Lady and the Tramp

      23 декабря. Парни в полном составе находились в офисе и готовились к следующему пулу съемок «Громкого вопроса». Соня лениво щелкала пультом от телевизора. Спустя пару минут она наткнулась на первый канал и увидела фигурное катание.       — Точно! Чемпионат России же идёт, — она радостно откинула пульт на диван. Короткую программу выполнил Марк Кондратюк.       — И это наш Марк! Ну какой молодец, сделал всё, что заявил в своей короткой! Это заявка на призовое место, однозначно, — после реплики комментатора Макс и Соня переглянулись.       — Либо я сошла с ума, либо это Мари, — произнесла Соня.       — Ну, она рассказывала, что будет комментировать Чемпионат России, — при упоминании Истоминой у Макса уже рефлекторно появляется улыбка на лице, другой реакции быть просто не может.       — Рассказывала? Где?       — Не где, а кому. Она мне рассказывала, — коротко пояснил он.       — Вы общаетесь?       — Есть такое, — он уткнулся обратно в свой ноутбук.       — Ну, кто бы сомневался, — присвистнула Соня.       — Кстати, — он вновь отвлекся от ноутбука. — А когда у нас в Питере концерт?       — Сейчас посмотрю, — она открыла ежедневник. — Так, баттл чемпионов «Минские & Лютые» двадцать шестого декабря в семь вечера, — она вопросительно посмотрела на него.       — Не, ну это судьба, — усмехнулся Загайский.       — Ты о чем?       — Маша выступает двадцать шестого как раз, в Юбилейном.       — Да ладно? Мы все идем! — тут же оживилась Соня.       — Если успеем, — в разговор включился Шевелев. — Концерт минимум два часа.       — Ой, Сереж, не нуди. Всё мы успеем! — отмахнулась Соня. — Я сейчас куплю нам билеты.       — Думал ли я, что когда-то буду смотреть фигурное катание вживую, — рассмеялся Горох.

