Бесстрашный художник

— Хоши-чан не уходи! Мы будем скучать без тебя, — сжав мою руку в железной хватке, ныл Доума. — Не уходи. — Доума-кун отпусти, — я попыталась высвободиться из его рук. — Аказа-сан! Юширо-кун! — Опять ты за своё! Отпусти её! Не отвлекайте Тамаё-сан от работы! — завопил Юширо. — Маленький ребёнок, — прорычал Аказа, замахиваясь на Доуму. — Отпусти Хоши-сан! — Стоять! Ты опять испачкаешь стены! — грозно сказал Юширо. — Аказа-дано, ну хотя бы вы должны быть на моей стороне! — сделав обиженную гримасу, заявил Доума. — Доума-кун, я обязательно вернусь. Сейчас моя помощь нужна другим, — я накрыла его руки свободной рукой. — Ведите себя хорошо и не мешайте Тамаё-сан работать. Я буду писать вам. Доума нехотя отпустил мою руку. Прошло полгода с того ужасного дня. Последние три месяца я провела у Тамаё-сан. Я сильно сблизилась со всеми участниками операции. Доума оказался великолепным скульптором. Его статуи изо льда мало чем отличаются от живых людей. Я рисовала для него эскизы, а он по ним творил шедевры. Таким образом весь сад Тамаё-сан заставлен разнообразными скульптурами. Там есть индийская танцовщица в шароварах и с серьгой в пупке. Её нижняя часть лица прикрыта шёлковой вуалью, а глаза загадочно блестят. Она как будто застыла в движении на вечно. Стоит в саду и японская красавица в традиционном кимоно. Черты её элегантного лица напоминают Тамаё-сан, поэтому эта единственная скульптура, удостоенная признания Юширо. Юширо в основном помогал Тамаё-сан, но в свободное время он брал у меня уроки живописи. Поборов свою гордость и неприязнь, однажды вечером он попросил меня научить его писать портреты. Я обрадовалась его просьбе и с радостью согласилась помочь. Ради этой возвышенной любви я готова на всё. Юширо привозносит Тамаё-сан, словно настоящую богиню, спустившуюся с небес. Наблюдать, как загорается его взгляд при каждой похвале Тамаё-сан, или с каким трепетом он выполняет её поручения, сплошное удовольствие. Я не могла отказать ему в уроках, ведь любовь спасёт мир. Всё во имя любви! Юширо по прежнему ворчит и ругается, когда мы шумим, но его отношение ко мне явно улучшилось. Тамаё-сан полностью ушла в работу. Она заканчивает создавать лекарство для Незуко, чтобы снова сделать её человеком и вернуть ей осознанность, но я не вижу в этом смысла. Скоро Незуко сможет находится на солнце, и по канону к ней должна вернуться возможность говорить. Вместе мы бы смогли научить её контролировать себя, а Минору на время спрятал бы её от Мудзана, чтобы он не смог поглотить её и забрать её силы. Для Незуко лекарство не нужно, но кому-то другому оно могло бы пригодиться, поэтому я поддерживаю Тамаё-сан в этом деле. Она редко выходила из своего кабинета, но всё равно успевала уделять внимание каждому жильцу её дома. Она заботилась о питании Аказы и Доумы. Первое время им было тяжело отказаться от человеческого мяса, но они справились. Тамаё-сан искренне беспокоилась о состоянии моей ноги, но убедившись, что всё более менее хорошо, разрешила мне тренироваться с Аказой. С Аказой мы сблизились во время моих тренировок. Чаще всего я практиковалась именно с ним. Он плохо сдерживался, его атаки были агрессивными, поэтому после тренировок я нередко не могла самостоятельно подняться с земли. Аказа с особо рьяным усилием помогал совершенствовать мои боевые навыки и даже немного научил меня рукопашному бою. После физических тренировок я переходила к занятием с тёмной и светлой энергиями. Мне удалось добиться большого прогресса в контроле своих сил, но из-за моих тренировок нам не раз приходилось восстанавливать сад Тамаё-сан. Первые три месяца я пробыла в штабе. В это время я старалась максимально отвлечься от ненужных мыслей и