.
10 февраля 2022 г., 01:33
Солнце спряталось за горизонтом, Стамбул окутала глубокая ночь. Ночь… Время, когда маски спадают с лиц, показывая истинную сущность человека. Время, когда совершаются самые страшные грехи. Пока в одной квартире мирно спят люди, в другой происходит убийство. Пока в одном уголке огромного города стоит роскошный особняк, где каждый живёт, как хочет — в другом люди спят на улицах, обнимая друг друга, дабы ощутить тепло.
Тюрьма в ночное время выглядела особенно мрачно. В ее стенах, где-то в уютной для этого места, специально для него обустроенной камере, лежал парень, глядя в потолок.
Одетый в белую, свободную одежду, он выделялся в этом мрачной комнате, но если можно было обнажить его душу, он был бы черным пятном даже в кромешной тьме.
Губы дернулись, окрашивая лицо в снисходительную ухмылку. Сотни мыслей сменяли друг друга в его голове, казалось бы, что еще можно делать одному в четырех стенах? Только думать и думать, и мечтать не сойти с ума.
Мысли крутились в его голове, всякий раз останавливаясь на прокуроре. Фырат Булут оказался умнее, чем он полагал. Вспомнил все, еще и крутил им, когда Барыш думал, что все наоборот. Интересная получилась игра, но она еще не окончена. Он дарит прокурору победу в этом раунде, но следующий обязательно будет за ним.
Барыш его на удивление не ненавидит, ненависти нет, лишь страх… Липкий, отвратительный страх, признавать который не хочется абсолютно, куда легче убеждать себя, что это всего лишь желание победить.
Он боится, что миру станет известно о его поступке, что он сядет в тюрьму, что потеряет власть, а все это может устроить прокурор. Барыш всегда ценил собственную свободу, именно поэтому являлся «гнилой стороной яблока».
Барыш теперь уже понимает, что от прокурора мало чем отличается, на самом деле. Свободу он свою потерял еще пять месяцев назад, убив брата и заколочив себя в его имя. Фырат Булут пожизненно заключен в четыре стены, а он в тело брата. Барыш всегда хотел ту власть, что имел Саваш, и он ее получил, только вот все оказалось не так легко, как он думал. Ему нужно делать все, дабы никто не понял, что он это он. А Саваш был совсем другим.
Внешне они были идентичны, только вот внутренне абсолютно противоположны. В глазах Барыша всегда пылал огонь, в глазах Саваша же несокрушимый лед. Саваш был холодным, сдержанным, редко улыбался, всем этим, он с ранних лет напоминал отца. Словно его идеальный проект, в который он вложил все свои силы. Ведь так и было. Отец сделал все, чтобы воспитать его себе подобным. И у него это получилось. Захид Йесари всегда добивается чего хотел.
Отца Барыш ненавидел, но Саваша ненавидеть не мог. Не мог ненавидеть, но смог убить. Отношения у близнецов были напряженные, и всему виной именно Захид Йесари. Если бы он не разделял детей, выделяя одного, унижая при этом другого — все было бы иначе. Он испортил их отношения ещё в детстве, заставив их видеть друг в друге соперников.
Саваш молчал, ему не нужно было ничего доказывать, а вот Барыш понял еще будучи подростком: если он не может привлечь внимание отца хорошими поступками, тогда будет привлекать плохими.
Так он и вырос. Озлобленным парнем, получающим удовольствие от собственного гнилья. Ему не составляло труда искать слабые места, а потом давить на них, с наслаждением наблюдая, как рушится чужая жизнь. И он безумно хотел разрушить жизнь брата, вот только слабые места свои близнец скрывал слишком хорошо. Но несмотря на это Барыш знал, чем уколоть, как заставить его злиться. А злила его, казалось бы, приятная фраза: хороший парень.
Барышу всегда было интересно, почему это так злит его. Почему темнеет взгляд вечно холодных глаз, стоит ему услышать эти слова? И только сейчас он понимает, что Саваш злился, потому что понимал и признавал, что хорошим не является. Он мог быть хорошим сыном, руководителем, компаньоном, но не человеком. Жаль только, что Барыш нашел ответ на свой вопрос, когда отправил его на тот свет.
