Танец Хаоса. Искры в темноте

Копыта коня грохотали по дорожному полотну, выбивая салематовую крошку из рассыпающихся от старости плит, и Крол все гадала, когда же у животного кончатся силы. Казалось, эльфийские лошади и впрямь двужильные – после схватки серый отряхнулся, пару раз дернул ушами, да пошел вперед, невозмутимый и спокойный, будто ничего с ним только что не произошло. Темп он держал хороший, дышал вроде бы тоже ровно – она чутко прислушивалась к нему, стараясь уловить первые признаки переутомления. Любая лошадь низинных земель к этому моменту бы уже хрипела, покрывшись хлопьями пены, а этот знай себе отмерял метр за метром, не сбиваясь с шага. И все же запалить его было страшновато, потому темп она задала хоть и быстрый, но щадящий. Если в какой-то момент их догонят, если Мертвая Голова заступит дорогу, если они вновь наткнутся на Провал, придется гнать его во всю мочь, и к тому моменту у него еще должны были остаться для этого силы. Остальные Спутники тоже держались хорошо, следуя по дороге плотной группой прямо за ее спиной. Один Джонай разве что почти лежал на луке седла, низко склоняясь к конской гриве. Ему досталось крепче других в этой схватке, и хоть ведьма и утверждала, что подлечила его, что опасности для его жизни и сознания нет, а Крол все равно нет-нет да и посматривала в его сторону. Росянка могла говорить все, что угодно, она только и делала, что без конца говорила, так-то. А по факту поступки ее слишком часто расходились с заявленными целями, да и Ренон не верил ей. Удивительно, но этого Крол хватило, чтобы окончательно увериться в своих подозрениях касательно нее. На сердце было тяжело, что пришлось бросить одержимого князя на дороге наедине с Садовником и тварями Рощи, скребло, скребло без конца. Ее не тому учили. Анай не бросали своих, а этот мерзкий невыносимый гад каким-то совершенно невообразимым образом умудрился-таки втиснуться своим скользким телом ей в душу. И хоть она бы с величайшим удовольствием собственноручно свернула его тонкую шею, а сейчас вот волновалась за него. Только не умри там, зараза, мысленно ворчала она про себя, чутко прислушиваясь к окружающему лесу в надежде услышать тонкий надтреснутый визг, каким оглашал во время схватки окружающее пространство Тваугебир. Правда, что делать именно ей, если потерявший разум монстр выскочит на дорогу перед ними, Крол не слишком себе представляла. С другой стороны, исчезновение Тваугебира самым непостижимым образом играло им на руку. Большую часть пути в Годваг Гивир Крол провела в раздумьях о том, как им с Китари умудриться увести прямо у Ренона из-под носа кусок Фаишаля и уничтожить его, пока он не успел им завладеть. Теперь этот вопрос решился сам собой – его здесь просто не было, а значит, ничто не могло помешать ей выполнить клятву, данную Вольторэ. И где-то глубоко внутри себя Крол чувствовала облегчение от того, что ей не придется сцепляться с Тваугебиром, чтобы доделать дело. Только почему-то это облегчение сейчас вызывало у нее не радость, а стыд. Он был их спутником, и он остался там, позади, чтобы дать им уйти. Пока Роксана как будто смилостивилась над ними, и по обе стороны дороги было тихо. Деревья больше не хлестали ветвями, как безумные, да и нойя не показывались. Ни единой души не виднелось ни впереди, ни позади них, будто все, кто только мог, стянулись к Провалу за их спинами. Вынюхать в вони разложения приближение врагов было сложновато, но Крол все равно раз за разом втягивала носом воздух без особого результата. Казалось, их оставили в покое, и только лишь тревога за Ренона, лежащая камнем на сердце, все еще продолжала терзать Крол, сковывая по рукам и ногам. Часа через два после битвы они остановились на привал, поели сами и накормили лошадей. Ведьма еще раз осмотрела Джоная, еще раз влила в него сил, после чего он стал выглядеть самую малость лучше, но все равно смахивал на покойника, каким-то чудом поднявшегося со смертного одра. Глаза у него запали, лицо осунулось, будто все силы вытекли из тела в землю, дышал он тяжело, растянувшись во весь рост на земле и почти сразу же уснув, как только затылок его коснулся подложенного под голову вещмешка. Наемники не стали его будить, позволив ему подремать хотя бы те несколько минут, пока заботились о лошадях. Оба поглядывали на него с уважением, и краем уха Крол расслышала их негромкий разговор, явно не предназначавшийся для ее ушей. - …Да неровно он дышит к ней, говорю тебе, - басил Кадиль приглушенным голосом, проходясь щеткой по бокам вьючной лошади, на которой теперь ездил верхом. – Потому и полез на Плакальщицу – чтобы малую впечатлить наконец-то. Бабы любят чужую дурость, небось думает, что и на ней сработает. - Да нет, - протянул Длиннорукий, глядя на него с долей недоумения. – Он же не дурак какой. Что толку ему к малой руки тянуть? Она… замужем? Жената? - некоторое время он молчал, пытаясь подобрать слово, а потом махнул рукой: - Занята она короче. - Говорю тебе, так и есть, - уперся Кадиль. – Иначе откуда у щенка храбрость Плакальщицу ножом тыкать? Тут по-любому баба замешана, иначе и быть не может. - А может ты просто завидуешь тому, что он тебя обогнал? – лукаво склонил голову Гелен. – Ходил за тобой, в рот смотрел, учился, а в итоге взял и поперек тебя Плакальщицу зарубил? - Да что ты за бхарню городишь, кдах шелудивый! – зарычал на него Кадиль. – Да мальчишка этот