переживаний, полностью отдавая себя тренировкам и помощи окружающим. Вместе с Минору мы продолжили наши тренировки. С каждым днём он уплотнял свою энергию, а я училась ее забирать и контролировать. По утрам Минору уходил к Шинобу, и вместе они экспериментировали над ядом для Мудзана. Несколько раз я тоже приходила к ним и наблюдала. Они колдовали над своим детищем, не жалея никаких ингредиентов. Конечно, не обошлось и без неудач и несколько раз мне приходилось выгребать их из-под завалов, но наши «горе химики» горят своими идеями. А я и рада, что Шинобу забыла о мести, ведь единственным желанием её старшей сестры перед смертью было то, чтобы она жила. Нет ничего ценней чем жизнь. Я начала переписываться с Томиокой. В своих письмах я писала ему о жизни в штабе и интересовалась его здоровьем и успехами на севере. Сначала он не отвечал. Потом стал отвечать кратко. Сейчас он пишет более подробно, но мне есть к чему стремиться. Я стараюсь поддерживать его максимально ненавязчиво, чтобы он чувствовал себя комфортно. Ещё я обменивалась письмами с Кёджуро. Он писал ярко и воодушевлённо. Я отвечала более сдержанно, но с теплотой, рассказывая о состоянии Танджиро и о продвижении в своих тренировках. Столп пламени не раз хвалил изобретение Минору в своих письмах и делился успехами по истреблению демонов. Переписываться с ним очень легко и приятно. В отличие от переписки с Томиокой, с Кёджуро я не задумываюсь над словами. С ним можно выражаться свободно, и это несказанно радует меня. Без столпов штаб опустел. Стало заметно тише. После второго собрания столпов моих коллег снова отправили истреблять демонов. В этот раз Обанай отправился на юго-восток, Томиока на северо-запад, Мицури на юго-запад, а Санеми на северо-восток. Муичиро остался на центральной территории. Гёмэй и Кеджуро были направлены в деревню кузнецов. Два раза в неделю я заходила к Танджиро, Зеницу и Иноске. Мы подолгу болтали с Зеницу, разговаривая ни о чём и обо всём одновременно. На удивление он оказался неплохим собеседником. Один раз я пришла к нему вместе с Незуко. Он был так счастлив, что я готова поспорить, если бы не сломанные ноги, Зеницу бы прыгал до потолка. За эти месяцы Незуко проснулась всего три раза, но ей нужны силы, чтобы побороть солнечный свет, поэтому я не сильно переживаю. Последние время с Минору я виделась только по вечерам. Он полностью ушёл в эксперименты и приходил к нам только под светом звёзд, и приносил с собой фрукты и различные сладости. За это ему прощались столь поздние визиты. Мы разговаривали с ним до глубокой ночи. Он дожидался момента, когда я крепко усну и уходил, оставляя на маленьком столе записку: «С добрым утром, принцесса!» К ней добавлялся карикатурный портрет Минору с его лисьей улыбкой. Моя нога окончательно восстановилась. Сейчас мой путь лежит в штаб, где я встречусь с Минору, Незуко и Танджиро, который очнулся месяц назад. Вместе мы отправимся в деревню кузнецов. После боя с шестой высшей луной в квартале красных фонарей Танджиро сломал свою катану. Так как из деревни никого не выпускают в целях безопасности, то мы идём туда. Танджиро за катаной, а мы навестить друзей и присоединиться к охране деревни. Из-за моего вмешательства в сюжет канон полетел в глубокую пропасть, поэтому мне нужно быть готовой ко всему. — До скорой встречи, Хоши-чан. Береги себя, — Тамаё-сан показалась в коридоре и вывела меня из своих мыслей. — До встречи. Спасибо за гостеприимство, — я сделала поклон и улыбнулась. — Возвращайся скорее, Хоши-чан! Мы с Аказай-дано и Юширой-куном будем ждать тебя! — пропел Доума. — До свидания, Хоши-сан, — кивнул Аказа. — До встречи, — буркнул Юширо. –… сенсей, — на грани слуха добавил он. Я улыбнулась кончиками губ и покинула дом.

