влюбись и забудь

мразь уёба полудурье смиренница заебал уже молчать все переживания и обиды из-за таких слов превратились в ежедневную рутину. липкую, мерзкую, противную до тошноты. а ведь знаешь, что теперь от этого не убежишь, не спрячешься, сдохни ты лучше. вскрой вены канцелярским ножом, что постоянно носишь в своей кожаной чёрной сумке, повесься на старой верёвке из спрортзала, тайком наглотайся таблеток в медпункте. от одного жалкого вида этой тряпки хочется уничтожить всё и всех. сдохни ты блять уже, не заёбывай себя и других. а синдзи, что синдзи? опять сука идёт в школу. икари-младший сидит на пятой парте среднего ряда. он, вроде бы со всеми, но и одновременно ни с кем. это тряпьё провоцирует одним своим видом. стал мишенью всех учеников в самый первый день обучения. и только он способен вывести из себя просто встав рядом. отвергнутый одноклассниками, обсуждаемый за спиной, хорошо избитый руками и ногами ребёнок. он никакой роли не играет. синдзи не может заставить себя реагировать на кого-то. но смотря на нагису хочется убежать, спрятаться, стереться с лица земли. лишь бы не чувствовать на себе этот тяжёлый взгляд, который будет сверлить его весь день. взгляд, напоминающий о не зашивших алых синяках, которые уже не оставляют ни одного живого места. а от каору ничего скрыть нельзя, не пытайся. даже те порезы, что икари-младший так старательно пытался скрыть бинтами. нагиса всегда будет знать куда синдзи пойдёт, кто до него ещё лезет, и зачем ему почти заржавевшее лезвие в чёрной кожаной сумке. без прикладывания каких-либо усилий. ещё зажмёт в углу пустого коридора и будет клешнями вытягивать слова из запуганного синдзи. и шатен, прям как приручённый, надрессированный, будет дрожащим голосом отвечать на все вопросы, которые ему задают. хороший мальчик. виляй хвостиком. ёбнутый. синдзи, вместо того, чтобы получить очередной удар в живот, будет сидеть в закрытой раздевалке, один на один с нагисой и пытаться продолжать диалог. каору — спаситель, если бы не он, шатен бы щас весь в ссадинах и синяках валялся на скользкой, мокрой после дождя земле и держался за ноющий от боли живот. каору спросит про самочувствие — икари-младший, уперевшись в стену, будет кивать и говорить, что у него всё отлично. каору спросит про отношения с одноклассниками — синдзи ответит, что всё замечательно. каору спросит, прошли ли предыдущие синяки — шатен скажет, что их вообще не видно. больной. каору с таким, как икари-младший, водиться вообще нельзя. строго запрещено. кажется, пора установить новый закон, с хорошим таким сроком, лет так на 10. синдзи будет вздрагивать от страха при любой встречи с нагисой, даже не заикайтесь про общение. после всего, что было. и в любом случае, оба будут страдать. каору не на шутку испугается, когда признает свои недавно появившиеся чувства к синдзи. теперь, вместо того, чтобы смеяться и смотреть на корчившегося от боли икари-младшего, он понесёт его в мед-кабинет. обмотает бинтом порезы, промоет холодной водой все кровоточившие ссадины, и будет ждать. а потом и домой проводит, чтоб уж наверняка. не отводи свой взгляд от меня. не бойся, я не желаю тебе зла. готов прям щас утонуть в твоих глазах. бестолочь смиренница тихоня несмышлёха полудурье заебал молчать хватитхватитхватит мальчикидолжнылюбитьдевочек прекратите вести себя так, будто не замечаете всего. каору должно быть всё-равно. он не должен беспокоится. синдзи нужно бежать, а не вжиматься в угол раздевалки и стараться не заплакать. — тебе уже не больно? — я боюсь тебя. это злит — каору расслабляться не собирается. синдзи сломать нельзя, он давно разбит вдребезги. скажешь, что он урод — синдзи проглотит. скажешь, что ему никто не рад — извинится и выйдет из класса. скажешь, что его ищет каору, чтобы поговорить — пиши «пропало». будет пытаться незаметно пройти к выходу из школы — наткнётся на нагису, никуда не денется. схватят его за шиворот футболки и потащат в раздевалку. икари-младший страдает от удушения своей ненависти к себе и окружающим, каждую перемену уродуя свои тонкие запястья. не прекращай, доламывай. больно нравится нагисе доверие