Безрезультатно, и так бесполезно

Тот самый грёбаный чёртов сон. Почему, ну почему он всплыл в сознании вновь, а тем более в такой ответственный момент? Ненавистное сознание. Распрямив плечи, темноволосый ищейка практически равными отрезками шагал по коридору. Триста восемьдесят седьмая комната - небольшая аудитория для служебного персонала - должна была располагаться неподалёку от основного входа в аэропорт. Обезумевшие люди, дьяволы в людском обличии, хорошо и послушно затыкались при мимолётной встрече с клинком одарённого, и поэтому практически ничто - кроме, разумеется, возможных ограничений по времени - не могло даже замедлить шагов Суэхиро, уверенных и чётких. Сколько дней и ночей подряд Тетте пытался забыть тот кошмар, приснившийся одной из тех самых долгих ночей, когда спать физически невозможно - тело отрицает необходимость сна, и приходится специально себя выматывать для того, чтобы хотя бы на полтора часа забыться от ужасных реалий мира, заснуть - и видеть пустоту перед собой, блаженную и умиротворяющую. Жаль только, не было этой чудесной пустоты в тот раз. Неизвестно, кто ещё мог бы назвать этот милый, небольшой сон кошмаром, однако после него в глубине души у Суэхиро появилась фобия. И теперь, в такой момент, надо не допустить того.. • • • На улице был дождь. Свежий, прохладно-мокрый, он с размаху бил в лицо тонкими серебристыми полосами, и капли, оказавшись на щеках, медленно-медленно стекали вниз по скулам, останавливаясь на подбородке и живо подрагивая, скопившись на нём гурьбой. В таких условиях легко было плакать: никто не заметит покрасневшие глаза, наполненные крупными каплями солёного дождя, особенно если в такой момент улыбаться - каждый нормальный человек подумает, что ты просто радуешься погоде, редко имевшей место быть в солнечной Йокогаме, и капли на щеках не смогут заинтересовать никого. Лужи на улицах волновались под ногами, покрываясь беглыми мурашками, расходящимися по лёгким волнистым линиям, образовавшимся из-за мелкого ветра, подгоняющего капли дождя в сторону лица ищейки. В тот момент даже сам Тетте не знал, из-за чего плачет. Слёзы были не особо свойственны ему как человеку, однако всё можно было объяснить лишь банальной физической реакцией на стрессовую обстановку - странно лишь то, что и причин для стресса Суэхиро в целом не видел. Однако глубоко внутри будто что-то острое и ледяное надломилось, исцарапало грудную клетку каменными когтями, небрежно задевая сердце. Просто тупая, ноющая боль, ничего лишнего. На улице были люди, и это - единственная причина тому, что Тетте не стал, метаясь из стороны в сторону, кричать и выть, вырывая собственные волосы так, чтобы из корней полилась жидкая скальпельная кровь. Было слишком плохо, слишком горько, на земле для него впервые наступил ад - именно по ощущениям этой странной безысходности, потери смысла жизни. В горле застрял ком, похожий на солоноватый сгусток чего-то непроглатываемого, а слёзы на щеках и не думали высыхать - точно не благодаря дождю. Но, тем не менее, на лице сохранялась спокойная, ласковая улыбка, какая обычно появляется на лицах продавцов, обслуживающих своих покупателей. Лживая, мерзкая, приторно-милая. Что произошло?.. Суэхиро сам не был в курсе. Для него на данный момент существовали лишь чувства, отголоски которых хорошо заточенными дротиками вцепились в сердце. Шаги хлипкие и мокрые, разбивали звуками сухой асфальт, и сточенным лезвием пробирались куда-то к сонной артерии. Щиплет глаза. Наверное, попала какая-нибудь инфекция.. Всё равно, сейчас всё равно. Птицы, собравшиеся намоченной стайкой где-то около остановок, смеялись и хихикали вслух, резко и больно протыкая Суэхиро барабанные перепонки. Бесконечный дождь - на руках и на лице. Куда он шел?.. Наверное - это думалось на ходу - как всегда, в то самое общежитие, где можно будет с горькой