мне, как сын! Даже если бы он полез поперек меня Аватарам первым присягать, я бы слова не сказал! Все баба это, говорю тебе. Только из-за бабы он такое мог выкинуть, тут уж как пить дать. - Ну ты у нас знаток! – серьезно покивал Длиннорукий, а потом рассмеялся, когда Кадиль осыпал его еще большей бранью, приглушенно рыча в бороду. Крол приказала себе выдохнуть и не слушать идиотскую перепалку между наемниками, тем более, что от Кадиля пахло уязвленной гордостью и обидой каждый раз, когда он смотрел на Джоная, а значит, Длиннорукий был прав. Еще одна причина, по которой она желала возвращения Ренона – при нем эта троица затихала и держалась ниже травы, тише воды, лишь бы он лишний раз в их сторону не взглянул. А сейчас запетушились, особенно Кадиль, которому явно покоя не давал тот факт, что его же собственный ученик об него ноги вытер. Теперь еще с ними придется разбираться, Роксана. Мало мне что ли бед? Тяжело вздохнув, она подсела к жене и негромко спросила ее: - Как ты, держишься? Китари с каким-то потерянным видом дожевывала лепешку, глядя прямо перед собой, и на звук ее голоса встрепенулась, вскидывая на нее взгляд. И как она умудрялась быть такой светлой даже в таком темном месте при столь мрачных обстоятельствах? У тебя в груди не сердце, а солнце, моя душа, не иначе. Потому и светишь мне даже сквозь беспросветный мрак. - Все время думаю о нойя, Крол, о том, что сделать, чтобы помочь им, - она вздохнула, опуская руки и бессмысленно теребя в пальцах остатки лепешки. – Мы не можем просто так уехать отсюда и бросить их. - И что ты предлагаешь? – взглянула на нее Крол. - Не знаю, - призналась Китари, качая головой. – Я пытаюсь звать Вель, может, она поможет? – но в голосе ее уверенности не было. Крол мягко приобняла ее за плечи, надеясь, что это хоть как-то вселит в нее силы. - Мы постараемся придумать что-нибудь, - пообещала она, целуя теплую пшеничную прядь на виске жены. – Как только окажемся под защитой Мембраны, постараемся найти выход. Может, Заина что-нибудь подскажет. Взгляд Крол уперся в спину ведьмы, которая сейчас в очередной раз осматривала Джоная. В последние часы ее окутывала атмосфера ледяной отстраненности, едва ли не презрения к спутникам, что только усиливало подозрения Крол на ее счет. Но Китари нужно было услышать что-нибудь, что могло ее поддержать, хоть что-то, пусть даже это было и не совсем правдой. Она так много недель поддерживала Крол во всем, вытягивала ее из этого отвратительного состояния никчемности, и теперь и сама нуждалась в том же. Жена с благодарностью взглянула на нее и прильнула котенком, устраиваясь головой у нее на плече. - Им нужно помочь, - твердо проговорила она, и Крол на это лишь кивнула, поглаживая ее по плечу. Как выяснилось, помощь сейчас требовалась буквально всем в ее окружении, только вот что делать с этим со всем лично ей, она никак не могла понять. А потом они двинулись дальше, и разговоры вновь прервались, сменившись усталостью, напряжением, тряской в поганом седле и ощущением угрозы, накатывающим от затихшего леса. Время шло, и с каждым часом Крол все тревожнее поглядывала на небо над их головами. Ренон говорил, что по дороге до Белого Чертога добраться можно за световой день, что по лесу пришлось бы дольше, и с учетом темпа, который они взяли, Крол намеревалась сделать это еще засветло. Да только пока ни намека на Мембрану вокруг видно не было. Только черные сучья, только разбитый салемат и грязный воздух, от которого дышать было тяжелее и тяжелее с каждым часом. И это на дороге, которую защищал от удушающей лесной вони Заслон, по другую его сторону было куда хуже. Она видела это невооруженным глазом: какая-то мутная пыль клубилась между древесных стволов, которые теперь казались куда мощнее и отстояли друг от друга куда дальше, чем на опушке Годваг Гивир. Кроны их поднялись над головами путников, расширились, будто пытаясь все небо заплести черным непроницаемым пологом. Многие из ветвей переплетались друг с другом высоко над дорогой, образуя темные арки на фоне пока еще светлого неба. Иногда глаз ловил движение на них – чьи-то силуэты мелькали среди листвы, пробегая над дорогой, но чем ближе подъезжали всадники, тем быстрее они скрывались среди переплетения ветвей и листьев, наблюдая оттуда своими бесцветными глазами за каждым их движением. Ощущение слежки только усилилось. Крол буквально всеми позвонками ощущала, как что-то таращится ей в спину, что-то настойчивое и напряженное, то самое, что ступало по ее следам еще с самого форта Соло. И чем темнее становился лес вокруг них, буквально пожирая солнечные лучи, тем больше и других взглядов к нему присоединялось. Если бы она не знала, где находится сейчас, то точно сошла бы с ума, потому что поклясться была готова – деревья следили за ними. У них не было глаз, но, проезжая под каждой из протянутых над дорогой ветвей, Крол ощущала, как сама эта ветвь таращится на нее голодным взглядом, стремясь лишь к одному – дотянуться. И чем темнее становилось, тем быстрее росло это ощущение. Вновь начали шевелиться листья без единого дуновения ветра, вновь закачались ветви, вновь что-то заверещало и зашуршало вдали от дороги, пробираясь сквозь густую непрозрачную тень между стволами. Взвесь в воздухе сгустилась, очертив Заслон со всех сторон, и он превратился в белесо-мерцающую арку, кое-как прикрывающую дорогу от взглядов извне. Теперь