Подарок

Темный, острый взгляд прожигал дыру в аккуратно обернутой упаковочной бумагой коробке. Легкий сквозняк чуть пошевелил бантик-ленту, обвязывающую все это праздничное, вычурное до безумия, безобразие. — Это что? Голос был наполнен таким количеством стали, что сомнений не оставалось — если ответ вопрошающему придется не по нраву, тот, кто преподнес ему… это… Отправится к праотцам быстрее, чем успеет моргнуть. Свет кусочка луны, не скрытого за тучами, осветил бледные черты лица, огладил невесомо черные брови вразлет, чувственные, изогнутые недовольно губы, прошелся бликом по лоснящимся, собранным в хвост, волосам. Мужчина, восседающий в тяжелом кожанном кресле, выглядел настоящим божеством — из самых страшных мифов, — жестоким и карающим, но невероятно прекрасным. — Это подарок, Мастер. Голос в углу был полон жизни и совершенно неуместного веселья. Мужчина цыкнул и поманил стоящую там фигуру пальцем. Тонким, узловатым, с аккуратно стриженным ногтем. Идеальным. К столу нынешнего босса одной из крупнейших китайских группировок, Бессмертного Бэйдоу, подошел молодой мужчина в белом пиджаке поверх черной рубашки. В одной руке он крутил дорогущую пачку «Лицюн», прекрасно при этом зная, насколько его Мастер ненавидел запах табака. Другую же держал в кармане кипенно-белых брюк — полная противоположность своему облаченному в иссиня-черный костюм и рубашку. Молодой человек в сотый, кажется, раз, оглядел кабинет босса «Сышэн», который младшие подчиненные за глаза окрестили «Алым Павильоном». И правда — по слухам, кровь, проливаемая в обители их Мастера, настолько сильно въелась в стены, что те из белоснежных навсегда впитали в себя кровавый цвет, и ни одно средство не могло вернуть им былую белизну. Но Мо Жань, правая рука и главный заместитель Бессмертного Бэйдоу, прозванный за свои заслуги «Тасянь-цзюнем», на эти рассказы лишь пускал смешки. Невдомек было этим трусам знать, что их Мастер никогда бы не допустил кровопролития в своих стенах. Он редко включал основной свет, предпочитая довольствоваться лучами солнца или луны в панорамном окне и изредка, под аккомпанемент ворчания Мо Вэйюя, подключал настольную лампу, из-за чего уловить траурный белый цвет стен не представлялось возможным. Сейчас же всю чёрно-белую строгость нарушала одна ярко-красная, с белой лентой, коробка, лежащая прямо посреди стола. Бессмертный Бэйдоу окинул подчиненного тяжелым взглядом, задержавшись на, он уверен, недавно вскрытой пачке сигарет. Кое-кто определенно напрашивается на отличную взбучку. Мо Жань же приблизился вплотную к столу Мастера и практически растянулся на нем, подвигая загадочный подарок ближе к своему боссу. Он весь сейчас напоминал щенка хаски — с глупой самодовольной мордой, по которой хотелось проехаться чем-то тяжёлым, со своим натренированным, — результат его, Бэйдоу, дрессировки, — телом и лучащимися глазами. И чисто собачьим скулежом: — Ну же, Мастер! — На колени. Непоколебимый приказ, тоном, которого невозможно ослушаться, и после которого, обычно, летят головы. Но не сейчас. И Мо Жань прекрасно об этом знает, поэтому покорно опускается на холодный пол как есть — в кипельных, отглаженных только утром, брюках. Мастеру, казалось, его поведение понравилось. Мужчина удовлетворенно кивнул и вновь обратил свое внимание на коробку. — Если там какая-то очередная безделушка, я без сожаления пущу пулю в твой лоб, понял? — Да, Мастер. Тасянь-цзюнь мог позволить себе быть самоуверенным настолько, чтобы оскалиться. Если его убьют — он первый, и, скорее всего, единственный, запятнает этот идеальный кабинет своей кровью. Пол впитает её, как и стены, и он останется с Мастером навсегда. От предания грезам мафиози отвлек шелест упаковочной бумаги. Почувствовав, что можно не держать больше маску недовольного хозяина, Бэйдоу, точно