****

      Спустя три дня парни дали шикарный концерт в Санкт-Петербурге, в присутствии полного зала. Макс всё выступление не мог до конца сконцентрироваться, так как всё время думал о выступлении Маши в Юбилейном, точнее, успеет ли он увидеть её на льду. Как обычно, зрители после окончания несут в сторону сцены подарки.       — Максим, это вам, — к сцене подошла девочка лет пятнадцати и протянула ему мягкую игрушку. Кота. Он сразу вспомнил, где его видел. Примерно таких же котиков бросали Мари на лёд в Пхёнчхане.       — Спасибо, милая! Ты не представляешь, насколько ты вовремя, — он подмигнул малышке и забрал игрушку.       — Так, парни, нам прямо сильно нужно бежать, если мы хотим успеть, — на сцену вбежала Соня.       — Куда? — Артем фотографировался с очередной зрительницей.       — На фигурное катание же, — раздраженно стала пояснять Софи.       — Поддерживаю, погнали, парни, — Макс побежал за кулисы в сторону гримерки.       Ровно через полчаса ребята вошли на переполненную арену Юбилейного. Выступления уже вовсю шли.       — Простите, а Мария Истомина уже выступала? — спросила Соня у одной из волонтеров.       — Нет, минут через двадцать. Это самый популярный вопрос сегодня! — с улыбкой ответила она.       — Фух, успели, — выдохнула Миронова, и они толпой пошли занимать свои места.       — Я, честно признаться, удивлен такому количеству зрителей, — Шевелев плюхнулся на своё место.       — Смирись уже с тем, что фигурное катание очень популярно, — Соня похлопала его по плечу.       — Ты как? — Горох глянул на Макса.       — Переживаю немного, — он обнял игрушку и положил на неё подбородок.       — Макс, я никогда тебя таким не видел, хоть мы и знакомы тысячу лет, — продолжил Серега.       — Я сам не понимаю, как это работает. Со мной впервые такое, и это всё она, — он смотрел в сторону льда, на котором в скором времени должна была появиться Истомина.       — Одно из самых ожидаемых событий вечера, уважаемые зрители… — по арене раздался голос диктора.       — Смотри, Маша! — Соня пихнула Макса в бок, и он повернул голову влево. У бортика стояла Мари в милом черном платье в белый горошек и уже снимала чехлы с лезвий коньков. Всё как обычно: низкий пучок темных волос и две пряди, обрамляющие её фактурное лицо, алая помада и лазурные глаза, в которых он успел рассмотреть нотки переживаний.       — Волнуется принцесса… — вполголоса произнес он, глядя на неё.       — …мы ждали этого возвращения три года, — продолжил диктор. — Встречайте, на льду Мария Истомина! — в этот момент Мари уже сделала пару кругов по льду и направилась к центру. И зал просто взорвался от аплодисментов и криков.       — Я в шоке! — Гаус в недоумении разглядывал зрителей.       Мари также не ожидала такого приема. Она вертела головой и пыталась впитать голос каждого, кто приветствует её сейчас. Но регламент довольно строгий, поэтому спустя пару минут она приняла свою начальную позу в ожидании музыки. Зрители стихли.       Зазвучал трек Bruno Mars — When I Was Your Man, безумно теплый и атмосферный. Маша стала плавно двигаться по кругу в дорожке шагов. На арене стояла полная тишина, будто все разом вздохнули и забыли выдохнуть, слышались только музыка и звук её коньков.       — Боже, она на лутц заходит, — прошептала Соня, глядя, как Истомина по дуге спиной подъехала к бортику и, оттолкнувшись зубцом, скрутила тройной лутц, и чисто приземлилась. — Фух, какая молодец, — она перевела взгляд на Макса, который не видел и не слышал никого, а полностью погрузился в её прокат. Он пытался понять, как малознакомая девушка так просто изменила его отношение к фигурному катанию настолько, что он сидит и через себя пропускает каждое её движение. Хотя, может, дело не в спорте, а в спортсменке?       Мари тем временем, помимо довольно сложной программы, успевала кайфовать во время проката, не боясь сбивать дыхание и подпевать любимой песне. Её настолько вдохновил теплый прием, что она не боялась заходить в элементы и не экономила себя на исполнении. Она не воспринимала этот прокат как полноценное завершение карьеры, она, безусловно, ещё будет кататься, но ощущение незавершенного действия наконец-то отпустит её.       Трек подходил к концу, Истомина зашла в финальное вращение в центре катка. Остановившись, она закрыла глаза и пропела последнюю строчку вместе с Bruno:

Now my baby is dancing, but she's dancing with another man.

      Сначала она улыбнулась, а потом открыла глаза. Зал аплодировал ещё сильнее, чем перед прокатом. На лёд посыпались цветы и игрушки.       Как же она по всему этому скучала. Ощущение выступления на льду не сравнить ни с чем. Это невероятная энергетика, которая наполняет тебя изнутри и до краев.       Вместе с улыбкой на глазах проступили слезы. Она продолжала кланяться вновь и вновь каждой трибуне, благодаря каждого присутствующего.       — Боже, я мужик, и у меня мурашки. Это нормально вообще? — произнес Артем, обращаясь к друзьям.       — Ненормально, но я тоже оценил, — ёмко ответил Шевелев.       — Я училась кататься с легендарным спортсменом, как же это красиво… — Софи смахнула слезы с глаз.       Макс все эти минуты думал о том, имеет ли он моральное право нарушить её личное пространство, в котором может быть только тренер. Тем временем Мари закончила прощаться с публикой и медленно двигалась в сторону бортика.       «Да плевать!» — подумал он и резко подорвался со своего места. Моментально спустившись с трибуны, он перепрыгнул через ограждение и, пока охранник зазевался, подбежал к бортику, за который уже вышла Мари.       — Привет, чемпионка! — выпалил он с улыбкой на лице.       — Эй, ты всё-таки успел! — она с удовольствием прижала его к себе, сомкнув руки у него на шее.       — Я же не нарушаю твоё личное пространство сейчас? — вполголоса произнес на ей на ухо.       — Нисколько. Я сейчас подъехала к бортику и на секунду расстроилась от того, что меня за ним никто не ждёт, — эмоции вновь накрыли её, и Мари поцеловала его в щеку.       — И вот он я! — моментально улыбнулся Макс, и они разлепились. — Держи, это тебе! — он протянул ей плюшевого кота.       — М-м-м, как приятно! — Мари тепло обняла игрушку. — Черт! Я тебя испачкала! — она принялась стирать с его щеки следы своей помады.       — Я не один, кстати, — он указал рукой на трибуну, с которой махали довольные ребята и трогательная Соня. Мари тут же помахала им в ответ.       — Вы куда после показательных?       — У нас сапсан в Москву, — он пожал плечами.       — И у меня, — она недоуменно улыбнулась. — Тебя не пугают эти совпадения?       — Нисколько, — процитировал Истомину Макс.       — Ну, хорошо, — она слегка покачивалась, обнимая игрушку. — Тогда встретимся снаружи? Вам осталось пару выступлений заценить.       — Договорились, — он кивнул, после чего она скрылась в подтрибунном помещении. Макс с горящими глазами вернулся на свое место.