он казался хлипким, прозрачным и слабым перед набирающимся ночи лесом, тонкой тряпочкой, выставленной между спутниками и поджидающей их по ту сторону смертью, и вряд ли мог стать для Теней настоящей преградой, когда настанет ночь. И об этом думала не только Крол. Потому что в какой-то момент Заина поравнялась с ней, понукая коня, и напряженным голосом проговорила: - Нам нужно двигаться быстрее, иначе мы не доберемся до Белого Чертога до темноты. - Мы не сможем переночевать на дороге? – уточнила Крол, уже зная, каким будет ее ответ. - Боюсь, что нет, - отозвалась Росянка, бросая на Заслон короткий сосредоточенный взгляд. – Мне не нравится это место. Здесь что-то не так, не так, как на остальной дороге. - Выбора нет, - буркнула Крол, всей кожей ощущая острую как бритва опасность, с каждым мгновением подступающую все ближе. Лошадей послали в галоп, копыта загрохотали по разрушающемуся салемату, и после каждого их удара позади оставались трещины, разрастающиеся все сильнее и сильнее, пока вся кавалькада всадников проезжала по дороге. Теперь уже глаз ловил не только движение среди листвы, но и тех, кто это движение порождал. По ветвям над дорогой карабкались какие-то мерзкие мелкие твари, похожие то ли на грызунов, то ли на насекомых, издающие тонкий высокий визг, от которого у Крол звенело в голове. Да и между стволов начали мелькать силуэты тварей Чащи, изломанные и изуродованные, стремясь к дороге, на которой чуяли жизнь. Возможно, их создательница и погибла там, у последнего Провала, но их существование ее смерть не прервала. Об одном Крол молилась сейчас: чтобы впереди не оказалось еще одного Провала. Чтобы дорога так и тянулась до самого Белого Чертога, невредимая и целая, чтобы они могли беспрепятственно проехать по ней. При одной мысли, что ночь застигнет их в лесу, ее едва ли не трясло. А потом солнце село, и лес взорвался ревом, от которого Крол и вовсе перестала слышать свои мысли. Чужие голоса хохотали, рыдали и выли в ее голове, они гремели в черепной коробке набатом колоколов, заставляя кровь густеть в жилах, медленно и неохотно тащиться по телу, превратив сердце в тяжелую градину, давящую на ребра с невыносимой силой. Тени со всего леса подступили к самой дороге, и на этот раз Заслон уже почти не пугал их. Вот одна просунулась сквозь него на половину своей длины, ввинчиваясь в его структуру, будто червь в рыхлую после дождя землю, и ее черное тело задергалось, как в капкане, пытаясь пропихнуть себя вперед. Вот вылезла вторая – с другой стороны дороги, дергаясь на одном месте, отчаянно вытягиваясь телом в сторону спутников, пытаясь дотянуться до них. - Постройтесь друг за другом! – хрипло приказала Крол, с трудом вспоминая, как нужно ворочать языком. Чужие крики в голове подавляли ее, мешая сосредоточиться, и мысли расползались будто старое трухлявое полотно, стоило только попытаться придать им хоть какое-то подобие целостности. – Поедем гуськом! Иначе никак! Твари тоже начали бросаться на Заслон, застревая в нем, будто муравьи в тягучей смоле. Кому-то из них удавалось просунуть внутрь отростки лап или даже оскаленную морду, но тела их пока еще застревали по ту сторону, не пропуская их внутрь целиком. Искореженные лапы, руки и когти тянулись вперед, пытаясь ухватить путников, исцарапать, порвать. Встряхнув плечами, Крол выпростала крылья из-за спины и широко расставила их в стороны, чтобы освободить дорогу для тех, кто следовал за ней. Только при ее приближении лапы отдергивались, а сразу за ее спиной вновь тянулись вперед, хватали пустой воздух ожесточенной хваткой. И весь тоннель под Заслоном обратился в шевелящуюся со всех сторон массу, в которой осталась лишь тоненькая тропа в середине, по которой сейчас отчаянно гнали лошадей путники. Впереди что-то блеснуло, крохотный слабый лучик света среди мрака и путаницы нависших над их головами ветвей. Крол с надеждой вскинулась, вглядываясь туда, и через мгновение проблеск повторился, слабый и едва различимый, но набирающийся силы с каждым преодоленным метром. Всей душой сейчас молилась она о том, чтобы это оказалась Мембрана! Всеми крупицами еще оставшихся у нее сил она просила об этом! - Еще немного! – крикнула она, надеясь, что спутники расслышат ее голос сквозь грохот и рев пробудившегося ото сна леса. – Мембрана впереди! – добавила она, позволив себе на миг обернуться. И тут-то ее собственный крик и застрял в ее глотке. Потому что позади отчаянно мчащихся вперед спутников всю дорогу из салемата заволокла тьма. Не ночная темнота, которую перечеркивала тонкая линия салемата, нет. А что-то темнее самой ночи, плотное и густое, набегающее вперед, будто волна. Оно сминало Заслон, разрывая его на части, погружая во мрак Теней и тварей по другую его сторону. Оно пожирало салемат, и Крол откуда-то знала – дороги за ними теперь больше не было. - Быстрее! – крикнула она еще раз, изо всех сил хлеща поводьями своего серого. О, сколько бы она сейчас отдала за то, чтобы ехать последней! Чтобы хотя бы собственное тело поставить между этой накатывающей стеной и Китари, чтобы хоть на мгновение задержать ее! Но развернуться здесь возможности не было и оставалось только гнать так быстро, как только можно, чтобы успеть освободить дорогу другим. Чтобы Китари спаслась. Сверкающая стена выросла перед ними, и Крол что было мочи погнала к ней, прижимаясь к шее коня, почти ложась на него