Если спросить его, сожалеет ли он, он не раздумывая ответит нет. Ему не жаль — он был вынужден, ради себя. В этом мире каждый сам за себя. Может быть, Саваш сделал бы то же самое, только вот он не смог бы так безупречно сыграть Барыша, как тот сыграл его.
Образ брата у него в голове каждый день; он анализирует, вспоминает, подмечает детали, что были в нем, дабы отразить их в определенных ситуациях. Ему порой это даже надоедает. Но и невозможно ведь не вспоминать брата, когда приходится быть им. В первое время было особенно сложно. В голове была та ночь. Ночь, когда он лишил жизни своего близнеца.
Голос Саваша, как жалобно звучало его имя с уст брата. Как он пытался удержаться за стену, как смотрел в его глаза, какая абсолютно не присущая ему боль была в них. Но Барышу не жаль. Все это вызывает в нем сдержанное желание посмеяться. Брат эгоист, свисая с крыши огромного здания, пытался сопротивляться, зная, что у него ничего не выйдет.
Надежда. Он хватался за нее, а не за стену. За надежду, что у Барыша есть к нему братские чувства.
Вспоминая ту ночь, Барыш часто думает о том, что было в голове у близнеца. Что же он думал, когда получил от него по голове, когда лежал, слушая его боль? Что думал, когда висел, глядя ему в глаза, видя его в своем костюме, видя его взгляд, понимая, что он не поможет ему, что отнимет его имя. Что же было у тебя в голове, дорогой братец? Эта была его последняя мысль прежде, чем усталость накроет веки, погружая его в глубокий сон.
Барыш с трудом открывает глаза, сразу же обнаруживая, что находится не в тюрьме. Моментально вскакивая с дивана, он оглядывается; за окном темная ночь, комната освещена встроенными в потолок тусклыми фонарями, а также
фиолетовым светом, исходящим от вывески: " Game over ". Осознание обрушивается тяжелым камнем прямо на голову. Становится трудно дышать.
Барыш находится в той самой квартире… Он с трудом встает с дивана, ноги подкашиваются, оглушительная тишина не спасает, наоборот — заставляет напрячься сильнее, ожидая чего угодно, с каждого угла проклятой квартиры. Он слышит собственное прерывистое дыхание и подсознательно чувствует чье-то присутствие, но оглядываясь никого не видит.
Барыш смотрит на собственные руки, ладони от и до исцарапаны, отодрана кожа. На нем синий костюм, волосы уложены, а на глазах очки.
—Барыш — слышит он отчаянный крик. Саваш. Такой тон от него он слышал только раз в жизни. Когда скинул его с чертова балкона.
Барыш резко переводит взгляд на балкон, не раздумывая бежит туда, смотрит вниз, держась за стеклянные перила, но… Никого не видит, Саваш не висит, там пусто. И нет даже кровавых следов. Ничего нет. Никого нет.
— Б-а-арыш — слышит он прямо за спиной; растянутые гласные, насмешливо опасный тон. Саваш никогда бы не позвал его так…
Это манеры его самого. Барыш испуганно вздрагивает с бешено бьющимся сердцем. Он застыл на месте, не в силах заставить себя повернуться. Лишь судорожно сглатывает вязкую слюну, медленно закрывает глаза, в надежде, что это все закончится. В надежде, что позади никого нет. Но если есть, то он без проблем может скинуть его оттуда, эта мысль озаряет его и он резко оборачивается, видя перед собой… себя?
Белая футболка, темно зеленый кардиган, две цепочки на шее, растрепанные волосы. И главное — взгляд. С бешенным пламенем внутри. Это будто не Саваш… Это будто он.
— С..Саваш? — тихо произносит он, голос предательски дрожит. Человек напротив вскидывает брови, во взгляде напускное удивление, уголок его губ дёргается, украшая лицо в многозначительную, жуткую ухмылку. Он отрицательно качает головой, слегка склоняя её набок, рассматривая Барыша словно жертву. С издевательским любопытством.
— Ты Саваш — говорит он так, словно открыл какую-то тайну, затем хрипло смеется, но тут же становится серьезным. Он медленно делает шаг к нему на встречу — Барыш я. Взгляни же, — он вскидывает руки, приближаясь, — Я Барыш, а ты Саваш. Место хорошего парня теперь твое.