учителей. никто и не подумает, что отличник, который всегда готов к уроку и уважает всех преподавателей, мог вытворять такие вещи. максимум, что могли ответить синдзи, когда он приходил жаловаться, так это: «может, ты всё не так понял?», «это же знак внимания, пользуйся», «ты переутомился, съешь конфету». это ты виноват, никто другой. это ты сам всё учинил. это ты такой, а не другие. ты провоцируешь сам. ты ты ты ты ты ты ты а сейчас, икари-младшего никто и слушать не станет. «хватит придумывать, мы всё видим». ох уж эта первая школьная любовь. а любовь ли это? у каору и синдзи подростковое — отношения, проблемы, неопределённость. хочется идти против всего существующего и несуществующего. а против нагисы синдзи не идет. каору он боится до жути, но рисует его лицо на полях школьных тетрадей. всегда ли первая любовь есть? всегда ли первая любовь встречается в школе? всегда ли первая любовь пиздит тебя до крови и синяков, а потом преисполняется чувствами? всегда ли первая любовь — это каору? у синдзи кровь стынет в жилах от любого упоминания каору и дрожь по всему телу от фамилии «нагиса». прийдет домой — зарыдает, забьётся в угол комнаты и будет рассматривать свои рисунки в школьных тетрадках. закрасит всё чёрной ручкой, разорвёт, помнёт все страницы, а когда успокоится — будет пытаться склеить. только вот, попытки вернуть всё как было, ни разу не увенчались успехом. всё происходит как угодно. как угодно, но не в пользу синдзи. для каору синдзи — глоток воздуха. для каору синдзи — желание и неприкосновенность. для каору синдзи — выступ против своих принципов. взгляд остановиться на растрёпанных тёмных волосах и губы невольно расплывутся в заметной улыбке. нагиса будет долго ходить по пятам, сердце застучит быстрее. потащит после уроков в кладовую, прижмёт к холодной стене и давай пронзать взглядом. — спасай себя. — не могу. — тогда, разреши мне спасти. — не хочу. почему всё так непонятно. что молчишь, синдзи? нечего сказать, да? ставим крест на жизни? не хочешь спасать себя — принимай спасение от других. почему ты такой поехавший, синдзи, голову уже совсем отшибло? это ты тут самый настоящий ужас. это ты провоцируешь всем своим видом. прекрати немедленно. в глазах читается — не могу. синдзи чувствовал себя живым, когда его пиздили головой об парту. синдзи чувствовал себя живым, когда его таскали за край футболки по полу. синдзи чувствовал себя живым, когда харкался кровью в школьном туалете. синдзи чувствовал себя живым, когда нагиса был рядом. чувствовать волю к жизни через боль — в этом весь икари-младший. а кто же он, когда к нему никто не лезет? пустое место. а пустым местом быть не хочется. поэтому, его путь типичной школьной смиренницы — влюбится и вновь стать таким же наивным. урвать себе остатки любви и понимания, каждую неделю в истерике разрывая тетрадки по химии. а у нагисы — забыть обо всём, выкуривать по шесть сигарет в день и гнить под землей после двадцати лет. каору, ноябрьской ночью вскакивает с кровати. пот стекает с лица, к глазам подступают слёзы. а на языке вертится только одно имя. синдзи. в школе слишком много синдзи. на улице слишком много синдзи. в мыслях слишком много синдзи. икари-младший во снах — тёмно-голубые глаза, лёгкая улыбка, жёлтая футболка. каору знает, что синдзи медленно умирает. уничтожает себя по кусочкам прямо сейчас. а в голове слышаться всхлипы и больные хрипы. убитый режим сна синдзи из-за каору. угробленное здоровье синдзи из-за каору. синдзи не может доверять людям из-за каору. синдзи не может спокойно существовать из-за каору. синдзи из-за каору. ком в горле застрял, у меня голова кружиться. сейчас вот-вот стошнит. умоляю, помоги себе. раз не подпускаешь меня — справься сам, пожалуйста. не смей прощать меня. мне нравишься ты, я люблю тебя, синдзи. сделай же ты что-то. мне не хочется жалеть себя. я хочу видеть твою улыбку. я хочу прекратить это. я хочу быть с тобой. возьми себя в руки, не запускай. клянусь, сделаю всё, что попросишь. и никто не догадается, что промежуточное положение у каору и синдзи — прогуливать уроки физкультуры в школьной кладовой и держать друг друга за руки.