Happy Valentine's day!

            Хреново как-то вышло. После ссоры Олег выбежал на улицу, чтобы подышать зимним воздухом и остыть, а когда вернулся, Сережи уже не было дома. Куда он делся – Олег не имел ни малейшего представления, но и звонить ему не стал: захочет – сам найдется. Все равно идти ему больше некуда: квартиру они снимали вместе, и рано или поздно он бы объявился хотя бы ради того, чтобы забрать вещи.       Последнее время Разумовский странно себя вел. Олег не узнавал в нем того парня, с которым вместе рос. Раньше у них никогда не было секретов друг от друга, а теперь Сережа реагировал нервно и иногда даже агрессивно, когда Олег задавал простейшие вопросы про его дополнительные занятия или планы на выходные. Еще он начал покупать одежду, которую раньше не носил: яркую, вызывающую, откровенную. В детдоме особо выбора не было – сироты ходили либо в том, что оставалось от старших, либо одежду приносил благотворительный фонд. Даже те никому не нужные вещи Сережа умудрялся прилично сочетать, а теперь он мог выбирать образ сам и с удовольствием этим занимался. Олегу так париться не хотелось, он обходился черными вещами, чтобы не приходилось долго думать, что надеть с утра на учебу, да и в черном всегда выглядел приемлемо и иногда даже стильно.       Детство было не тем временем, которое хотелось часто вспоминать, но все-таки были в нем и приятные моменты. Например, долгие разговоры с Сережей ни о чем и обо всем на свете. Только рядом с ним Олег чувствовал, что может не только красиво думать, но и говорить. Они могли часами лежать на лавочке у песочницы, рассматривая небо и болтая о межгалактических полетах, пока воспитательница не спохватывалась и не звала их умываться. За последнюю неделю Сережа не сказал ему и десяти фраз. Все это было странно и непривычно. Друг куда-то уходил, постоянно с кем-то переписывался, но хмурился и поджимал губы, если Олег подходил слишком близко или пытался завязать разговор. У Разумовского в жизни были разные периоды, начиная с фазы «эмо» и заканчивая пубертатной язвой, так что Олег привык не трогать его, если тот не хотел, но все равно такое поведение настораживало.       За окнами темнело, а Сережа все еще не вернулся домой. Олег успел приготовить ужин, потренироваться с гантелями и завалиться на диван с пультом от телевизора. По каналам как обычно шла одна дичь, но Олега дернуло остановиться на НТВ. Голос Леонида Каневского под драматическую музыку во всех подробностях описывал нанесенные жертве травмы. На экране вспыхивали снимки синяков, ссадин, вывернутых рук и пятен крови. Обычно Олега это не сильно задевало, но сегодня от вида мертвого подростка в разорванной и запачканной кровью одежде на экране стало не по себе. Вот Олег лежит на диване, а Сережу, может быть, уже везут в лесополосу. Или его уже зажали в углу гопники, которых привлек его яркий внешний вид. Родителей у них с Сережей не было, волноваться за них никому не приходилось, кроме друг друга. С одной стороны, обида все еще была свежа, и если какое-то дерьмо с Сережей случилось бы, то в этом был бы виноват только он сам, но простил бы Олег себя, если бы узнал, что мог помочь лучшему другу, но не захотел?       «Видимо, Разумовский – мое проклятие», – подумал он, тяжело вздохнул, растрепал короткие черные волосы и поднялся с дивана.