* * *

На территории штаба я передвигалась неспеша. Уже идёт третий год, как я попала в этот мир. Забавно, как быстро летит время. Сакура вновь распустила свои бутоны, чаруя удивительным ароматом. Небо светится ясной лазурью, а какуши суетливо бегают по улочкам нашего поселения. Как сообщить Танджиро о смер… о случившемся? Он пережил многое: смерть отца, а затем и семьи, превращение сестры в демона и до сих пор не сдался, и не ушёл в себя. Это не должно добить его окончательно, если Томиока справился, то и он сможет. Он сильный духом. У Танджиро есть сестра, он должен цепляться за неё. Кёджуро тоже не останется в стороне. Он поможет своему ученику, но я переживаю, ведь рассказать обо всём придётся мне. Ощущение, будто я во всём виновата. Тревожное напряжение не хочет уступать место равнодушному спокойствию. Я виновата. Я сглупила, и за эту ошибку буду расплачиваться вечно. Я слишком полагалась на знание канона, думала, что мне всё по плечу, возомнила себя невесть кем, и вот результат. Его больше нет, а мне лишь остаётся констатировать смерть. Смерть приходит за всеми. Рано или поздно всё имеет свой конец. Но смерть, точно ребёнок, сначала всегда забирает самое лучшее, самое дорогое и важное сердцу. Это не справедливо, ведь красивые цветы, о которых ты с таким трепетом заботишься круглую зиму, должны жить и радовать своим присутствием, а не меркнуть с первыми лучами мартовского солнца. Я остановилась перед молодой сакурой недалеко от чьего-то дома. Её гибкий ствол слегка прогибается под порывами ветра. Нежные цветы щедро осыпают землю своими воздушными лепестками. Красиво. Вот бы стать маленьким цветком и улететь вместе с тёплыми ветрами далеко-далеко, подальше ото всех проблем, туда, где я смогу сидеть на берегу тихого моря и писать картины, туда, где не будет демонов, небесных служителей, тьмы и света, где будет обычная жизнь простого человека, любящего рисовать в свободные часы. Хочу забыться и ничего не помнить, но я вступила в игру. Выйти из неё значит смерть. Среди всей этой светлой атмосферы весны я чёрное пятно, которое устало пытаться быть белым. Я устала играть в спасителя, быть доброй и вежливой, помогать всем и вся, хочу жить для себя, делать то, что мне нравится, общаться с интересными мне людьми без противного лицемерия. Меня бесит Доума, который с помощью льстивых фраз пытается втереться в доверие. Я не могу винить его за желание жить, потому что оно присуще всему живому, но у меня больше нет сил. Мне противно от наших встреч, где мы пытаемся сделать дружелюбный вид. Меня достал Томиока со своей вечной депрессией, который тупо жалеет себя. Я не обязана выводить эту дохлую рыбу из депрессии, коли ему самому в кайф эти самокопания. У нас не нормальная организация, а сбор сбежавших пациентов психиатрической больницы, а я главврач. Неизлечимо больной главврач с синдромом великого спасителя всего сущего. Ну всё, поныли и хватит! В моём окружении достаточно нормальных людей и демонов, чтобы не сойти с ума. А вот и главное солнце моего неба. — Мин! — я набросилась с объятиями на ошарашенного демон. — Мм, сердце моей снежной принцессы растаяло от солнечных лучей? — Не дождёшься, — усмехнулась я. — В моём распоряжении вечность. Поверь мне, я дождусь. — Ничто не вечно, друг мой. — А как же время, принцесса? — снисходительно улыбнулся демон. — У него нет конца. Даже когда исчезнет всё, оно будет идти своим ходом, создавая новые миры и вселенные. Время, беспощадно идущее вперёд. Оно разрушает и создаёт миры. Когда-то оно появилось и ведёт отсчёт всему сущему. Неужели, у него нет конца? — Возможно, в этом есть смысл. — Здравствуйте, Минору-сан. Привет, Хоши, — поприветствовал нас Танджиро. Мы отстранились друг от друга и обернулись на голос Танджиро. За его спиной привычно расположился ящик с сестрой, а карточные сережки покачиваются на ветру. Он практически не вырос и по-прежнему достаёт мне до носа, но это кажется мне милым, особенно в купе с его солнечной улыбкой, что согревает своей теплотой. — Привет, Танджиро. Как твоё самочувствие? — улыбнувшись, поинтересовалась я. — Спасибо, я чувствую себя отлично. Можем выдвигаться. — Ты написал Рэнгоку-сану о своём выздоровление? — спросила я, заглядывая в его винные добрые глаза. — Нет, простите, — пристыжено опустив голову, сказал Танджиро. — Но я сразу же отправлю ему письмо, как только мы прибудем в деревню кузнецов. — Не переживай, я сообщила ему о твоём пробуждении. — Спасибо. Мы улыбнулись, и я потрепала его бордовые волосы. Щёки Танджиро покрылись лёгким румянцем. Ааа! Милашка. Так и хочется схватить его за щёчки и потискать. Танджиро сильно удивится, когда встретит Кёджуро в деревне. Хи-хи, будет ему сюрприз. — Ну что, детишки, выдвигаемся! — весело сообщил Минору. — Так точно, капитан! — Есть, — поддержал нашу шутку Танджиро. Мы дружно рассмеялась и направились в путь.