Барыш делает шаг назад, упираясь спиной в стекло, не зная за что схватиться, он с трудом заталкивает внутрь подступившую к горлу панику, пытаясь не выдавать это, но брат все ближе. Он словно играет с ним, давит психологически, пытается сломить его волю, увидеть в глазах страх. Барыш уже показал ему все это одним только взглядом.
Ему вдруг хочется потянуть время. Словно это поможет. Глупый инстинкт загнанной в угол жертвы.
— Быть тобой — произносит он с напускной уверенностью — ужасно скучно.
Саваш режет его насмешкой, останавливается совсем рядом, внимательно глядя в глаза, и Барыш видит в них наслаждение, садистское удовольствие, безумие… Неужели он выглядит так же жутко?
— Ты плохой актер — шепот совсем рядом с его лицом ощущается как сумасшествие, — Все тебя раскусили, и папа, и мама… У тебя не получается быть мной. — Он отстраняется, но не отходит, смотрит в глаза, расставив руки по обе стороны от Барыша — А вот у меня получается быть тобой. — Саваш смотрит свысока, насмешка тут же появляется на его лице, — Даже в этом я лучше тебя.
Саваш знал в какую точку бить, и несмотря на редкость ударов всегда метко попадал. Барыш мигом закипает, гнев перекрывает почти панический страх. Хочется убить его снова.
Он упирается руками ему в грудь, отталкивая от себя со всей дури. Но что-то идет не так. Вокруг все темнеет, у него под ногами словно выбивают почву, опора за спиной исчезает, а тело против воли отталкивается назад. Сотни мыслей за какую-то долю секунды мелькнули в его голове, а сердце будто ушло в глотку от этого бешенного страха, разрывающего каждую клетку мозга.
Страха повторить судьбу брата, страха почувствовать, как он умирал. В следующую секунду он чувствует не роковой полет вниз, а чужие руки, что мгновенно удерживают его, возвращая на место.
Барыш не успевает подумать, не успевает осмыслить происходящее, первое, что он перед собой видит — Саваш. В своём синем костюме, рубашке, очках. Но его взгляд не холодный… В его взгляде сейчас слишком много всего, отчетливее всего он видит гнев и… обиду?
— Я бы не дал тебе упасть — как-то слишком надрывисто произносит он. Его тон потерял прежнюю язвительность, и Барыш почему-то всей душой хочет, чтоб она вернулась. Только бы не испытывать сейчас совсем неприсущий ему стыд. — Я бы не сделал с тобой то, что ты сделал со мной, Барыш.
— Ты уже позволил мне упасть — резко, совершенно не обдумав отвечает он, эти слова вырываются словно из самой души. Словно тот ребенок кричит вместо него. Ребенок чью душу убили его же родные. — Ты умер физически, а я морально. Я убил твое тело, а вы мою душу.
Саваш молчит. Они оба молчат. Стоят, глядя друг другу в мертвые души, и не могут вымолвить ни слова. А лучше бы говорили, ибо слов было слишком много, лучше бы кричали до потери голоса, плакали. Но у обоих
глупая гордость была сильнее раненных сердец.
Саваш делает шаг к нему, подходит в плотную, и как-то слишком неуверенно поднимает руку, касаясь его сердца. Барыш вздрагивает, но с места не двигается. Хочется коснуться его в ответ, но он подавляет в себе это желание.
—Живи, Барыш. Ты всегда этого хотел.
Брат дарит ему поцелуй в лоб…
Барыш вскакивает с кровати, тяжело дыша, просыпается в холодном поту, резко озираясь по сторонам, обнаруживая себя в своей камере. Сердце бешенно бьется, да так громко, что он слышит его стук. Он встает с кровати, дрожащими руками моет лицо ледяной водой,в надежде выкинуть этот сон из головы. Выкинуть образ брата, его глаза, слова.
Он закрывает воду, держать руками за умывальник, пытаясь восстановить дыхание, поднимает глаза встречаясь взглядом с самим собой, капли стекают с его лица, во взгляде — полное замешательство, растерянность, рвущая изнутри тоска.
Больше Саваша во сне он не видел.