***

      В клубе гремела музыка, стробоскопы вспыхивали слепящими огнями, толпа на танцполе прыгала и тянулась руками к потолку. Было весело, жарко и развязно. Разодетый в розовую искусственную шубу из лучшего секонда, короткую майку с надписью «токсик» и драные джинсы, Сергей брал от жизни все – кричал громче всех, подпевая музыке, и прыгал выше. Плевать было на толпу, как и на лучшего друга, оставшегося дома.       После выпуска из детдома их дружба стала только крепче – вместе они противостояли проблемам взрослой жизни, учились оплачивать коммуналку и не вестись на аферистов, но все равно была одна проблема, которая с выпуском стала только крупнее. «Проблема» – не самое подходящее слово для обозначения ориентации, но в этой стране так оно и было. Разумовский с детства привык быть не таким, как все, и ему было насрать, какую гадость еще про него скажут, но мнением одного человека он продолжал дорожить. Ладно, на Олега единственного было не плевать.       Наверное, им обоим удобнее было бы, если бы они не снимали квартиру вместе, но денег не хватало, а еще они никогда раньше не разлучались и даже клятвенно пообещали, что после выпуска ничего не изменится. Может, если бы Сережа жил один, он быстрее бы нашел парня, стал бы правильным геем, занимался тем, что ему нравится, не скрывался и не врал. Но он не хотел другого парня-гея. Он хотел одного конкретного крепкого черноволосого натурала, который делил с ним сначала узкие соседние кровати в сиротском приюте, а затем – маленькую съемную квартиру под чердаком. В том, что Олег интересовался девушками, Сергей не сомневался. Девчонки кружились вокруг него с девятого класса. Сначала Сережа думал, что завидует популярности друга, а потом понял, что это была не зависть. Он ревновал. Он тоже хотел оказаться на месте Оли-Марины-Кристины, чтобы Олег на него нежно смотрел и прилюдно брал за руку, а не только когда Сереже было плохо или он корчился после драки в углу под лестницей. Но все это были пустые фантазии, в реальности Сергей давно усвоил, что его друг – по девочкам, а геев ненавидит.       Голова приятно кружилась от выпитого алкоголя, а тело было легким и подвижным. Сережа танцевал один в толпе, чуть прикрыв глаза. Это был особый клуб. В основном тут были мужчины – миловидные и брутальные, худые и крупные, с волосами и начисто выбритые, скромные и раскрепощенные. Они знали, для чего пришли сюда – отмечать День влюбленных. Кто-то с парой, кто-то пару искал, а кто-то уже зажимался на диванах втроем. В таких клубах всегда было чуть больше свободы, чем в обычных, а еще кричащего стиля и блесток.       Мимо блесток Сережа тоже не смог пройти. Почти прижавшись лицом к зеркалу в туалете, неловкими движениями он нанес яркий глиттер на подвижное веко, как показывала девочка на Ютубе, это был первый раз, когда он красился сам. Дресс-код вечеринки поощрял экстравагантный внешний вид, и Сережа этим пользовался. Взглянув на себя в зеркало, он поморгал и самодовольно улыбнулся. Ему нравился такой дерзкий яркий вид настолько, что он ощутил легкое напряжение между ног. О да, такую сучку он бы нагнул над туалетом! В восхищении собой Разумовский не видел ничего плохого. В голове крутились строчки песни:

На телефоне мэсседж, ты не приедешь, переживу. Пусть слабаки с разбитыми сердцами плачут, ну, а я смеюсь, Ведь мое сердце холодное, словно лед, ты не придешь, А кто-нибудь другой придет – я слишком хороша для слез!