сверху. Ветви деревьев хлестали по Заслону, и твари бросались вперед, проваливаясь в него, влипая всем телом. Она зарычала, ощущая, как лютый страх обращает внутренности в кусок льда, переполняет тело противной слабостью. А потом серый ударился головой о прозрачную стену Мембраны, и Крол потеряла способность дышать. Эта Мембрана совсем не походила на предыдущие. Крол пришлось буквально продираться сквозь нее, напрягаясь всем телом, будто сам воздух вокруг сгустился, не пропуская ее, отдавливая назад, гася инерцию движения. Время растянулось в вечность, в котором ее тело на пределе сил отчаянно сопротивлялось, отыгрывая у равнодушного пространства возможность еще раз вздохнуть. Ей было больно, каждая клетка горела, будто ее облили кипятком, будто натерли жгучим перцем. Дышать она и вовсе не могла, потому что само пространство выдавило из ее груди весь воздух, заменив его собой – твердой и тяжелой массой, которую просто неспособно было уместить тело. С невыносимой мукой продралась она наконец на другую сторону и шумно втянула ртом воздух, хрипя и обваливаясь на луку седла серого без сил, мокрая как мышь, трясущаяся всем телом и слабая как котенок. Тяжело дышал и конь, отбегая вперед и звеня копытами по салемату, но, нужно было признать, ему переход дался куда легче, чем самой Крол. С трудом выпрямившись и продолжая тяжело дышать, она обернулась. Лошади спутников одна за другой пересекали барьер, и те тоже едва не выпадали из седел, шатаясь и обваливаясь вперед, изможденные и обессиленные. Джонай снова потерял сознание и не рухнул только благодаря Гелену, сумевшему ухватить его за шкирку, погнав коня рядом. Медведь раскраснелся, будто только из парилки вышел, кашлял без перерыва и одновременно с этим каким-то чудом умудрялся ругаться. Китари была жива, хоть и побледнела до мертвенного цвета, держась за горло. Получше других смотрелась разве что Заина, но и она дышала тяжело и рвано, хоть изо всех сил и пыталась это скрыть. Они прошли. Крол сглотнула, чувствуя во рту привкус крови и переводя взгляд на Мембрану за их спинами. На ее глазах по ней начало растекаться с обратной стороны черное пятно, будто кто бросил чернильницу с силой, и она вдребезги разлетелась, разбрызгивая свое содержимое по ее поверхности. Пятно все росло, расползаясь в стороны, странно кишащее, рябящее, будто тысячи навозных мух, облепляющих умирающего от жары вола. - Что это? – сорвалось с ее губ, пока она глядела на то, как расползается чернота во все стороны, ползет вверх по Мембране к небу, будто пытаясь добраться до самых облаков. - Это Рой, - в голосе Росянки звучало потрясение, вот на этот раз и ее проняло. С трудом выдохнув, она совладала с голосом и закончила: - Видимо, Ренон не справился с Мертвой Головой. Смысл ее слов не сразу дошел до Крол, а потом сердце в груди отяжелело, тупой болью заполнив грудную клетку. Предательски запершило в горле, но она силой одернула себя. - Я поверю в то, что он мертв, только когда увижу его тело, - просипела она, упрямо отталкивая прочь от себя дурные мысли. Ренон умудрился выжить за Семью Преградами, неужели он сгинул бы здесь, в этом проклятом лесу? Эта мысль казалась ей дикой и неправдоподобной, хоть сердце и тянуло, тянуло без конца вниз, будто пытаясь убедить ее в обратном. Наемники переглянулись друг с другом, и Кадиль громко крякнул, тряхнув головой: - Это Тваугебир, а не х… хвост собачий, - он кашлянул, пытаясь сгладить неловкость. – Госпожа Крол верно говорит, жив-живехонек. Явится как миленький через пару часов, да еще и голову ее с собой принесет, ставлю золотой на это. - Поддерживаю, - кивнул Гелен. Китари только тревожно обернулась назад, на черный барьер, залитый ваксой Роя, Крол ощущала ее страх в своей груди. - Было бы куда лучше не надеяться на его возвращение, - сухо поджала губы Заина, со вздохом снимая с головы салематовую маску и встряхивая волосами, которые алыми всполохами огня рассыпались по ее плечам. – И не затягивать наше с вами пребывание здесь. Мертвая Голова может воспользоваться нашим промедлением, чтобы окружить Роем всю Мембрану. - Мы будем ждать его три дня, как и обещали! – неожиданно сердито выпалила Китари, глядя на нее. Она тоже сняла маску, и Крол ощутила удивительную нежность, увидев после долгого перерыва наконец-то ее глаза. Но на ведьму жена сейчас смотрела твердо и едва ли не с угрозой. - Это глупо, Навитайэ, - наставительно начала Заина, но Китари не стала слушать ее на этот раз. - Я дала слово, зрячая, и я свое слово сдержу. Он наш друг и спутник, мы не бросим его в лесу. - Даже при том, что он обманул вас, заставив прийти сюда, и обманул не единожды? – криво усмехнулась ведьма. - Даже при этом, - подтвердила жена, в последний момент слегка подпортив впечатление от собственной уверенности, когда бросила умоляющий взгляд на Крол. Не имело смысла даже обсуждать такой вариант, так что Крол кивнула: - Мы будем ждать, зрячая. Если тебя такой вариант не устраивает, можешь ехать без нас. - Как и мы, - вклинился Длиннорукий, почти что на руках держащий потерявшего сознание Джоная. – Парню нужно оправиться, так что нам в любом случае придется задержаться. Заина тряхнула кудрями, расплываясь в жесткой холодной усмешке: - Что ж, у меня нет другого выхода, как покориться большинству. Поехали, раз так. Нам незачем здесь торчать. Кадиль, возьми лошадей. Почти что бросив поводья вьючных кобыл не