радостью встретить своих верных друзей и напарников - задиристую Теруко с яркими, розоватыми волосами, и рыжего Тачихару, ответственного, но приятного в общении парня, а также командующего, Фукучи, мощного широкоплечего Главу, в разумных и обдуманных действиях которого нельзя даже усомниться. Кажется, кого-то не хватает.. Стёртые с щеки слёзы - лишь крупные капли дождя, красным цветом отпечатавшиеся на коже - и тупой, пустой взгляд. Нет, перечислены были все. Больше в "ищейках" никого и никогда не было, да и не должно было быть. Всегда, в любых непредвиденных обстоятельствах, сотрудники справлялись вчетвером, не так ли? Да, всё верно. Их всегда, всегда было лишь четверо. И небольшая комната, отведённая специально для Тетте, никогда не содержала в себе больше одной жёсткой кровати с пухлым, белёсым матрасом. И не было никаких утренних перепалок ни с кем, ведь Ищейки - одна большая, дружная семья!.. Однако, откуда тогда все эти воспоминания.. Желание жить. Оставалось ли оно на тот момент? Суэхиро никогда не мог назвать себя человеком, который хочет избавиться от своего бренного существования на этой земле. Но теперь в системе будто что-то переклинило. Отчего-то думалось, что смысл жизни, этих гребанных бесконечных тренировок, общения с друзьями и серьёзных переговоров с соперниками, абсолютно исчез. Испарился. Осталась лишь боль, синими осколками вспарывающая кожу и выпускающая наружу огромное количество будто бы сгнившей, чёрно-коричневой крови, отдающей трупным ядом. Интересно, если направить свой клинок на самого себя, будет ли это больно?.. Непонятная картина всплыла перед затуманенными, мутно-серыми глазами - кто он, этот светловолосый, стройный парень, ростом чуть выше среднего и с приторной, ехидной ухмылкой, такой.. Бесспорно, отвратительной, но отдающей некоторым своеобразным раздражающим очарованием? Отчего он так дерзко улыбается, прикрыв реснитчатые глаза-щёлки, и протягивает меч, длинный, с чуть затупившимся лезвием корчущемуся в муках человеку, и так легко, небрежно смеётся, произнося вслух ужасные слова? Откуда вообще взялось это воспоминание, ведь подобного человека Тетте никогда-никогда не встречал, да и если бы встретил, вряд ли запомнил его тело в таких подробностях. Изящная талия, плавные изгибы рук, зеленоватый плащ, такой же, как и у "ищеек", что кажется немного странным - в мыслях представлено всё абсолютно точно, как будто всё происходит наяву. Несмотря на свои выходки, блондин был гнетуще красив до невозможности, что раздражало и умиляло одновременно. Из-за чего же вдруг именно это лицо всплыло в сознании Суэхиро в такой крушащий, давящий момент?.. Дождь на глазах пошёл ливнем сильнее, и красные мокрые веки можно было спрятать, лишь натянув сильнее неизменную фуражку, отлично и удобно сидевшую на голове. Стало больно, и жгучий ком в горле заставлял кричать, упорно нажимая на голосовые связки своим весом. Что же, к чёрту, с ним происходит.. Влажные шаги стали чуточку неувереннее, слабее, и в руках отчего-то возникла минутная горькая дрожь. Ноги сами несут, хлюпая и кряхтя на плачущем асфальте высокими сапогами, куда-то мимо, не туда, куда ищейка изначально хотел. С гулким, угрожающим рёвом пронеслась мимо небольшая бордово-красная машина, попав своими неуклюжими стёртыми колёсами по ближайшей глубокой луже, наполненной грязными слезами, и, прыская с мимолётным фырканьем, те, благодаря резкому движению колёс, быстро оказались вместо дороги на и без того мокром плаще Тетте, разукрашивая его радужным цветом бензинового горя. Колкая капля попала и на лицо ищейки, однако тот не придал тому особого значения. Интересно, правда ли парням нельзя проливать слёзы? В таком случае, Суэхиро является злостным нарушителем - по крайней мере, сегодня. Переход через дорогу. Синий цвет светофора, ярко выделяющийся на фоне грустного, хмурого, почерневшего