      Вот именно – Сергей Разумовский слишком хорош для слез, и он хотел веселиться! Он не ворвался на танцпол, а плавно впорхнул, приковывая к себе внимание. Дома он не мог позволить себе быть тем, кто он есть, опасаясь догадок Олега, но в клубе он среди своих. Его никто не осуждал, даже наоборот: на него смотрели с восхищением, пожирали взглядом, свистели. Чьи-то руки легли на талию – не сдерживали, не прижимали к себе агрессивно, а мягко вели в такт музыке. Плавные движения зажигали внутри искру; Сережа приоткрыл губы, задышав чаще. Переплетенные нитки из разноцветного бисера перекатывались по его шее. Сережа развернулся, чтобы взглянуть на партнера по танцам, и ничуть не разочаровался. Мужчина казался на вид чуть старше возрастом, с темными кудрявыми волосами и фантастическими изумрудными глазами. Шелковая винтажная рубашка цвета морской волны идеально подходила под цвет глаз.       Сережа давно понял, что предпочитает мужчин более крупного телосложения, но и этот молодой человек был весьма неплох. Они продолжали танцевать, не стесняясь вплотную прижиматься друг к другу и легко касаясь кончиками пальцев то тут, то там, а потом зеленоглазый взял его под локоть и повел к бару. Сереже казалось, что он не так сильно пьян, но после первого коктейля перед глазами поплыло и в сознании образовался провал. Музыка отдалялась и звучала словно из-под воды. Сережа поискал взглядом нового знакомого, но тот куда-то исчез. Зато вместо него Разумовского обступили какие-то громилы, выше него минимум на голову. Он крутил головой и понимал, что они больше не в клубе. Кажется, они вышли во двор. Пульс бешено стучал, но, к удивлению, Сергей не чувствовал себя плохо. Наоборот, он чувствовал… неуместное возбуждение. Тело горело, соски затвердели под майкой, штаны давили на привставший член, но хуже всего был зуд между ногами. Лица громил не вызывали ничего, кроме антипатии, но Сергей на них не смотрел. Его взгляд опускался ниже. Он одурманено разглядывал, что они могли ему предложить. Остатки здравого смысла, сопротивляющиеся афродизиаку, кричали о том, что нужно бороться и бежать, но тело хотело остаться. Член набухал в штанах и требовал отключить голову, бездумно отдавшись ощущениям, пока его будут насиловать и, может быть, даже снимать на камеру.       «Нет-нет, это все тот коктейль! Меня чем-то напоили!», – потряс головой Разумовский, пытаясь прогнать пугающие откровенные мысли. Он слишком хорош для таких, как эти отбросы. Не нужно с ними… нужно бежать…       – Куда собралась, красавица? – один из них поймал Сергея за руку, когда тот попытался протиснуться между мужчин.       – Парни, с вами весело, но меня заждались друзья, да и холодно тут. Хочу внутрь, – попытался он вежливо улыбнуться и отнять руку.       – О, внутрь мы можем! – загоготал кто-то сзади. Да, отвратительнее фразу подкинуть мозг не мог. Все мысли крутились вокруг одного. Черт, может, помогло бы запереться в туалете клуба и подрочить?       Сергея резко развернули и припечатали к стене. Такое обращение ему не нравилось и не возбуждало, скорее даже наоборот – голова слегка прояснилась, и глаза Разумовского блеснули недобрым огнем. Он дернулся, достав из потайного кармана шубы складной нож, и пырнул лезвием ближайшего оппонента. Тот завизжал, словно кровь увидел впервые. Или, может, до этого он видел только чужую? От этого стало еще гаже.       – Спокойно, – предупредил Разумовский, поднимая нож выше и ловя на лезвии блик фонаря. Его губы растянулись в кровожадной улыбке. Сопротивляться в таком состоянии и сохранять лицо было дико сложно, но силы воли ему не занимать. – Я всего лишь порезал тебе руку, ублюдок. Следующему, кто сунется ко мне, я отрежу хуй!       – Красотка попалась с коготками! – рассмеялся мужик справа. Сережа крепче сжал нож, бросился на него, а через мгновение застонал от боли, когда его руку перехватили и вывернули, но оружие не выпустил. Пусть хоть руку ломают!       – А ну отошли от него! – знакомый голос прогремел в тихом переулок, и у Сережи сердце по-настоящему ушло в пятки. Того, что Олег увидит его таким, он боялся больше, чем безмозглых насильников. Он попытался отвернуться, загородиться длинными рыжими волосами, но было поздно. Олег снова ввязался из-за него в драку, совсем как в детстве. Но теперь Волков был куда выше, крепче и тренированнее. Сережа слышал, что друг хотел пойти в армию и уже к этому готовился, но не относился к этой идее серьезно – в армию же идет одно быдло. Удар – послышался треск костей. Один из ублюдков упал, и из-под его тела побежала струйка крови. Сережа испугался, что Олег его убил, но мужик тихо застонал от боли.       