ожидавшему этого наемнику, Заина развернула коня и поехала прочь от Мембраны, даже не оглядываясь на остальных спутников. Крол оставалось только вздохнуть, пока наемник бурчал под нос что-то про то, что он не паж там какой-нибудь, и подбирал поводья за ведьмой. Присутствие Ренона еще как-то сдерживало отвратительный нрав ведьмы, но теперь она явно не собиралась больше мириться с чужим мнением, а это значит, что для Крол вновь начинались времена противостояния. Одно было хорошо – никто из них не намеревался потакать ведьме и срываться с места раньше времени. За последние дни они порядком устали, и трехдневный отдых под Мембраной виделся ей куда более удачным решением, чем необходимость как можно скорее покинуть лес. Потому кивнув расстроенной Китари, она тоже развернула коня и попыталась подбодрить жену: - Это Ренон, котенок. Его даже Преграды не взяли. Я уверена, он вернется. - А если ему нужна помощь? – Китари с тревогой подняла на нее свои невероятные глаза. Роксана, как же я соскучилась по тебе за эти дни! – задыхаясь от нежности, подумала Крол, и улыбнулась ей как можно шире: - Когда хоть раз на твоей памяти ему требовалась помощь? Сам справится и придет. А мы пока отдохнем немного. Я уже, честно говоря, без сил. - Я тоже, - признала жена, пристраивая своего гнедого мерина рядом с серым Крол. Стянув с головы ненужную теперь маску, Крол с блаженством заморгала, ощущая прохладу на разгоряченном от пота лице. А потом и огляделась, впервые по-настоящему окидывая взглядом место, в котором они оказались. И оно было так резко противоположно тому, которое путники только что покинули, что даже не верилось в его реальность. Небо над их головами было совсем чистым, без единого облачка, и оттуда загадочно и мирно мерцали вниз серебристые звезды. Здесь они были как-то крупнее и ближе, а может это просто так казалось после почти двух суток в полупрозрачной маске, но Крол позволила себе несколько секунд подышать, прикрыв глаза и подставляю лицо их свету. Свежесть легла на ее щеки, будто само небо целовало ее, сгоняя прочь усталость. Воздух, прохладный и сладкий, напитанный запахом воды и трав, наполнил обожженную скверной грудь, расслабляя затянутые намертво узлы, и стало легче. Вокруг них простирался лес, древний и чистый, будто утро в горах. Могучие стволы дубов золотились печалью осени, роняя водопады из листьев на мягкую, поросшую травой землю. Среди тонких стеблей покачивались на едва ощутимом ветерке бледные венчики цветов, в ночной темноте слегка фосфорицирующих голубым светом. Над землей кружились светляки и еще какие-то крохотные голубые мошки, и их бесшумный хаотичный танец внезапно тронул что-то в душе Крол. Сердце сжалось, заболело, засаднило, будто ороговевший камень, сквозь который во все стороны выстрелили копья золотого света, разрывая его на части. Крол непроизвольно схватилась за грудь, ощущая, как головокружительно и неотвратимо все вдруг меняется внутри и вокруг нее. Как наполняется воздух запахами, как обостренно кожа воспринимает прикосновение ночного ветра, как радужку глаз холодит тонкий свет серебристых звезд. Здесь было тихо, так сладостно тихо, так спокойно, что хотелось плакать. Или кружиться вместе с синими букашками среди хрупких венчиков цветов. Или осыпаться звездной пылью на золотые ладони дубовых листьев. - Как хорошо!.. – тихо прошептала Китари рядом с ней, прикрывая глаза, и Крол нашла ее ладонь, переплетая пальцы. Прикосновение это было простым, но хранило в себе такую глубокую тайну бережности и трепетности, что в груди защемило еще сильнее. - Пойдемте, - неожиданно тихо буркнул Кадиль, устремляясь следом за ведьмой по дороге вперед. Звучал он при этом так, будто боялся громким голосом разрушить сакральную тишину этого места. Салематовая дорога под их ногами продолжалась, только здесь разложение леса не тронуло плиты. Они мягко светились под копытами лошадей, ловя на себя звездный свет, и травы покачивались, оглаживая их тонкими мягкими прикосновениями. Крол до головокружения захотелось просто лечь на землю, вытянуться всем телом и наконец-то блаженно уснуть без грохота в голове, без кошмарных снов, без постоянного страха за Китари и себя. Ей просто хотелось отдыха, хоть немного отдыха после показавшегося едва ли не вечным перехода через Годваг Гивир. В конце концов, это желание стало настолько нестерпимым, что Крол не выдержала. К тому моменту они уже достаточно отошли от Мембраны, чтобы черная клякса Роя осталась далеко позади. Впрочем, до этого ей тоже уже никакого дела не было. - Предлагаю привал, - с трудом протолкнула она сквозь сведенную судорогой челюсть, и Гелен в ответ устало кивнул головой: - Пора бы. - Мы еще не доехали до Белого Чертога, - Росянка обернулась, глядя на Крол с недовольно поджатыми губами. – Куда безопаснее будет остановиться там. - Одна Роксана знает, сколько нам еще до него тащиться, - отозвалась Крол, почти что сползая с коня на землю. – С меня хватит, я больше и шага не пройду. - А если нас догонит Тваугебир? – еще раз попыталась ведьма. - А какая разница? – пожала плечами Крол. – Что он нас здесь догонит, что у Чертога, толку? Длиннорукий спрыгнул с коня и очень аккуратно помог спуститься на землю полубездыханному Джонаю. Кадиль уже копался в седельных сумах, ворча и вытаскивая оттуда свертки с едой. Заина оглядела их всех едва ли не с презрением и равнодушно пожала