* * *

Деревня кузнецов находилась недалеко от штаба. За полдня ходьбы мы дошли до поселения. У массивных деревянных ворот стояли столпы и жёны Тэнгена. Я заранее отправила к ним Цумато, чтобы предупредить их о нашем приходе, но не ожидала, что они выйдут встречать нас. — Хоши-чан! — раздалось в несколько голосов и меня зажали в крепких объятиях, выбивая воздух из лёгких. Стайка девушек окружила меня и затрещала, на все лады выражая свою благодарность. Женский балаган чуть ли не поднял меня на руки и не утащил в своё логово. Кое-как высвободившись, я, как кошка, запрыгнула Минору на плечи и схватилась за его волосы, чтобы удержать равновесие. Девушки сразу поутихли. Посидев так минуту, я поняла, что земля безопасна. Жёны с удивлением наблюдали, как я аккуратно спрыгиваю с плеч демона и прячусь за его спину. Танджиро встал рядом с Минору, закрывая меня от чрезвычайно благодарных девушек. Я, конечно, не против внимания, но никогда меня сжимают со всех сторон и орут на уши. После таких случаев люди становятся социофобами. — Компенсация в виде тортика за моральный ущерб принимается очень желательно, — выглянув из-за спины демона, сказала я. Хинацуру склонила голову в извинении. Макио и Сума яростно закивали и буйным ураганчиком убежали готовить, поднимая за собой клубы пыли. Хинацуру более спокойно отправилась за ними вслед, виновато поглядывая на меня. Я стряхнула невидимую пыль со своего хаори и вышла из-за спин защитников. — Здравствуйте, — я поклонилась столпам. Нам поклонились в ответ. Глаза Танджиро наполнились щенячьем восторгом при виде Кёджуро. Он радостно подбежал к своему учителю и в нерешительности остановился перед ним. Кёджуро широко улыбнулся и Танджиро обнял его. Кажется, будто от них исходит свет. Моё сердце не выдержит этого. Нет ничего милее, чем эта огненная парочка . — Простите, что не написал Вам, Рэнгоку-сан. — Ничего страшного. Хоши-чан держала меня в курсе всего, что происходило в штабе, — успокоил его Кёджуро. — Я рад, что с тобой всё хорошо. — Хоши-чан, как твоя нога? — поинтересовался Тэнген. — Отлично. Теперь я летаю быстрее ветра, — задорно улыбнулась я. — Надеюсь, вы хорошо тренировались, потому что у меня в планах провести несколько спаррингов. — Блестяще, буду рад сразиться с тобой. — Я тоже не против, — согласился Кёджуро. — А вы, Химеджима-сан? — Полагаю это будет познавательно, — ответил Гёмэй. — Тогда, Мин, побудешь судьёй? — Всё для тебя, принцесса, — улыбнулся демон. — Спасибо, — поблагодарила я. — Танджиро, я зайду с тобой к Хаганезуки-сану, а после можно будет размяться. — Хорошо, — согласился Танджиро. – Ты тоже присоединяйся к нам, если хочешь. Тебе будет полезно, Танджиро, – предложила я. – Спасибо, я с радостью присоединюсь, – ответил Танджиро. Мы зашли на территорию деревни. Стройными улочками стоят маленькие домики кузнецов. Слышится звон с наковален и множество голосов. По дорожкам ходят люди в причудливых масках, скрывающих лица, такие носят все кузнецы. Кипит работа. Поселение выглядит оживлённым. Каждый занимается своим делом. Вблизи послышался детский смех. Мимо нас пробежали дети, радостно смеясь. Они на секунду остановились и с восторгом посмотрели на нас, а