Хотелось помочь другу, пока тот разносил нападавших. Сережа, вообще-то, тоже умел драться. Олег сам его учил как раз для таких случаев, но руки дрожали после отравления и нападения, а подворотня плыла перед глазами. Время то растягивалось, то сжималось, а сердце стучало где-то в горле. Одни удары – он видел – наносились молниеносно, как в кино, а другие тянулись так долго, что можно было рассмотреть марку часов на запястье. Это точно не было чем-то нормальным.       – Иди сюда, – Олег притянул Сережу к себе, поднимая с асфальта, и повел на оживленную улицу. Они завалились в первое попавшееся такси, и Олег молча заплатил ту сумму, которую назвал водитель, хотя она наверняка была в три раза выше, чем при заказе через приложение.       – Как ты? Не ранен? – его руки распахнули края шубы. Сережа понимал, что друг всего лишь хочет проверить, в порядке ли он, но почему-то от этого простого движения дыхание перехватило, и Сережа свел колени вместе. Как же все это не вовремя! Отрава продолжала действовать, а теперь рядом еще был Олег, от близости которого вело даже трезвого Сережу.       – Все… все в порядке. Они ничего не успели, – проговорил он и отвернулся к окну, загородившись руками и скрестив ноги. В отражении он видел, как лихорадочно горят щеки и блестят несмытые блестки на глазах. Возбуждение чередовалось с паникой. Олег увидел его в розовой шубе, да еще и рядом с тематическим клубом, так что наверняка обо всем догадался.       – Не хочешь ничего мне сказать? – не унимался он. Как же взволнованно звучал его красивый низкий голос! Сереже хотелось много чего сказать, но еще больше – сделать. Например, забраться к нему на колени и оседлать прямо в этом такси! Оттрахать, а потом провести ладонью по запотевшему стеклу, как в «Титанике». Но вряд ли Олег и таксист оценили бы такой порыв. Приходилось сжимать зубы, чтобы не сорваться и не наорать на Олега за свою же глупость.       – Давай дома?       Олег, конечно, согласно кивнул, но посмотрел долгим серьезным взглядом, от которого по телу побежали мурашки. Когда машина остановилась, Сережа гордо из нее вышел и хлопнул дверью.       – Не повезло с сестрой, – услышал, как чертыхнулся водитель, когда Олег открыл свою дверь и звукоизоляция салона нарушилась.       – Какая нахрен сестра! – Сережа моментально вспыхнул и кинулся к машине, но Олег поймал его за плечи и повел в сторону подъезда.       – Самая лучшая. Только иногда бывает невыносима, – Олег усмехнулся, остановился у подъезда и прикурил сигарету. Сережа закутался в шубу, пытаясь согреться на морозе после теплого салона такси. До весны месяц, а снега навалило, как на полгода. Олег курил не спеша, поднося ко рту руку с покрасневшими костяшками.       – Может, пойдем? – не выдержал Сережа. – Чувствую себя шлюхой на трассе…       – А зачем тогда так оделся? – Олег приподнял бровь, словно желая преподать ему урок. Сережа сжал кулаки. Еще хоть слово – и складной нож оказался бы в руке Олега.       – Не твое дело! – зашипел и резко распахнул подъездную дверь. Не потрудился ее придержать, когда влетел в подъезд, и она бы обязательно хлопнула и разбудила соседей, если бы Олег ее не поймал. Только зря Сережа торопился – они снова встретились с Олегом у лифта, который не спешил приезжать. Ждать его было отвратительной идеей – Сережа и забыл, как в кабинке мало места, пришлось почти прижиматься друг к другу. В нос ударил запах Олега – смесь геля для бритья, дезодоранта и тестостерона.       – С тобой точно все в порядке? – переспросил Волков без издевки. Сережа поймал себя на том, что он прижимался к Олегу не потому, что лифт маленький, а потому что сам встал слишком близко и держался за его плечи, не думая отходить.       – В полном, – соврал Сережа и постарался не краснеть еще сильнее. Эту выходку его друг-натурал простил, но Разумовский почувствовал, как тот напрягся и сжал кулаки. Сережа отскочил от него и прижался к стене как можно дальше. Олег ни разу его не бил. Сережа много глупостей совершал, иногда обижал Олега, но не до такой степени. Неужели ему правда так противно? Сережа закусил губу и опустил взгляд. Наконец лифт остановился, и они оба вывалились из него, словно очень боялись уехать дальше.       – Теперь мы можем поговорить? – Олег пристально посмотрел на Сережу, едва дверь в квартиру за ними закрылась.       – Может, дашь мне раздеться?       – Именно об этом я и хочу поговорить, – его руки снова коснулись шубы, и Разумовского передернуло. – Какого хрена, Сережа?       – Ты… – внутри сплелось слишком много эмоций. Хотелось и послать Олега, который перешел всякие границы, и упасть ему в ноги, умоляя простить за то, что Сережа таким неправильным родился, и в слезах просить не уходить. Победило первое. – Ты не можешь указывать мне, в чем ходить!       – Я и не указываю, – Олег смотрел на него так, словно в первый раз видел. Сережа и сам замешкался, удивленный такой реакцией. – Я не понимаю, почему ты скрывал от меня… – его руки нашли замерзшие пальцы Разумовского и спрятали их в своих теплых ладонях. – Сереж, мы же вместе навсегда. Я никогда не буду осуждать тебя.       Это было похоже на сказочный сон, который омрачало лишь действие странной добавки в напиток. Сережа так давно хотел поговорить с Олегом, мечтал ему открыться, а теперь, когда они наконец к этому подошли, мысли были заняты совсем несерьезными вещами. От досады и болезненного возбуждения слезы подступили к глазам, макияж размазался и блестящие разводы потекли по щекам.       – Тшш, – Олег подошел ближе, осторожно коснулся его щек и терпеливо вытер слезы, испачкавшись в солнечно-золотых блестках. Сережа не выдержал и бросился на него, крепко стискивая в объятиях.       – В клубе произошло еще кое-что… – зашептал он Олегу на ухо. – Я там выпил коктейль, и, в общем, в него что-то подмешали…       Сережа даже немного обрадовался, что не видел лицо Олега в тот момент, но по сжавшимся объятиям догадался, что тот занервничал.       – Тебе плохо? Вызвать скорую?       – Нет, – усмехнулся Сережа грустно. – Кажется, это виагра или что-то такое. Похоже, у меня проблемы, – он мягко отстранился от Олега уже без слез, но с залегшими под глазами блестками в виде золотистых дорожек. – Думаю, мне нужно уединиться в ванной с самым жестким порно, иначе это не пройдет.       Сережа постарался обойти Олега, но тот снова преградил ему путь и уперся рукой в стену. Теперь покраснел уже Волков, но его взгляд пылал уверенностью.       – Я могу помочь.       – Чем? – не понял Сережа. – Мы живем в этой квартире уже полгода, я в состоянии сам найти ванную.       – Нет, ты не понял. Тебе не нужно порно. Я могу помочь, если хочешь…       Сережа потерялся после этих слов. Наверняка Олег почувствовал сквозь одежду, как ему плохо, пока они обнимались, но в некоторых случаях от помощи друга правильнее было отказаться, даже если хотелось обратного.       – Спасибо, Олеж, – Сережа постарался тепло улыбнуться. – Не думаю, что…       Но Волков не слушал. Он обхватил лицо Сережи руками и подался ближе, резко прижимаясь к губам. От напористого решительного поцелуя перехватило дыхание. У Сережи и так стояло все, что могло, а от горячего поцелуя с человеком, которого он тайно любил многие годы, стало совсем невыносимо. Сережа заерзал, стараясь потереться об Олежу через одежду, и сам углубил поцелуй, чувствуя язык. Он так долго об этом мечтал: с четырнадцати лет представлял, каково это – целовать лучшего друга. И вот они теперь одни в пустом коридоре зажимаются, как школьники, и никак не могут перестать друг друга трогать.       – Я думал, ты по девочкам, – выдохнул с улыбкой Сережа, прервав поцелуй, но объятий не разжал. Хотел сделать вид, что эта тема не столь важна для него, хотя внимательно прислушивался к ответу. Вот сейчас все решится. Олег возьмет свои слова обратно, скажет, что погорячился и что между ними ничего не может быть.       – Плохо думал, гений, – Олежа легко поцеловал его в лоб, а затем снова в губы — и в этот раз поцелуй вышел даже дольше предыдущего.       – Это как? – не унимался Сережа, снова отстраняясь через какое-то время и жадно хватая ртом воздух. Очень хотелось перестать говорить, просто взять руку Олега и запустить ее себе в брюки, но когда они еще будут такими откровенными?       – Помнишь Витьку Грязнова?       – Фу, нет, – Сережа поморщился, а сердце тем временем екнуло. Столько времени он думал, что Олег ненавидит геев, а тот! – Ты не мог. У тебя всегда был отвратительный вкус.       Олег весело засмеялся, а потом притянул Сережу еще ближе, крепко обнимая.       – Шучу. Строго говоря, я по девочкам, но, – он приподнял одной рукой подбородок Сережи и потерся о кончик носа. – Думаю, я всегда знал, кто на самом деле мне нужен…       – Но как ты собрался мне помогать, если сам в этом ничего не смыслишь? – фыркнул тот, стараясь скрыть смущение. Вот это поворот. Олежа и он… сегодня…       – Мы что-нибудь придумаем. Ты мне подскажешь, как и всегда, – Олег подхватил его под бедра, отрывая от пола, и понес в спальню. Она у них была одна, второе спальное место было раскладным диваном, не очень подходящим для двоих. Олег уложил Сережу на мягкий матрас, накрытый чистой белой простыней, а сам навис сверху. Его кулон с волком мотался из стороны в сторону.       – Погоди, мне, наверное, стоит смыть блестки, – Сережа коснулся разводов под глазами, правда беспокоясь, что плохо выглядит в их первый раз, но Олег ласково убрал его руку.       – Оставь. Мне нравится.       – М-м-м, – задумался Сережа. – Потому что так напоминаю девушку? Не думаю, что это правильно.       – Нет, – Олег притянул его ближе и низко зарычал на ухо, отчего у Сережи побежали мурашки. – Потому что так ты выглядишь чертовски сексуально.       Сердце екнуло в груди. Повторять дважды не требовалось. Сережа быстро выпутался из шубы, Олег скинул косуху и водолазку. Снять штаны было труднее, но они справились. Сережа густо покраснел, стесняясь того, как крепко у него стояло и как темные влажные пятна перепачкали трусы, но Олег ничуть не смутился и взгляда не отвел.       – Че пялишься? Парня голого не видел?       – Видел, но никогда не пробовал, – Олег пересел подальше на кровати и наклонился ниже. У Сережи перехватило дыхание, когда друг сначала уткнулся ему в пах лицом, обнюхивая и дразня через белье, а затем стащил его и взял в рот. Бля-я-ять. А Сережа еще наивно думал, что Олег натурал! Какой там натурал! У него закрались сомнения, что с теми девочками его друг действительно встречался, и это было не пустыми сплетнями. Не мог он с первого раза так хорошо сосать.       – Олеж, не хочешь ничего сказать? – часто дыша, Сережа сипло поинтересовался вместо того, чтобы стонать от восторга. – Ты так раньше делал? – Снизу послышалось мычание, а затем Олег ответил, но мучить Сережу не перестал, сжимая его член в руке.       – Ну, мне просто хочется трогать тебя, ты возбуждающе пахнешь, – пожал он плечами. – А еще так нравится мне самому.       – Хорошо, я учту, – Сережа застонал, откинулся на кровать и закрыл руками лицо, горящее от восторга. Согнул ногу и дернулся бедрами навстречу жаркому рту друга, толкаясь глубже. В следующий раз он вернет долг и сам отсосет Олегу, запомнив, как тому нравится. В комнате стало слишком жарко. Все плыло. Сережа дергал бедрами вверх, поджимал пальцы на ногах и дрожал, готовый вот-вот кончить, но затем жар внизу неожиданно исчез и раздался хриплый голос Олега.       – Сереж, а дальше что?       – Смазка, – выдохнул Сережа, развалившись на кровати и едва собирая мысли в кучу. – В среднем ящике под бельем.       Олег не был удивлен, что у Сережи есть все необходимое, или не подал виду. Хотя нет, презервативов у него все-таки не было, но Олег где-то взял и их тоже. Должно быть, достал из своих запасов. Еще он с ехидной улыбкой вытащил радужный фаллоимитатор, который Сережа хранил там же, где и смазку.       – А это что, Сереж? Покажешь, как им пользоваться?       Изнывая от нескончаемого возбуждения, которое было физически больно так долго терпеть, Сережа уже не мог смеяться над шутками. Хотелось уже почувствовать рядом любимого, того, от которого сердце скакало кульбитами, и кончать в его объятиях.       – Обязательно, но в другой раз. А сейчас, пожалуйста, растяни меня пальцами, – Сережа перекатился на живот, подставляя округлую нежную задницу. На ягодицы легли ладони, погладили их, а затем раздался голос:       – Нет, я так не хочу. Иди сюда, – Сережу перевернули обратно на спину, и взгляды встретились. – Так нормально? Тебе удобно?       Все было прекрасно, кроме того, что Сережа еще подтянул под поясницу подушку. Влажные от смазки пальцы скользнули между ягодиц, постепенно растягивая. Сережа схватился за плечи Олега и шире развел ноги. Попытался расслабиться, пропуская его внутрь. Пальцы скользнули достаточно легко и начали двигаться внутри, а Сережа довольно застонал, одобряя каждое движение. Они задевали внутри нужную точку так, что Сереже хотелось плакать.       – Тебе плохо? Мне перестать? – взволнованно поинтересовался Олег.       – Нет, не вздумай! – Сережа перехватил его руку, возвращая обратно. Гормоны и афродизиак смешивались и били с двойной силой. У Сережи еще никогда так не стояло. – Это слишком хорошо!       Олег убрал пальцы, и Сережа почувствовал его жар. Он был совсем рядом, вжал Сережу в простыни и толкнулся вперед. Тот вскрикнул, но спохватился и заткнул ладонью себе рот. Не хотелось напугать Олега. Он же всегда переживал за Сережу и легко мог подумать, что делает что-то неправильно, а то и вовсе остановился бы. Олег и правда не продолжил движения, а убрал руку Сережи ото рта и поцеловал костяшки.       – Не сдерживайся.       – А соседи?       – Переживут. Мы же терпим их дрель в 8 утра в воскресенье, – поцелуи покрыли ухо, а потом и шею Сережи, помогая расслабиться. Олег двинулся на пробу, и член вошел глубже. Все еще не верилось, что они делают это, но и проверять реальность происходящего не хотелось. Если это сон, то пусть он будет самым сладким и долгим.       В школе учителя часто говорили Олегу, что он легко мог бы стать отличником, если бы постарался. Сережа в этом с ними соглашался, потому что знал, что Олег может добиться чего угодно, когда хочет и прикладывает усилия. Он очень постарался, растягивая Сережу, и боли почти не было. Они больше не говорили, только стонали, звонко целовались и двигались в такт, пошло шлепая бедрами о бедра. Подстроиться под человека, которого знаешь так долго, было удивительно легко.       Кровать скрипела и билась о стенку. Под конец соседи начали стучать по трубе, но было абсолютно пофиг. Под афродизиаком Сережа терпеть долго просто не мог и быстро излился на живот Олегу, тихо извинившись. За это его только сильнее зацеловали, и вскоре он почувствовал, как Олег напрягается, прижимает его ближе и слегка прикусывает мочку уха. Было хорошо и приятно. Теплые объятия согревали лучше батареи. Олег и не думал никуда уходить, только немного привел себя и Сережу в порядок, обтерев салфетками, и устроился так, чтобы не давить весом, но продолжать нежно обнимать. Сережа оплел его руками и начал поглаживать по спине, вырисовывая мордашку волка. Наконец возбуждение прошло, организм пришел в норму, в голове прояснилось, но Сережа ни о чем не сожалел. Накатила усталость, и держать глаза открытыми было все тяжелее. За окном медленно светало. Сережа задел ногой лодыжку Олега под одеялом и прошептал:       – Знаешь, какой сегодня день? День святого Валентина. Ни разу не праздновал его с кем-то.       – Поэтому сорвался в клуб? – сонно буркнул Олег, запомнивший суматошный прошлый вечер навсегда.       Сережа едва слышно угукнул и крепче сжал плечи Волкова.       – Я тоже в первый раз встречаю его не один, – Олег притянул Сережу ближе и мягко поцеловал, щекоча дыханием. – Больше не убегай, ладно?