Вернулся

ㅤㅤㅤㅤ       — Не беси меня, просто работай нормально! Свободен! — кричит Фома на начальника охраны, на что тот молча удаляется.       С момента возвращения в этот город он сам не свой. По началу всё было даже неплохо, но с каждым днём нервы, которые и так ни к чёрту, сдают всё больше. Всему виной определённо является тот факт, что теперь Алексей ни у кого не в авторитете. Клятый Паша был прав: как раньше уже не будет.       «Ещё и перестрелка эта, как мы до такого вообще дожили...»       Фома смотрит перед собой, крутит в руках маленькую статуэтку, пытаясь совладать с эмоциями, но не удаётся. Кулак тяжело ударяется о стол, так что лежащие на нём предметы испуганно подскакивают. Зачем Алексей вообще сюда вернулся? Почему ему не сиделось за границей?! Ну да, точно, «чувство, что здесь его место» преследовало. И в этом самом месте такими темпами его будет преследовать полиция, а никакой адвокат уже точно не поможет. И Пашка тоже на их стороне будет.       Взгляд невольно падает на дверь. Каждый раз, когда раздаётся стук, мысли на секунду замирают. Кажется, что вот, сейчас Паша зайдёт как ни в чём не бывало, улыбнётся. Но, когда действительно заходит он, всё кончается криками. Уйдёт, посильнее захлопнув за собой дверь, а перед глазами аж пелена от злости. Алексей складывает руки на затылке и упирается лбом об стол. Чёрт-чёрт-чёрт!..       «Паша сам виноват, предпочёл чужую сторону, предал. С ним покончено». ㅤㅤㅤㅤ ᅠ ᅠ

***

ㅤㅤㅤㅤ       Стук входной двери. Сани нет дома. Семёнов быстрым движением снимает куртку и швыряет на пол. Подходит к окну, часто дышит, пытаясь успокоиться. Да что вообще происходит? По делу архитектора отчаянная тишина, с Юлей и сыном общение не клеится, Михайлов Лёше продался... Зачем он вообще сюда вернулся? А, ну да, бессмертный же, а на других плевать! В прошлом он никогда не заложил бы торговый центр, никогда не наплевал бы на беспредел в своём городе.       Павел подходит к навесному шкафу на кухне, достаёт из него чекушку. Наливает сколько-то в рюмку и залпом опрокидывает, морщась. Раньше он от нервов столько не пил. В голову невольно пробираются мысли о тех временах, когда они с Фомой могли просто собраться и выпить. Когда он держался, потому что знал — за ним стоит кто-то. Не просто крыша с банды или начальник, а тот, за кого жизнь готов отдать, ради кого и живёшь.       «Всё, кончилась дружба!» — сказанная им тогда фраза. Семёнов подходит к окну, опирается о подоконник руками. Несмотря на весь абсурд, что сейчас творится в его жизни, он испытывает иррациональное чувство — будто, наконец-то, находится в своей злополучной тарелке. Но Лёшу убить всё равно хочется. Или не хочется, хрен поймёшь. Он теперь другой совсем стал, это не тот Лёха, что был раньше, — он опаснее, жёстче. А рука всё равно не поднимается, Паша ведь во время их недавней стычки промазать никак не мог.       «Бред, бред, бред... Он для меня теперь никто и сам выбрал себе этот путь». ㅤㅤㅤㅤ ᅠ ᅠ

***

ᅠ ㅤㅤㅤㅤ       — Фома у себя?       Охрана без лишних вопросов пропускает майора. Он не выдержал. В голове одна мысль: хочется подраться.       Дверь открывает без стука, запирает за собой. Фомин, стоявший спиной, оборачивается и лицо его меняется, когда он видит Пашу.       — Ты чё припёрся? Недопонял меня в прошлый раз? Думаешь, я шутки шучу?       Семёнов за секунду сокращает расстояние между ними и молча, со всей ненавистью бьёт правой прямо в точëную челюсть. Алексей прижимает к ней руку, отшатываясь, в глазах на мгновение темнеет. Проходит не больше пары секунд, прежде чем он поднимает тёмный от ярости взгляд на Пашу и со всей силы бьёт его в висок. Тот теряет равновесие и падает, пытается встать, но его прижимают к полу. Фома снова бьёт в голову, желая оставить побольше ссадин на лице, которому они, как на зло, слишком сильно идут. Замахивается для удара слева, но резко получает ногой в живот и сгибается. Майор меняет положение, перекатившись и оседлав Фомина.       — Как ты мог умереть, а потом прийти как ни в чём не бывало? — с трудом кричит Семёнов, нанося удары. — Ты хоть знаешь, как мне херово было?!       В какой-то момент он тормозит на мгновение и этого достаточно, чтобы Фома толкнул его обеими руками в плечи и смог подняться на колени. Он хватает Пашу за туловище и валит на бок, позволяя себе, наконец, встать. Майор подтирает рукавом кровь с виска, поднимается и уже становится в оборонительную позицию, когда его с глухим стуком прикладывают спиной к стене.       — Я вернулся из-за тебя. Мне не хватало именно тебя, ясно?       Семёнов тяжело дышит и хмыкает вдруг с противоестественной лёгкостью. Ему тоже. А ещё теперь он понимает: Фомин всё тот же. Почему-то сейчас эти признания кажутся абсолютно логичными, правильными.       — Теряешь сноровку. Если бы ты не использовал всю силу вначале, то не выдохся бы к концу, — чуть тише говорит Лёша, ухмыляясь.       — Взаимно, — отзеркаленная улыбочка, что сейчас кажется неадекватной из-за размазанной по лицу крови.       Глаза в глаза. И разница в росте не такая уж и значительная, как казалось. Кожу обжигает тепло чужого тела через ткань, чужое дыхание. И, о да, они оба отлично целуются. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