затем снова побежали вдаль. — До скорой встречи, — попрощалась я со столпами. — Ждём с нетерпением — улыбнулся Кёджуро — Будем ярко ждать вас! — заверил Тэнген. — До встречи, — попрощался Гёмэй. Расспросив местных жителей, мы выяснили, где живёт Хаганезуки-сан. По реакциям людей, которых мы спрашивали, я поняла, что многие его побаиваются, только один пожилой человек, выслушав нашу историю с катаной, дал нам митараши-данго, чтобы мы смогли задобрить Хаганезуку. Хаганезука-сан живёт ближе к окраине деревни в достаточно простом доме без излишеств. Танджиро постучался в дверь. Через несколько минут дверь с грохотом отлетела в стену, и из дома выбежал разъяренный кузнец. — Убью! — он побежал на перевес с катаной за удерающим Танджиро. Убегая от разъяренного кузнеца, Танджиро попутно извинялся и нахваливал мастерство Хаганезуки-сана, дабы хоть чуть-чуть снизить его гнев. Вскоре они скрылись из виду, но их крики были слышны на всю деревню. Танджиро, у тебя же есть данго. Я мысленно сделала жест рука лицо. Хаганезука-сан его не убьёт, а там, если что, я подлечу. Беги солнце, беги! — А катану он уже сделал, — подметил Минору. — Это он мстит за смерть своего детища, — с философским видом заключила я. — Философия — это заразительная болезнь, принцесса. — Когда два дурака по пьяни начинают спорить о жизни, тогда и рождается настоящая философия, — подняв указательный палец вверх, с видом профессора сказала я. — У меня появилось огромное желание послушать твои пьяные рассуждения, принцесса, — ухмыльнулся Минору. — Ещё успеешь, а пока у нас запланирован спарринг и посиделки с тортиком. Мин? — Что, моя принцесса? — Хочу на ручки, — я сделала самое милое лицо из возможных. — Тебе же не три годика, принцесса? — удивился столь странной просьбе демон. — Нет, мне всего лишь… сто девяносто два месяца. – Ладно, я побуду твоим пони, принцесса, – шалавливо улыбнулся Минору. Он легко подхватил меня на руки и побежал. Я довольно улыбнулась, подставляя бледное лицо сияющим лучам солнца. Вдруг, Минору сильно подкинул меня в воздух. От потери опоры в качестве крепких рук Минору я пронзительно закричала, но через секунду я оказалась в прежней крепкой хватке. Мин проказливо сверкнул глазами и замедлился, подскакивая на каждом шаге и через раз кидая меня в небо. Надо было держать свои желания при себе. Маленький засранец! В отместку я стала тянуть из него энергию, но мой резерв быстро заполнился. Больше я забрать не могу, иначе придётся высвободить энергию, что нежелательно делать в деревне полной людей. Я поджала губы и гневно сверлила его взглядом, всем видом показывая, что Мин меня обидел. Минору лишь рассмеялся, подкидывая меня вверх. Его смех настолько заразителен, что я засмеялась вместе с Минору. Минору забежал в бамбуковую рощу. Высокая трава простиралась ввысь на много метров. Здесь, на небольшой поляне нас уже дожидались столпы. Давно я не сражалась с людьми. Последний раз был на обучение у дедушки. Он поставил меня сражаться против Танджиро. Исход был предрешён. Я выиграла без особых усилий, но было весело. В крови бушевал адреналин, и сладкое чувство азарта распаляло кровь. Незабываемые ощущения. Посмотрим, как будет в этот раз.