Главное, что я ещё помню

— Вот кто ставит чай так высоко на полку? Вообще, что он там делает? Габи встала на табурет и потянулась к верхней полке за пачкой чая. Действительно, как он там оказался. Обычно, по воскресениям, компания из Фалько, Габи и Леви Аккермана собиралась на чаепитие. Это уже стало некой традицией, без которой день просто не мог продолжиться. Леви был не против гостей. Те увлечённо рассказывали о прошедших событиях, а он, в свою очередь, внимательно слушал и иногда вставлял комментарии, не желая показаться незаинтересованным слушателем. А иногда и сам рассказывал. Рассказывал истории о его «прошлой» жизни на Парадизе. Не многословно, но так, что захватывало дух и ребята с слушали с неподдельным интересом, что не могло не льстить. Вот и сегодня, когда Леви, спокойно наслаждаясь своим чаем очередной раз повествовал о разведке, Габи осмелилась и обратилась: — Капитан, — при одном упоминании былой службы карие глаза девушки заблестели от любопытства, — А у вас там, когда вы служили разведкорпусе, на Парадизе, была… Любовь? Фалько пихнул локтем подругу в бок. — Ну Габи, такое спрашивать неприлично! — шикнул он и смущённо посмотрел на неё. Леви усмехнулся. Не настолько уж это было «неприлично», но да, о таком его мало кто спрашивал. Он нахмурил брови. — Хм, — тот отпил из чашки чай. Леви не приносило удовольствия рассказывать подробности своей личной жизни. Но вопрос как-то заставил его немного расслабиться, а точнее, его форма. Он задумчиво опустил взгляд на свое отражение в кружке, после чего быстро и резко бросил, словно это был вопрос о некой мелочи, чтобы никто не смог распознать его эмоций: — Была. — Да? — Реакция Габи была незамедлительной. Она села напротив, положила голову на ладонь и довольно взглянула на мужчину: — А как её звали? Она была красивой? Расскажите о ней? — Габи! — Фалько пытался остановить бесконечные расспросы боясь, что те поставят Леви в неловкое положение, но краснее всех был именно сам подросток. — Рассказать? Ну… — Капитан умолк. Да, он любил вспоминать времена в разведкорпусе, и, хоть и делился некоторыми случай и, событиямм с заинтересованными подростками, а это было в редких случаях, когда настроение было приподнятым. Но воспоминания о своей любви он хранил бережно, не желая делиться, оставляя нечто сокровенное и тайное, что знает только Леви. И Эрвин. Эрвин Смит. Леви помнил его голос. Властный, громкий, голос настоящего командора, за которым не страшно пойти и отдать свою жизнь, своё сердце. Этим же голосом, но уже полушёпотом, Эрвин говорил самые приятные слова, и уже только Леви и никому больше. От одного лишь воспоминания тембра шли мурашки по коже. Помнил его руки. Всегда тёплые ладони, о которые хотелось согреться. Как им удавалось вечно быть такими? Неважно, если эти ладони касались лица капитана в очередную бессонную ночь, когда заполнялись однотипные отчёты. Неважно, если Леви находился в кольце его рук, прижимаясь к груди Эрвина. Помнил его волосы. Золотистые, словно пшеничное поле, переливающиеся на жарком полуденном солнце. Всегда идеальные, но это только на собраниях. Рядом с Леви командор мог позволить себе не делать привычную укладку, и тогда мягкие волосы падали на его лоб. Тонкие пальцы обожали перебирать, путаться в них и просто трогать. Трогать. Касаться. Понимать, что вот он, Эрвин Смит, тринадцатый командор разведкорпуса сейчас для него просто Эрвин, который живёт своей детской мечтой. Эти воспоминания были такими чёткими и порой казалось, что это происходит по-настоящему, здесь и сейчас. Нет никакой Марли, войн, ничего нет. Вокруг стены, а за ними бесконечные просторы и зелёные луга, увидеть которые могут лишь солдаты разведки. Возможно, даже есть солёное озеро, которое никому не под силу вычерпать, и называется оно море. А рядом Эрвин. Лежит на белой простыне, пока из окна показываются солнечные лучи, режущие глаза. И всё хорошо. Невольно хотелось улыбаться, когда все эти картинки проносились в голове. Каждое утро, день и вечер проведённые рядом. Помнил все. Идиотскую щетину, которую когда-то забывал брить, бирюзовый кулон, белоснежную рубашку, все, все до единого шрамы, оставленные после бесчисленного количества битв, запах его тела, помнил каждое слово, сказанное в его адрес, помнил последние слова, помнил смех, прикосновения, помнил всё, что навсегда отпечаталось в памяти и оставило след на сердце Леви. Но мог вспомнить одного. Одной детали, без которой портрет не собирался. Губы дрогнули, взгляд бегал из одного угла комнаты в другой. — Я… — Леви растерялся. Он стал искать глазами кого-то, словно ища среди прохожих знакомый силуэт. Но людей здесь не было, кроме как двух подростков, которые переглядывались между собой и не понимали, что происходит. — Я кое-что забыл. От осознания того, что было забыто, стало тревожно, более чем, страшно. Капитан беспокойно взглянул на Габи, будто она знала ответ. — Я забыл его лицо.