любопытный черный кот, разодрал упаковку в клочья, не заботясь о том, как придется все это убирать после. Мо Жань разберется. В коробке лежал довольно увесистый том классических сочинений китайских мыслителей. Но мужчина слишком хорошо знал своего цепного «Императора», чтобы так просто купиться на обложку. Он раскрыл книгу на первой попавшейся странице, и… (Мо Жань поклялся, если бы мог, что видел, как загорелись восторгом глаза его босса!) …В аккуратно вырезанном отверстии лежал… Револьвер. Бессмертный Бэйдоу постарался держать себя в руках, в конце концов, он же не дитя! Но пальцы все равно слегка тряслись от предвкушения — как будет ощущаться массивная рукоять в руке, как он будет примеряться к новому, сделанному, без сомнения, у лучшего оружейника, огнестрелу. Револьверов в Китае не было. Даже среди боссов мафии они не были в ходу из-за заоблачных европейских ценников. В связи с чем у мужчины возник закономерный вопрос, который он, несмотря на восторг, поспешил озвучить ровным холодным голосом: — Где ты его достал? — Тебе не нравится? Мо Жань вскинулся и рывком поднялся с колен, но его тут же остановили жестом. — Я задал вопрос. — Чу Ваньнин! Я преподнёс тебе подарок, а всё, что тебя интересует — способ его добычи? Любой другой бы сейчас уже отправился в Ад прямиком из панорамного окна. Любой, но не Мо Жань — правая рука босса группировки «Сышэн», известный на севере Китая Император, Наступающий на Бессмертных. И любовник жестокого Бессмертного Бэйдоу. Чу Ваньнин медленно поднялся с огромного кресла, за которым сидел до сих пор, и вытащил из книги оружие. Огладил пальцами резной барабан, взвесил в руке, проверил патроны. Один. — Тебе нравится, баобэй? Чужой голос вывел мужчину из транса. Он коротко кивнул, обошел стол и встал напротив любовника, взмахнув рукой. Дуло уперлось прямо в широкую грудь, скрытую тканью рубашки. Мо Жань на этот жест ухмыльнулся голодно, обхватывая мягко чужую холодную ладонь и направляя оружие прямиком себе на сердце. От его глаз не укрылось, как кончик языка Мастера пробежался по губам, а пальцы под его рукой напряглись, сильнее впиваясь в рукоять. — Выстрелишь? Чу Ваньнин хмыкнул слишком громко в устоявшейся тишине, нарушаемой лишь дыханием — одним на двоих. Вот уж не думал он, что эта ночь окончится Русской Рулеткой. Хотя не мог не признать — в этом было что-то цепляющее, опасное, порождающее самые темные желания, что находили отражение в глазах двух мужчин сейчас. — Непослушных псов нужно наказывать. Щелчок показался обоим оглушительным. Чу Ваньнин лишь себе мог признаться, что несмотря на то, что он знал, — этот выстрел должен был в любом случае оказаться холостым, — его сердце пропустило удар. И тем пугающим стал для него опьяненный взгляд любовника, словно даже смерть от рук своего Мастера, своего хозяина — единственное, о чем он мог мечтать. Бэйдоу выдернул руку с зажатым револьвером из хватки Мо Вэйюя, который с явной неохотой отпустил его, лишь для того, чтобы перекрутить барабан и направить оружие в голову своего пса. — А теперь наказание. На колени. Тасянь-цзюнь покорно опустился, глядя затуманенным взглядом на своего хозяина. Его пьянила власть над собой, которую он добровольно отдал в руки Чу Ваньнина. Кровь окрасила его скулы и прилила к паху от мысли, что его босс мог бы вставить дуло своего подарка ему, Мо Жаню, в рот, заставить облизывать холодный металл, и он бы не высказал и слова против. Бэйдоу, видимо, почувствовал перемену в нём, потому что опустил стройную ногу в лакированной туфле прямо на пах Мо Жаня, с садистским удовольствием сдавливая чужой возбужденный орган носком, и дернул губой, услышав тихий стон. — Этот пёс, видимо, слишком возгордился титулом Императора, и считает, что в праве игнорировать слова своего Мастера? Мо Жань, все еще поскуливая от