неба, неуверенно моргнул, пытаясь то ли усмехнуться, то ли приободрить парня, плетущегося слабыми, подрагивающими шагами неизвестно куда, неизвестно зачем прямо по заплаканному насквозь небом асфальту. Уже отсюда - издалека, с еще неперейденного дорожного места, можно было увидеть конечную, итоговую цель разбитого путешествия - недалеко, буквально в четырёхста метрах, там, за поворотом, виднелись вытянутые ввысь, пушистые, по-грустному мокрые, постепенно желтевшие, несмотря на не самое позднее время года, деревья. Всё огорождено чёрной, кажется, всё-таки каменной оградой, представляющей собой что-то вроде полупрозрачного забора с большими отверстиями между каждой балкой. Тетте ни разу здесь не был, но отчего-то знал: в конце концов придется прийти сюда, откликаясь на невидимый зов собственной природы. Стуча кряхтящими сапогами по дороге, с каждым шагом ищейка приближался  к этому месту, осколками разрывая кожу на собственной груди, стараясь не думать ни о чём, дабы не стало хуже. Казалось, что в том месте, куда он придет, случится что-то ужасающее, такое, чего даже врагу не пожелаешь. И предчувствие это появилось у него с самого начала. ••• Больно, больно, больно. Чёртово сознание, что же ты делаешь? Сон вспоминался быстро, чётко, улавливая малейшие подробности. Слишком раскаливающе-горячо, слишком по-серьёзному неприятно. С левой стороны мелькнули две комнаты, и Тетте смог заметить в углу каждой из дверей по трёхзначному числу - кажется, это были трёхсот восьмидесятая и трёхсот восемьдесят первая служебные аудитории - значит, осталось пройти совсем немного до конечной цели, которая кроется в ближайших десяти дверях. Откуда-то справа, позади ровных, поддерживающих потолок колонн, послышались новые, сухие, нечёткие шаги - кажется, наступающих было двое или трое: не самое большое количество за этот день, сразить их будет делом несложным, а уж тем более с такой мощной боевой способностью, как у Тетте. Ищейка обернулся в сторону противников, и встретился взглядом с одним из них - кажется, это был совсем молодой сотрудник охраны аэропорта с важной лакированной табличкой на груди, удостоверяющей личность. Жаль, что парню не удалось дожить даже до двадцати пяти, такой молодой.. Крепко сжав в уже успевшей запотеть руке родной меч, Суэхиро приготовился к удару, предполагая снести им голову хотя бы одному из жутких длиннозубых чудищ - дабы не повадно было, замахнулся, и.. Откуда-то сзади на вампира обрушился крайне меткий удар, одним свистящим взмахом разрезающий туловище по горизонтали быстро и скользко, как будто вместо находящегося впереди человека был всего лишь один довольно большой и неуклюжий кусок подтаявшего до явной липкости желтовато-белого масла. Малиновые брызги мигом разлетелись во все стороны, пачкая собою одежду Тетте, белый хрустящий кафель и те самые колонны. С мерзким и липким звуком обе части тела, рассечённые напополам, шмякнулись на жёсткий пол, вываливая наружу буровато-красные внутренности погибшего, под которыми моментально растеклась уродливая жижа, заполнившая собой метр ещё чистого до этого момента пола. Заражённый находился лицом книзу, и не было возможности определить ту эмоцию, которая отразилась на нём в момент столь ужасной, и, несомненно, болезненной смерти, однако сам Суэхиро был практически уверен, что с её наступлением ничто во внешнем облике вампира не поменялось - скорее всего, разбитое о пол изящное и даже, возможно, красивое раннее лицо, продолжало искажаться гримасой жёсткой ненависти ко всему движущемуся, а глаза были абсолютно пусты, как у всех людей, ставших жертвами вампиризма. "И всё же, это абсолютно несправедливо" - вздохнул про себя Тетте, никак не сумевший смириться с тем, что приходится вот так, жестоко и ужасно разделываться с простыми гражданскими, не по своей вине ставшими уродливыми чудищами. Закон