Русал

      Цзян Чэн прогуливался по базару. Он хотел найти подарок сестре. Его взгляд зацепился за изящный гребень с лотосами. Купив его, он пошёл дальше. Завернув в переулок, через который можно было быстрее прийти в гостиницу, перед ним, будто бы вырос из-под земли, появился Су Шэ. — Ты что-то хотел? — резко спросил Цзян. — Д-да, я хотел поблагодарить вас за помощь, — произнёс Су Шэ, вглядываясь в лицо Чэна. — Не за что. Теперь, прочь с дороги, — он ступил вперёд, но его перехватили за локоть, придерживая. Бросив злой взгляд, он сказал, — Что ты хочешь? — Вы мне понравились с первой встречи! Я люблю вас, — признался Су Шэ. Он почувствовал боль в скуле. Цзян ударил кулаком его. — Я не из таких, во-первых. Во-вторых, ты мне не нравишься, — он ушёл.

***

— Вэй Усянь, пошли выпьем! — начал с порога Цзян Чэн. — Я же всегда за! — радостно воскликнул Усянь, поднимаясь с кровати. — Я знаю одну таверну, превосходное вино, — сказал он, хватая брата за руку и таща его вниз.       Спустя три часа. — Когда я говорил выпить, я имел ввиду именно выпить, а не напиться в стельку, — уже будучи подвыпившим, сказал Цзян Чэн, смотря на Ина расфокусированным взглядом. Они выпили уже по пять кувшинов вина. — Ой, Чэн-Чэн, это, ик, ещё мало, — ответил Вэй, смотря таким же взглядом и прислоняясь к горлышку, выпивая оставшееся вино. — Ладно, давай ещё раз, — сказал Чэн заплетающимся языком. — Тост! — поднялся с места Ин. — За братьев Лань, — поднял он кувшин и, вставший Ваньинь, чокнулся с ним. Допив, Глава Цзян кинул на стол кусок серебра и обнял брата для опоры. Выйдя из здания, они, шатаясь в разные стороны, пошли к себе.

На утро

      Цзян Ваньинь лежал на кровате, всем телом навалившись на парня. Его руки были под верхними одеждами гусуланьца, на голой коже груди. Под ним крепко спали, наверняка, ночью не почувствовав и никого не услышав. Руки Нефрита лежали на талии Чэна.       «Как же болит голова», — было первой мыслью Цзяна. Он взялся руками за голову, еле раскрывая глаза. Посмотрев на Сиченя, что начал немного просыпаться, он вскрикнул: — Твою мать! Ты что делаешь в моей кровати?! — ошеломленно спросил Ваньинь, чуть ли не падая с постели. — Это же моя комната, — осмотревшись вокруг, спокойно ответил Хуань. Он посмотрел на Цзяна, в того немного раскрылись одежды, оголяя ключицы. Он заметил, что на него тоже смотрят. Проследив за взглядом, он понял, что смотрят на его открытую грудь, и начал её сразу запахивать. — Вообще ничего не помню, — сказал Цзян. Он поискал глазами воду и увидел на столике кувшин. Подойдя, налил себе и глотком выпил всё. Повернувшись к Ланю, его повело и он упал прямо на того, а если прямее, то на его губы. У обоих расширились глаза и Чэн поднял голову, тем самым отрываясь от Сиченя. Тот отводил глаза и краснел скулами. Мило. И головная боль резко спала.       Ваньинь, немного посмотрев на него, начал приближаться к его лицу, встречаясь с золотыми глазами, накрыл пухлые губы. Немного пошевелив ими, он получил ответное действие. Усмехнувшись, он нежно оттянул верхнюю губу и отпустив её, ещё раз чмокнул в губки. — Ну, не красней, — он погладил рукой правую щеку Хуаня. Тот хмыкнул, но прижался к ладоне ближе. — Что это значит? — спросил он, закрывая глаза. — Это значит, что мы встречаемся, — легко ответил тот. Если уж они чувствуют к друг другу это, то зачем тянуть кота за больное место. Он поднялся с кровати и потянул Ланя за собой. Они были на одном уровне. Поддавшись порыву, Сичень обнял его. Тихо охнув, Цзян Чэн положил руки на его спину, ближе прижимая к себе. — Только это тайна, — прошептал он на ухо тому. Он кивнул. — Мы сегодня с Вэй Ином возвращаемся, но это не значит, что мы не будем видеться. Я тебя сам найду. — Хорошо, — улыбнулся Сичень. — Мы будем уходить сейчас, — проинформировал Чэн. На него посмотрели грустные глаза, после чего поцеловали в щёку. Он усмехнулся и погладил его по горбинке носа. — Скоро увидимся, — Ваньинь помахал ему на прощание, оставляя одного в комнате.       Улыбнувшись двери, он зашёл в свою комнату, как на него сразу налетели. — Цзян Чэн, ты не представляешь, что со мной было только что! — сказал Усянь. — Что? Тоже Лань поцеловал? — усмехнулся он. — А ты откуда знаешь? — удивился он. — О, неужели сурового Главу Цзян тоже поцеловали. — Ой, заткнись. И чего это меня, я, — гордо ответил Чэн. — Мы возвращаемся обратно, — серьезно продолжил Цзян Чэн. — Чего ты мне не сказал раньше?! Я же с Лань Чжанем должен попрощаться, — он выбежал из номера. Забрав свой меч, Цзян Ваньинь вышел и стал ждать брата на выходе. — Я всё, — услышал он над ухом и они пошли к озеру.