By your side

Свирепый осенний ветер тоскливо завывал в переулке. Вокруг - ни души, только лишь желтые листья кружатся на асфальте в неведомом им самим танце. Черная кошка молнией пробежала мимо и скрылась за мусорным баком. Семь вечера, практически все в этом районе уже должно быть закрыто. Здесь не Шибуя, где 24/7 мерцают разноцветные огни и царит атмосфера счастливого светлого будущего. Это простой рабочий район Токио, ничем не примечательный и никак не удивляющий. Прорезая сумерки вспыхнул огонек зажигалки, отражаясь в битом стекле. Его всегда тянуло сюда. Сколько бы лет ни прошло, где бы он ни побывал, он всегда возвращался к этому месту. Оно было для него родным, его душа навсегда была к нему привязана. - Блять, - попытка закурить не увенчалась успешно, сигарета упала прямо в лужу, вызвав укорительный взгляд парня. - Ну и хули ты творишь, ты ж последняя была. Он злобно смял ее носком ботинка и тяжело вздохнул. Когда у твоей жизни уже нет срока, она теряет свою ценность. К чему он стремился? Он не знал. Чего он желал от будущего? Ничего. Зато уйма свободного времени была обеспечена. Чем Кейске Баджи и пользовался. Ему удалось побывать во многих уголках земли, но всегда, всегда он возвращался назад. В Японию, которая была его благословением и его же проклятьем. - Отпусти, сука! - из философских размышлений о бренности своего существования его вырвал отчаянный крик, раздавшийся, по ощущениям, из соседнего двора. Конечно, за все годы наблюдения за людьми Баджи довелось увидеть множество ссор, драк и других разных событий. Он всегда оставался хладнокровным молчаливым наблюдателем. Так и сейчас он собирался сделать. Собирался… Какая-то толпа кого-то избивала. Не то, чтобы это было каким-то удивительным и диковинным событием, такое происходит каждый день. Но шестеро на одного - это как-то не по-мужски. Даже лица того, кого избивают, не было видно. Его уже и слышно не было… Нельзя сказать, что Баджи не любил драки. Любил. Даже обожал. Начистить морду какому-нибудь придурку было делом чести. И все же, больше драк он любил честность. Поэтому, сейчас, он уже сломя голову избивал куском трубы двух выродков, вырубив троих минутами ранее. Силу не пропьешь, не прокуришь, не убьешь. Раньше он был самым сильным на дворе. Ничего не изменилось. Шестой трусливо убежал, потянув за собой остальных. Во дворе опустело, слышалось только тяжелое дыхание Кейске. - Бля, он там живой вообще? - он повернулся, взглянув на жертву. Ей оказался подросток... Или парень? Все лицо было в крови, он так и остался лежать в позе эмбриона, пытаясь защититься от противников. Темноволосый присел на корточки, протянув руку к его запястью. - Черт, - парень не дышал. Три ножевых ранения, слишком глубокие раны. Отморозки… Меньше всего Баджи хотелось привязывать себя к человеку. Он ненавидел этот факт. Ты не можешь никого спасти, не пожертвовав своей свободой. Люди романтично называли таких “ангелами-хранителями”, Кейске же плевался и обзывал их “собаками-поводырями”. Он вольный дух, не нянька. Он сам по себе. Он дал умереть уже большому количеству людей, хоть и имел возможность им помочь. Не хотел лишать себя свободы, не хотел брать на себя ответственность. Но почему-то сейчас он совершенно противоречит своим принципам, прикладывая к груди парня руку и шепча что-то себе под нос. Еще несколько минут ничего не происходит. А потом этот парень медленно открывает глаза. - Ну, привет, говнюк, - Баджи убирает его челку с лица, заглядывая в чужие глаза. Голубые, красивые. Красивый, то есть. Один. Второй глаз подбит, нужно лечить. Да этого невезучего целиком и полностью надо лечить… Парень пытается что-то сказать, но закашливается, выплевывая кровь. - Ой, ой, ооой, - Кейске помогает ему сесть. - Осторожнее, ты сейчас тут озеро накашляешь. - Ч-Чифую, - сипло прошептал парень куда-то вниз, не в силах даже поднять голову. - Что? - Меня зовут Чифую, а не говнюк, - парень, а точнее уже Чифую, все-таки нашел силы посмотреть своему спасителю в глаза, вызывая у того громкий смех.