****

      Спустя пару часов все загрузились в сапсан и выдвинулись в сторону Москвы. Парни вчетвером сидели за столом и живо обсуждали свой прошедший концерт, параллельно делая пометки в ноутбуках. А Софи с Машей расположились в рядом стоящих креслах через проход.       — Ты как? — Соня внимательно разглядывала её лицо.       — Отлично, только устала, — Мари развернулась к Соне и подтянула ноги к груди, после чего положила голову на спинку кресла. — Я уже отвыкла от таких нагрузок, я полтора года назад ходила прихрамывая, а тут скручиваю тройные.       — Я замерла, когда увидела, что ты на лутц заходишь, — вспомнила Миронова. — Идеальное приземление, кстати.       — Ну, я чувствую этот злосчастный лутц, — усмехнулась Маша. — Тело помнит, хоть и не тренировала долго, и это удивительно.       — У меня с прыжками вообще беда была, ну, ты помнишь, — махнула рукой Соня. — А куда ты так пристально смотришь? — она проследила за её взглядом и удивилась. Мари весь их разговор смотрела на Гороха, который сидел у окна и общался с Гаусом, сидящим рядом с ним.       — Что у Сереги с правым запястьем? — тихо протянула Мари.       — А-а-а, потянул сегодня, — вспоминала Соня.       — И ты, как бывший спортсмен, не помогла парню? — Маша неодобрительно покачала головой.       — Ну а что я сделаю? У меня с собой нет тейпа, — она развела руками.       — У меня есть, — Истомина потянулась к своей спортивной сумке и достала из неё тейп и маленькие ножницы. Поднявшись со своего места, она вышла в проход и оказалась прямо возле Артема. — Можно попросить тебя встать? — она обратилась к нему, отчего он удивленно поднял на неё свой взгляд.       — Окей, — медленно произнес он и поднялся со своего места. Мари тут же села на его место. Шевелев и Загайский с интересом наблюдали за происходящим.       — Протяни правую руку ко мне, — она положила тейп и ножницы на стол. Горох даже уточнять ничего не стал, а просто протянул. Маша перевернула её запястьем вверх и стала аккуратно прощупывать. — Судя по твоим движениям, что я наблюдаю уже минут пятнадцать, болит вот здесь? — она слегка надавила.       — Да, — он слегка поморщился.       — Ясно, — Мари кивнула, взяла со стола тейп, отмотала нужное количество и отрезала два сегмента, после чего более длинный сегмент она наклеила от запястья вверх к изгибу руки, а второй вокруг запястья. — Вот так тебе полегче будет. Прости, я не могу смотреть на растяжения, — она слегка улыбнулась.       — Спасибо большое тебе! — Горох так искренне обрадовался.       — А пояснения за детские ножницы с розовыми ручками будут? — саркастически подметил Шевелев.       — Они безопасные, вот и всё. А так как у меня всё всегда через одно место, лишняя безопасность не повредит, — она с улыбкой поднялась с места и вернулась к Соне.       — Макс, приём! — Артем сел в своё кресло и пощелкал пальцами в сторону Зайца, который не проронил не слова, а просто наблюдал за Истоминой.       Через пару часов поезд прибыл в Москву, на вокзале Соню встречал Миша, с которым она быстренько уехала за город.       Артем предусмотрительно оставил своё авто на стоянке, чтобы сразу выехать по домам.       — Так, чемпионка, куда тебя везти? — повернулся Артем на заднее сиденье, где Мари сидела рядом с Зайцем.       — Я знаю! — он ответил за неё и сказал адрес.       — Я даже комментировать это не буду, — улыбнулась Истомина.       — О! Недалеко, — кивнул Гаус.       И действительно, через двадцать пять минут они подъехали к дому Маши.       — Спасибо, что были со мной на показательных, в ответ я обещаю посмотреть «Импровизацию. Команды», — произнесла Мари и открыла дверь.       — Финал только не смотри этого сезона, — усмехнулся Шевелев.       — Я ей скину то, что нужно посмотреть, — парировал Заяц. — Ладно, я сейчас вернусь, — он вышел из машины вслед за Машей и выхватил у неё из рук сумку, после чего закинул её на плечо. — Хорош уже тяжести таскать, принцесса! — в своем стиле произнес он.       — Никак не могу привыкнуть, что есть помощь, — искренне призналась она. — Всю спортивную жизнь таскала сама свой инвентарь, — они вошли в парадную и на лифте поднялись на её двенадцатый этаж.       — Парное катание выбирать надо было, — усмехнулся Заяц, в ответ Мари скривила недовольную рожу.       — Какой долгий день выдался, спасибо, что стал его частью, — она оперлась на стенку около своей входной двери.       — Устала?       — Это приятная усталость, — она пожала плечами. Повисла пауза, потому что он просто не хотел с ней расставаться и произносить дежурную фразу «До встречи». Внезапно его взгляд зацепился за её губы, ярко подчеркнутые алой помадой. Ну а дальше он себя не контролировал.       Он просто схватил её за шею и стал жадно целовать. Его не смутила ее красная помада, да и вообще ситуация. Ему хотелось хотя бы на минуту продлить этот день, в котором было так много Маши.       У нее даже не было времени сориентироваться, поэтому она рвано задышала и…ответила на поцелуй.       Он переместил руки к ней на талию и со всей силы прижал к себе. Мари подпрыгнула и обвила ногами его бёдра, а после положила ладони Максу на шею. Его руки сами скользнули под худи и оказались на обнаженной спине, откровеннее целоваться просто невозможно.       Нежности в этом не было ни капли, только безграничная страсть, которую Макс носил в себе с момента их знакомства на катке.       Поцелуй на грани… На грани того, чтобы послать всё к черту и пропасть в квартире Истоминой на пару дней.       Эти две минуты пролетели моментально, после чего Макс чуть отпрянул от Мари, продолжая сильно прижимать её к себе.       — Одно твое слово, и я тебя больше не отпущу, — прошептал он, открыв глаза. Маша открыть глаза всё ещё не решилась.       — Я? Э-э-э… — спустя секунду она распахнула свои глаза, и он впервые увидел их насыщенный голубой цвет так близко. А ещё он увидел растерянность.       — Резко, да? Извини, — он аккуратно поставил её на ноги и ослабил хватку. — Я не должен был, я понимаю. Просто ты такая красивая сегодня, и на льду ты была просто прекрасна… Хотя, ты всегда красивая, я не об этом… — он стал сбивчиво оправдываться.       — Не вини себя, у меня сейчас тоже каша в голове, — она чуть улыбнулась. — И ещё…       — Что? — он вопросительно вскинул бровь.       — У нас сейчас лица, как будто мы ели мясо с кровью, — она прыснула коротким смешком и стала, как у бортика, оттирать свою помаду с его лица.       — Точно, я даже внимания не обратил, — он тоже улыбнулся.       — Всё, я удаляюсь, пока мы ещё чего-нибудь не натворили, — она взяла сумку в руки и стала греметь ключами в замке.       — Я только за, — он продолжал улыбаться.       — Макс, я не принимаю никаких важных решений после прокатов, просто прими это, — она открыла дверь и бросила сумку в коридор. — Но! Если бы мне не хотелось этого, я бы это прекратила. Спокойной ночи, — она напоследок улыбнулась и захлопнула за собой дверь, оставив Загайского купаться в этом сладком воспоминании.       Чуть позже, стоя под теплым душем, Мари почувствовала приятное возбуждение внизу живота. «Давно я не испытывала подобных ощущений», — пронеслось у неё в голове, но она тут же списала это на своё сегодняшнее выступление.