Ты будешь жить

      — Чтобы выжить, ты должна родить.       И вновь всеобщий шок. Люси боялась обернуться и увидеть взгляды товарищей. Она резким движением отошла подальше от команды. Мастер нахмурился и недовольно выдохнул, скрестив руки на груди, однако ни словом не обмолвился. Полюшка опустила взгляд, будто собираясь с мыслями. Люси было страшно даже подумать, что сейчас творилось в головах всех присутствующих.       — Дело в том, что я уже встречалась с подобной магией пару лет назад, — неожиданно нарушив повисшее мрачное молчание, начала целительница. — Видимо, это был тот же человек, которого вы поймали. Так вот, он напал на пару, парня и девушку. Мои коллеги-целители разводили руками, говоря, что проклятье никак не снять. Они прожили около года до того момента, когда умер парень. Все поздравляли девушку с тем, что та чудом выжила. Однако меня заинтересовало, почему же она осталась в живых. Немногим позже выяснилось, что она несколько месяцев как носила под сердцем ребенка. Все подумали, что это никак не связано. Я сделала анализ и поняла, что проклятье никуда не делось, поэтому продолжала наблюдение. После рождения малыша вновь провела опыты. Как вы думаете, что же произошло? — спросила Полюшка, но поняв, что все слишком шокированы, чтобы ответить, продолжила: — Ни следа магии. Ну, тут уже факты сами по себе сопоставились.       — Заказчик… — тихо произнесла Люси.       — Что? — переспросила женщина.       — Заказчик рассказал, что в деревне от этой магии умирали только парни. Так, может, поэтому?..       — Да, видимо, это слабость данного рода магии.       — Значит, другого способа выжить нет? — надломленным голосом уточнила Хартфилия с опущенной головой.       — Нет.       Люси чувствовала себя убитой. Разбитой на сотню, тысячу маленьких кусочков. Всю душу будто исполосовали острейшим ножом. Почему Полюшка не рассказала ей наедине? Кто из присутствующих сможет помочь ей принять данную информацию?       — Люси, — кто-то попытался взять ее за руку, чтобы ободрить.       — Не трогай меня! — она отдернула руку и влетела спиной в стену, сделав несколько шагов назад. Хартфилия потеряла ориентацию в пространстве, не видя и не слыша ничего вокруг. Закрыв уши и зажмурив глаза, она сползла по стенке, сжавшись в комок боли, точно как ее собственная душа в этот момент.       Вихрь мыслей подхватил ее и унес далеко за пределы этой комнаты. Этого гребанного мира. Ее жизнь закончена. Все. Финита ля комедия*. Люси чувствовала себя заразной, не имеющей права на какое-либо счастье. Да что там счастье, даже на простое существование. Теперь она урод. Изгой в обществе.       — Хэй, Принцесса, ты чего? — Нацу сел на корточки перед девушкой и мягко, но настойчиво пытался убрать ее руки от ушей. Его сердце неприятно екнуло, когда она обратила на него свой пустой взгляд. — Все, вставай. Мы что-нибудь придумаем, а пока что я отведу тебя домой, где ты придешь в себя, хорошо?       Люси скорее машинально, нежели осознанно, кивнула и, вцепившись в подставленные руки, вышла из кабинета. Растерянные взгляды согильдийцев сопровождали их до самого главного входа в здание. Когда кто-то порывался подойти, Нацу непривычно грозным взглядом отгонял их.       На полпути к дому девушки он сказал:       — Надеюсь, ты не собираешься из-за этого уходить из гильдии.       Люси усмехнулась. Со стороны это выглядело пугающе.       — А разве так не будет лучше для всех?       — Нет. Они будут страдать.       — Ой, долго ли? — с болью в голосе спросила она.       — Я буду страдать.       Люси помолчала, будто обдумывая слова. Возможно, страдания Нацу казались ей более весомым аргументом из всех.       — Не хочу, чтобы меня жалели.

***

      В кабинете мастера стояла почти загробная тишина. Оцепенение не отпускало жертв из своих колючих объятий. Первым отошел от него Макаров.       — Полюшка, я понимаю, что это ради ее же блага, но неужели нельзя было как-то помягче? — хмуро спросил он, слезая с насиженного места на столе.       — Нет смысла церемониться с ней. Ты же сам сказал, что она сильная. У нее есть друзья, которые помогут в трудную минуту, — женщина бросила взгляд на шептавшихся Эрзу и Грея, на плече которого пристроился обескураженный Хеппи. — Если же правда сломает ее, то гильдия ничего не потеряет.       — Порой ты бываешь слишком циничной, — выдохнул Макаров.