плечами. - Что ж, хорошо. Но я предупреждала. Пошатываясь от усталости, Крол все-таки нашла в себе силы расседлать своего серого и отпустить его попастись на свежей траве. Кое-как почти вслепую она расстелила на земле одеяла и упала на них рядом с Китари, с блаженным выдохом закрывая глаза. Каждая клетка в теле тупо ныла от усталости, и в сон она провалилась за какие-то мгновения. Разбудил ее солнечный свет. Мягкие прикосновения теплых лучей на щеке походили на легкое поглаживание любимой руки, и Крол едва не замурлыкала от удовольствия, открывая глаза. Над головой ее сквозь золотые кроны древних толщиной в несколько обхватов, дубов проливалось голубое небо, солнечные лучи путались в листве, покрывая ее стыдливой россыпью крохотных капелек росы. Пахло наконец-то не вонью гниющей листвы, а влажной землей, осенью, терпкой дубовой корой. Вдыхая полной грудью, она выпуталась из-под одеяла рядом с Китари и села. Мир преобразился вокруг них. Проседь росы покрыла мягкие травы, и ветер нежно прочесывал их своим гребнем, перекатывал по ним сухие дубовые листья, нашептывал сказки среди пылающего зарева крон. Насколько хватало глаз, тянулся вокруг тихий старый лес, и Крол вдруг остро ощутила тоску по дому, по становищу Сол, по лесистым берегам Белого Глаза. Там тоже по осени медленно кружились листья и пахло небом. Там тоже стояла вот такая тишина, предназначенная лишь для самой себя и себе отданная. Попаду ли я когда-нибудь снова домой? Мысль была наполнена странной печалью, и Крол оттолкнула ее прочь, приказав себе не думать о том. Ману учила их с Миланой жить настоящим и строить свое будущее, а не печалиться о том, что навсегда ушло. Но порой эта мучительная поросль воспоминаний все равно пробивала себе дорогу сквозь сердце Крол, вырастая откуда-то изнутри шумливыми золотыми соснами вершин, тревожа, тревожа душу извечной песней. Джонай еще спал, укрытый с головой одеялом, а двое других наемников сидели в сторонке у костерка, подвесив над ним котелок с травяным чаем. Крол кивнула им в приветствии, поймав себя на мысли, что Ренон удавился бы, увидев, как они жгут его драгоценные сучья на священной земле Рощи. Хмыкнув, она аккуратно выбралась из одеял, чтобы не будить Китари, и поковыляла к своим седельным сумам. В такое утро хотелось чаю, а не яхиль, и раз наемники где-то достали воды, упускать шанс уж точно не стоило. Кружку она запихнула на самое дно седельных сум, предполагая, что в ближайшее время она не пригодится, и повозиться в ее поисках пришлось долго. Неожиданно пока она нашаривала вслепую оловянную рукоять, что-то другое упало в руку, и пальцы кольнуло, защипало так, будто она крапиву рукой ухватила. Зашипев, Крол с удивлением вытащила руку, поднося к глазам то, что лежало в ней, и недоуменно заморгала. Это была небольшая каменная плашка, овальная, размером примерно с ладонь, и на обеих ее сторонах виднелось глубоко прорезанное в камне изображение закручивающейся посолонь спирали. Камень на ощупь казался пористым, будто песчаник, и совсем легким, но Крол впервые видела подобный минерал. К тому же, структур, характерных для осадочных пород, на плашке видно не было, зерно камня было совсем мелким и матовым, а значит, он должен был весить куда больше того веса, что лежал сейчас на ее ладони. И вообще, откуда в ее сумке взялась эта вещь? Что-то странное было в узоре спирали, что-то поймало взгляд Крол, заставив ее вглядеться внимательнее. Какой-то алый просверк на мгновение будто бы вспыхнул в самой середине спирали, а в следующий миг громкий голос за спиной заставил Крол вздрогнуть и обернуться: - Так вот она где! – Крол даже моргнуть не успела, как Росянка уже с легкостью вытащила из ее ладоней плашку и спрятала себе за пазуху, непринужденно смеясь. – А я-то думала, куда она запропастилась? Видать в темноте сунула в твою сумку, Златорукая, перепутала. Извини уж. - Что это такое? – насторожилась Крол, принюхиваясь к запаху Росянки и чувствуя в нем напряжение вперемешку с досадой. В голове сразу же завертелись подозрения, одно хлеще другого, и запоздалое понимание зашептало в уши голосом Ренона. Она все-таки пронесла что-то в лес и подбросила это мне! Так вот, почему я чувствовала слежку! - Это – печать, - живо отозвалась Заина с самым невозмутимым видом. – Такие штуки используют, чтобы сжать большое количество вещей до одной маленькой безделушки. Очень удобно в путешествиях: вместо того, чтобы тащить с собой кучу тюков, достаточно просто ужать все свои вещи и спрятать под печать. И хватит только маленького кошелька, чтобы унести все. А ведь и впрямь. На память Крол сразу же пришел тот момент, когда Заина вышла к ним ранним утром в Ишмаиле: у нее с собой не было ничего кроме крохотного узелка, Крол еще подивилась тогда тому, почему она взяла с собой так мало вещей. И вроде бы объяснение это было простым и понятным, но почему тогда ведьма пахла досадой? И почему эта печать оказалась в сумке у Крол? Слишком много было совпадений для всего лишь одной маленькой вещицы. - И что же под этой печатью? – спросила Крол, пристально разглядывая ведьму. - Ничего особенного, - дернула плечом та. – Мои платья, кое-какие личные вещи. Знаешь, как тяжело путешествовать в белом по осенней грязи и выглядеть при этом хорошо? - А кровь там есть? – не позволила сбить себя с толку и уболтать Крол, и взгляд Росянки мгновенно остыл. - Сколько раз мне нужно