Не сдержаться

Фэнг сексуален. Эдгар опускает взгляд на журнальный столик, где возвышается фотография любимого с новых съёмок рядом с Лолой и Сту, принявшими участие. Фэнг выделяется — пышью сиреневых вихрей, спадающих по плечам, тату дракона, выглядывающего из-за открытой спины. Непозволительно обнажённой. Эдгар знает — это лишь образ, Фэнг вынужден раздеваться, раскрывая своё тело, помеченное, обкусанное до крови. Лола сдержанно цокает губками и закрашивает с театральным терпением тоналкой каждый засос, но Эдгар этого не желает. Он хочет помечать снова-снова, быть рядом, касаться непозволительно долго до всхлипов и стонов под ним. Не сдерживаться, когда у Фэнга новые съёмки — потому что нельзя, потому тело должно быть в порядке, потому что я устал, Эдгар, не сегодня — и не кусать изгибы измученных пальцев. Эдгар хочет его. Фэнг присылает очередное известие, что придёт поздно, уставший и без возможности прижаться, касаясь уставших плечей. Эдгар хочет сказать — я помогу тебе расслабиться, — но вынужден ждать, стискивая руки в кулак. И так до конца съёмок. Потерпеть всего месяц, недолго, но Эдгар возвращается с работы позже и вновь застаёт только спящего Фэнга, нетерпеливо утыкается в шею, вдыхает родной запах и злится, борется с желанием касаться чуть дольше. Чуть ближе. — Фэнг, — зовёт Эдгар жалостливо, как хорошо, что его парень спит, не видит безумных разливов беспомощности и желания. Фэнг улыбается во сне, тычется носом ему в лоб и такой тёплый, горячий, так близко — только возьми. И Эдгар целует раскрытую родную ладонь, трётся щекой и жмётся, его рукой ведёт по собственному бедру, между ног, по раскалённому желанием части. — Ты доводишь меня до такого. Ты и твоё тупое кино, — Эдгар выдыхает в самые губы и — миг — сокращает расстояние. Губы Фэнга — топлённые, солоноватые, размягчённые сном. Эдгар языком ведёт по нижней и размазывает слюну, вторгается в рот. Его ладони скользят по одежде, стягивают, исследуют кожу. Эдгар стонет в самые губы. Членом трётся об бедро, разводит его ноги и жмёт тело к себе, зацепляя резинку белья. Фэнг выдыхает во сне, морщится уже раздетый, без одеял. Руки скользят по его талии, бокам, язык — на складках шеи. Эдгар кусает — до крови, ненасытно и трётся членом меж ягодиц. — Фэнг, мне так жаль. Мне очень жаль, — Эдгар хнычет и останавливается, целует безумно, с горечью. И разрабатывает — Фэнг стал ýже с их последнего раза, почти просыпается, разгорячённый ласками, поцелуями. Эдгар не может терпеть, давит пальцами глубже, высовывает, подставляясь. Он входит. Лёжа позади, обнимает, жмёт к груди и целует-целует, срываясь на первых толчках. Фэнг разморенный негой, сонный, родной. Эдгар любит его до безумия, до грани, нарушенной в первом движении и до поцелуев на лопатках, на рисунке тату. Он хочет стонать его имя, входить и входить, шептать о том, как желал, как скучал, как хотел. Фэнг просыпается, заткнутый поцелуем и стонет сипло в самые губы. Эдгар не останавливается, когда видит растерянность во взгляде напротив. Его любовь растекается внутри Фэнга с каждым толчком, с новым движением. Тело Фэнга обкусано, исцеловано, а толчки задевают до основания. Он скулит, хватает одеяло и выгибается навстречу губам и движениям. — Хватит… ты уже кончил… — Но я хочу ещё. Я люблю тебя, Фэнг. Я так тебя люблю, ох, чёрт, — в бредовом удовольствии теряется Эдгар и прижимает его к кровати, нависает сверху, снова берёт. А Фэнг отвечает — всхлипами слёзного наслаждениями, дрожащими объятиями рук, поцелуями. И теряется в ощущениях, в вспышке блаженства. А Эдгар его всё гладит, жмёт к кровати и целует обмякшее тело, лицо. Фэнг хихикает и тянет руки, пальцами зачёсывая чёлку, целуя вспотевший чуть лоб. — Я устал, — на выдохе смеётся он. — Я знаю, — Эдгар отпускает, тычет носом в висок и улыбается довольным котом. — Принести воды? — Да, а после поцелуи и сон.