего и хватает его за рукав накидки. — Ты знал, что это произойдёт, и все равно позволил ему так сильно сблизиться с тобой. Это полностью твоя вина. — Могу я… — Джин всхлипывает и закусывает губу. Слезы катятся по щекам, а выдержки не хватает на то, чтобы унять дрожь в теле. — Я хочу увидеть его. Чонгук раздражённо рычит, совсем как дикий взбешенный зверь, заставляя все омежье нутро сжаться от страха. — Я не знаю, куда дели его труп, — врет альфа и, вдохнув поглубже, перехватывает трясущуюся руку любимого омеги. Шепчет почти на ухо. — Сокджин. Ты должен прекратить. Я не хочу, чтобы мои люди умирали десятками, только из-за того, что ты был слишком безрассуден. Проводит носом по чужой незапятнанной меткой шее. Чонгук хочет Сокджина полностью. Но если он пометит свое сокровище, он сам испортит его чистоту. Дети клана Ким никогда не должны быть помечены. С таким условием Сокджин был отдан в омеги влиятельного рода. Чон был готов смириться с этим. Он вдыхает сладкий запах все ещё смешанный с мерзким чужим. Ему противно, но что он ещё может сделать? Выкопать чужой труп и снова разделать на мелкие кусочки? Поставить голову альфы на серебряном подносе на туалетный столик своего омеги? Его люди должны были позаботиться о том, чтобы Ким Тэхен больше не мозолил ему глаза. — Иди в наши покои, — Чонгук коротко целует трясущиеся соленые губы своего омеги и оглаживает чужую талию. — Я скоро приду. Сегодня тот самый день, когда мы подарим клану Чон будущего сильного альфу. Джин коротко кивает, медленно развернувшись и стараясь не упасть на подкашивающихся ногах, покидает комнату. Лишь заперев дверь он, наконец, теряет контроль над своими чувствами. Это его вина. Он знает, что его. Тэхен был самым дорогим, что было у Сокджина, а теперь… «Ты же знаешь, что в итоге мы будем счастливы, да?» Он снова всхлипывает и падает на колени. Возможно, в другой жизни они будут вместе. — Это моя вина… — шепчет сквозь слезы. Ему плевать, что охранники за дверями его покоев услышат это тихий полный отчаяния реквием. — Согласен, незаконно быть таким красивым, — шепчут на ухо. Тот самый голос: нежный, бархатный и совсем близко, будто наяву. Джин вздрагивает оборачиваясь. Тэхен встречает его теплой улыбкой, поправляет увесистую сумку за плечом и кивает в сторону распахнутого окна. — Я же сказал, что все будет хорошо. Этим звездам еще слишком рано покидать небосвод, не думаешь?