повторить, Златорукая? Я не проносила с собой артефактов на крови в лес, я же в своем уме! Твари Чащи, скорее всего, почуяли твои золотые руки и шли за тобой все это время, что бы там ни говорил Алеор. Даже Ясноглазый почуял их, назвав тебя солнцем. Так что, если ты хочешь остаток нашего путешествия провести в более-менее приятной атмосфере, будь добра, избавь меня от своих подозрений. Крол уже обрыдли все эти игры, и так просто морочить себе голову она никому позволять не собиралась. Достаточно было ей одного Ренона, вечно язвительного и брюзжащего, как полоумная старая карга. - Как-то больно подозрительно, что ты не поняла, где чья седельная сумка, с учетом того, что у тебя и вещей почти нет, зрячая, - она без трепета заглянула в змеиные глаза Заины, и зрачок в них в ответ на это сузился. - Как и факт того, что ты ведешь за собой бесь, Златорукая, вместо того, чтобы ее от себя отталкивать, - жестко усмехнулась ведьма. – Мы в одной лодке, и пока в ней дыра, стоит грести слаженно и в одну сторону. Иначе рискуем утонуть, так и не сдвинувшись с места. Наградив Крол долгим взглядом острых глаз, она развернулась и ушла к костру. Крол еще какое-то время таращилась ей вслед, пытаясь понять, что же может скрывать ведьма. Больно скользкой была Заина – хватай-хватай, да не уцепишь, будто угря речного из ила голыми руками вытягиваешь. Вытащив-таки свою кружку со дна сумки, она вернулась к сонной Китари, тоже начавшей шевелиться под одеялами. Чмокнув жену в теплую щеку, Крол тихонько шепнула ей на ухо: - Следи за ведьмой. Боюсь, она может что-то выкинуть в ближайшее время. - Что? – сонно заморгала Китари в ответ. - Если бы я знала, все было бы куда проще, - проворчала Крол. Наемники их размолвки с ведьмой не заметили, а Заина изо всех сил делала вид, что ничего и не произошло, подбадривала их и очаровательно смеялась, делая комплименты смущенному Джонаю, явно не ожидавшему всеобщего внимания. А у костра только и разговоров было, что о том, как он убил Кровавую Плакальщицу, и если поначалу парень все отрицал, говоря, что он только ранил ее, а добивал уже Ренон, то в конце так смутился, что только пожимал плечами, да ухмылялся в свою кружку. Крол специально проверила, не бросал ли он при этом взглядов на Китари, просто так, на всякий случай, раз уж подслушала тот дурацкий разговор Гелена с Кадилем. Нет, парень смотрел влюбленными глазами только на Заину, которая отчего-то сегодня утром ворковала с ним почти так же игриво, как с Реноном в самом начале их путешествия. Задумала, небось, что-нибудь, змея проклятая. Роксана, когда мы уже наконец выйдем из этого леса?! Только вот спешить на самом деле никуда не хотелось. После изнурительной скачки последних дней никто из спутников не желал торопиться и мчаться куда-то сломя голову, так что собирались они почти лениво, да и коней послали вперед шагом, а не рысью. Прикрыв глаза, Крол ехала и наслаждалась тишиной и солнечными лучами, целующими кожу. Здесь было даже тише и спокойнее, чем в Лесном Доме, должно быть, из-за более плотной Мембраны, медленнее пропускающей время. И двигалось оно так неторопливо, что путь до Белого Чертога занял у них едва ли не добрую половину дня. К тому моменту, как впереди показались силуэты белых колонн из салемата, солнце уже давно перевалило за полдень и теперь светило косо, прошивая золотыми столбами тишину между древних стволов. - Как красиво! – восхищенно вздохнула рядом с Крол Китари, и Кадиль Медведь довольно крякнул в бороду: - Моей малой тоже понравилось бы! Она без конца трещит про всякие эльфийские штучки, дурная. Нет бы детей рожать. Крол в который раз напомнила себе про самообладание ради Китари и вгляделась в салематовые колонны, вздымающиеся среди деревьев впереди. Дорога вильнула между двух высоких дубов, и лес кончился, выпустив путников из своих щедрых объятий. Крол зажмурилась от бьющего в левый глаз яркого солнца, оглядывая одно из самых почитаемых святилищ эльфийского рода. Вернее то, что от него осталось. Раньше здесь росли лавианы, но скверна Годваг Гивир добралась и до этого места, исподволь подтачивая его изнутри год за годом. Потому что повсюду, насколько хватало глаз, виднелись громадные синие стволы с сиротливо торчащими в стороны ветками, опрокинувшиеся наземь, раздавившие и порушившие некогда прекрасный город. Гигантские выворотни торчали корнями в небо на высоту трехэтажного дома, похожие на огромные стены стволы перекрывали обзор. Разломанные ветви исполинских деревьев давно облетели, и их листва сгнила, обратившись густой травой. Теперь только длинные тонкие пальцы сучьев тянулись к высокому небу над ними, будто бы в последней попытке коснуться его и испить еще каплю солнца. В некоторых местах плющ полностью затянул скалоподобные стволы, обратив их в зеленые курганы, в других голубая кора рассыпалась от времени, обнажив взгляду темно-синие, почти черные кости деревьев. Падая, исполины ломали и крушили все на своем пути, потому землю вокруг них устилали горы салематовых обломков. Где-то все еще торчали из земли полуобрушенные колонны, ловя на себя последние лучи заходящего солнца. Где-то обломки салемата топорщились и на упавших стволах: видимо, раньше на их ветвях находились жилые строения, какие путники видели в Лесном Доме, разбившиеся вдребезги при падении. Посверкивая на солнце, речушка извивалась между павшими исполинами, и над ее серебристым