ищеек наоборот, гласит оборонять их, беззащитных, безоружных, и не имеющих даже своих определённых сил. Почему же тогда теперь ищейки жертвуют столетии жизнями лишь для того, чтобы спасти свою.. - Чего стоишь?! Помогай, живо! - Тонкий, пронзительный голос, такой привычный и надоедливо-милый, несмотря на грубость интонации. Суэхиро усмехнулся сквозь зубы. Всё же на своей миссии они снова встретились, Тетте и Теруко, на вид - заносчивая девчонка лет четырнадцати, но в любой момент способная стать дряхлой старухой на конце своего пути или же элегантной красавицей в расцвете сил. Сейчас она выглядела так, как обычно во время сражений - звериный, даже можно сказать волчий оскал, обнажающий ряд острых до жути зубов, пылающие ярким светом схватки розовато-карие глаза, вспотевшая кожа на лбу и униформа, полностью запачканная запёкшейся кровью - разумеется, не своей, а чужой, кровью многочисленных соперников, поражённых в схватке. От этой малышки всегда несло несокрушимым жаром победы, из всех воинов она была одной из самых мощных в битве. Ищейка поспешно направил острие меча на другого заражённого, находящегося поблизости с разделённым на две части трупом, и проткнул тому грудную клетку в области сердца, проворачивая лезвие на 360°, так, чтобы вместо груди у заражённого была лишь рваная рана, затопленная кровавой кашей и ошмётками собственного тела. Провернув меч до упора, Тетте рассёк оставшуюся часть туловища человека поперёк, вдоль головы, что далось ему с огромным трудом: даже очень хорошо наточенное сверхспособностью лезвие плохо проходило по костям позвоночника, а уж тем более черепа, поэтому мастерству Оокуро в этом плане можно было лишь позавидовать. Кровь уже практически полностью залита пол и осветила его желейной свёртывающейся массой малого цвета. За считанные секунды Теруко расправилась с еще одним нападающим, и, упиваясь своей победой, с садистским звериным хихиканьем поставила свою небольшую, но от того не менее изящную ногу на скопившуюся груду расчленённых тел. Затем моментально посерьёзнела, нахмурилась и произнесла: - Тетте, - Голос девчонки всё такой же тонкий, с придыханием, и горячий, как всегда. Сколько же в ней помещается энергии?.. - Детективное Агентство невиновно. У меня есть доказательства. Суэхиро был на секунду ошеломлён, а затем с явным интересом приблизился к прибывшей ищейке, позабыв о телах, с которыми сам только что расправился. Та сжимала в руке что-то, издалека очень напоминающее планшет, вынутый ею из-за пазухи, и волнительно что-то на нём искала. • • • Прогорклый ком никак не хотел сглатываться. За оградой, к которой с такой мимолётной, дрожащей уверенностью приближался ищейка, находилось кладбище. Неизвестно почему и из-за чего, Тетте туда тянуло весь день, и куда бы он ни шёл, везде беспокойная мысль о том самом месте преследовала его. Никак нельзя было вспомнить, зачем, к чему парню непременно необходимо пройти через каменную, чёрную ограду, и пройти между двумя желтовато-оранжевыми деревьями с мокрыми из-за слёз листьями, но теперь, когда перед глазами был этот камень, всё встало на свои места. Дождь на щеках не высыхал, а самого Суэхиро панически било в истерических конвульсиях. И всё это из-за одного имени. Невозможно было вспомнить, что означает это имя, но одно его упоминание горько ложилось на язык, и от него одного становилось с каждым всхлипом всё больнее, всё мутнее в глазах из-за бесконечного дождя. Тетте плакал вслух, громко, сгорбившись над камнем и свежей землёй, покрывавшей могильный участок. Он рыдал громко, протяжно, на этот раз не стесняясь ничего - даже того, что прохожие с той стороны ограды недовольно и странно поглядывали на его скукоженное, трясущееся тело. У ищейки была причина. На надгробном камне мягкими, душащими белыми буквами, было выгравированно одно лишь имя: "Дзёно Сайгику".