усиливающегося давления на член, мотнул головой. — Так почему же он не ответил на четкий вопрос этого Мастера? — Чу Ваньнин убрал ногу с промежности любовника и грубо вздернул его за волосы, вынуждая приподняться, и приблизился к чужому лицу, по-прежнему удерживая револьвер над головой подчинённого свободной рукой. — Почему позволил себе выражаться в его присутствии? Мо Жань подумал было, что он и не позволял себе неосторожных фраз, но тут же одернулся. В эту игру он играть умел и любил. И сейчас от него требовали вовсе не мыслительных процессов. — Этот… Извиняется перед Мастером Бэйдоу. Ваш подчиненный провинился и просит босса о снисхождении. Он заглянул в глаза своего босса и окончательно успокоился, отметив в них удовлетворенный блеск. — Что же, тогда продемонстрируй этому Мастеру, как хорошо ты понял свои ошибки. Чу Ваньнин отпустил волосы Тасянь-цзюня, позволяя тому большую свободу действий. Впрочем, револьвер все еще был нацелен на него в качестве дополнительной мотивации. Этот пёс явно знал, что дарить своему драгоценному любовнику. Мо Вэйюй не спешил подниматься с колен. Он чувствовал холод металла у головы, и это сильнее подстегивало к активным действиям. На собственных брюках уже выступило небольшое пятно, с которым он разберется позже. Сейчас важно заслужить прощение. Мо Жань приблизился вплотную к паху Бессмертного Бэйдоу, утыкаясь в него носом и широко лизнув чужой член через ткань брюк и белья, на что получил удар ногой по бедру. — Не порть мне одежду! Мафиози покорно отстранился, чтобы ослабить ремень Чу Ваньнина, расправиться в секунды с ним и ширинкой, и спустить ненужные сейчас элементы одежды вниз, открывая доступ к полувозбужденному органу своего босса. Что ни говори, а Бессмертный Бэйдоу и сам получал от происходящего удовольствие. Мо Вэйюй провел горячим языком по бархатистой головке, спускаясь ниже, обводя каждую венку на аккуратном члене своего драгоценного любовника. Он не мог не отметить довольно, как сбивается дыхание Мастера, как начинает подрагивать револьвер в его руке от ощущений, что дарит ему этот верный пёс в человечьем обличии. Добившись того, чтобы Чу Ваньнин полностью возбудился, Тасянь-цзюнь умело заглотил его член наполовину, выбив из жестокого босса первый стон. Он двигал головой, постепенно беря чужой орган все глубже, пока не уткнулся носом в пах мужчины. Чу Ваньнин явно терял контроль над собой, потому как он откинул револьвер на стол, а сам зарылся руками в короткие волосы Мо Жаня, направляя. Все-таки, Вэйюй пока все еще учился мастерству минета, но он помнил, каково это — когда его брал в рот Мастер. И старался отплатить тем же удовольствием. Спустя несколько порывистых толчков, за которые Мо Жань единожды подавился, Чу Ваньнин излился ему в рот с тяжелым выдохом. И тогда молодой человек понял, что сам кончил в штаны просто от того, что отсасывал своему боссу с дулом у виска. Определённо, новый горячий опыт в их копилку. Все же убить того иностранного агента, выставив это как одно из преступлений группировки «Жуфэн» было отличной идеей. А светить обновкой его босс не станет. Не любит скользкого внимания. Чу Ваньнин тем временем уже успел привести себя в порядок и теперь мирно поглядывал на все еще стоящего на коленях любовника. — Должен сказать, ты стал лучше. — Неужели сам Бессмертный Бэйдоу меня похвалил? Мо Вэйюй хохотнул на чужое фырчанье, — его черный кот становился до невозможности разморенным и ленивым после подобных игр, — а затем вытащил сигарету из пачки и, зажав ее меж губ, полез искать спички в карманах пиджака. Тут же раздался оглушительный выстрел. Несчастная пачка, початая лишь на две сигареты, которую Мо Жань откинул с полминуты назад на пол, теперь была пробита пулей. От нее даже шел легкий дымок… — Сколько мне еще повторить — я ненавижу, когда ты куришь!