течением танцевала в стоячем воздухе последняя мошкара. Ничего не осталось от древнего города эльфов, кроме руин и равнодушного времени, пожирающего последние его останки безжалостно, неторопливо и медленно, благодаря растянутой над всем этим Мембране. - Это… впечатляет, - заметила после паузы Росянка, сидящая на коне справа от Крол. Вид у нее был и впрямь потрясенный. - И как мы найдем здесь Лепесток? – без особого воодушевления спросил Кадиль. – Здесь же все разгромлено. - Он должен быть где-то в центральной части Чертога, - заметила Росянка, посылая коня вперед. – Будем надеяться, что крипта уцелела. - А если нет? – взглянула на нее в тревоге Китари. - Тогда будем копать, - пожала плечами ведьма. – Я не для того проделала весь этот путь, чтобы уйти отсюда с пустыми руками. Так или иначе мы добудем Фаишаль сегодня. Крол не слишком радовала перспектива ковыряться в земле, но ведьма была права. Если уж крипта и лежала в таких же руинах, как и все вокруг, Крол все равно должна была убедиться в том, что Фаишаль окончательно уничтожен. Роща вокруг них умирала, а коли так, рано или поздно Мембрана должна была разрушиться, и тогда Годваг Гивир пожрет и этот последний кусочек чистоты посреди беспросветного мрака, а Сет сумеет завладеть обломком Цветка. Глупо было самим отдавать в руки Врага столь необходимое ему оружие. Дорога исчезла под гигантскими стволами, перегородившими ее и разбившими вдребезги дорожное полотно. Как и в Кевире, исполинские деревья стояли на большом расстоянии друг от друга, и теперь, когда их кроны больше не забирали себе весь солнечный свет, на свободном пространстве меж поверженными гигантами древности поднялся лес. Дубы прорастали мощными стволами сквозь белые кучи салематовой крошки, будто сквозь сугробы или кучи битого льда. Тянулась к небу молодая поросль, окруженная со всех сторон полупрозрачными льдинками, цветы поднимались на свободных от салемата полянах, раскрывая венчики солнцу, протягивая к нему хрупкие листья. Плющ заплетал каждый камень и ствол, до которого мог дотянуться, старательно обходя обломки салемата, выглядящие нетронутыми временем, будто кучи битого камня. Все живое шарахалось от него, и Крол припомнила рассказ Ренона о его природе. Как диковинно выходило, что дарующий бессмертие сок обратился ядом и служил долгие годы убежищем тем, кто смерти не знал. Они медленно объезжали развалины Чертога и гигантские древесные стволы, держа курс на север, а Крол все силилась представить, как это место должно было выглядеть до своего разорения. Наверное, оно походило на Кевир с его причудливыми древесными дворцами, соединенными тонкими террасами и мостиками, от которых сейчас остался лишь прах да обломки колонн, каким-то чудом устоявших и не обрушившихся на землю. Должно быть, эти колонны хрустальным лесом поднимались от земли к небу на всем протяжении Чертога, будто березняк в середине лета, только впитавший в свое сердце солнечные лучи и нестерпимо сияющий при этом. - Я слышал как-то бреготтскую песню, очень старую, о красоте Рощи Паломников до Второго Восстания, - тихо проговорил Длиннорукий за спиной у Крол, не обращаясь ни к кому конкретно. – Всегда хотелось поглядеть на это место своими глазами. Как жаль, что от него ничего не осталось. Никто не ответил ему. Торжественная тишина древних руин сковывала горло благоговением, заплетали его тихим шелестом дубовые листья. Должно быть, так было в Кренене, когда ману попала туда, подумала Крол, разглядывая тонкий белый шпиль, наполовину укрытый тенью рухнувшего на землю древа. Как жаль, что от него ничего не осталось. Я хотела бы увидеть землю своих предков. До самой темноты петляли они среди рухнувших стволов, медленно пробираясь к центру Чертога. Огромные ямы от вывороченных из земли корней затопила вода, местами заливая и салематовую крошку, отчего цвет ее стал бирюзовым, и им приходилось обходить такие озера по большой дуге, петляя вокруг стволов. В других местах стволы перекрывали дорогу, и лошади не могли пройти, глубоко увязая ногами в обломках, потому путникам приходилось еще дальше отклоняться от намеченного маршрута. А когда солнце село, и на Рощу опустился мягкий свет звезд, решено было остановиться. Место они выбрали на берегу одного из озер, образовавшихся в оставшейся от корней лавиана яме. Оно разливалось широко, будучи совсем неглубоким, вряд ли глубже, чем по щиколотку Крол, и в стоячей воде вечным сном спали льдистые осколки салемата на дне. Пить из него путники не решились – если салемат был ядом, то и вода, в которой он лежал столетиями, тоже могла стать отравленной. Но неподалеку обнаружился маленький ручеек, пробивший себе дорогу между камней, извивающийся куда-то навстречу Роксаниному щиту, и из него путники с наслаждением напились и напоили лошадей. - Похоже придется завтра оставить лошадей здесь и лезть к Чертогу по завалам, - заметил Длиннорукий, когда они грелись у вечернего костра. Поглядев на черную тень рухнувшего лавиана за их спинами, он вздохнул: - Думаю, к центру там еще хуже, чем с краю, так что мы на своих двоих-то еле доберемся. - Мы с Крол можем слетать туда вдвоем и забрать Лепесток, - предложила Китари, но ведьма почти сразу же покачала головой: - Неизвестно, в каком состоянии крипта. Скорее всего вам понадобится моя помощь, чтобы войти туда. Крол с огромным трудом удержалась от комментариев по этому поводу, намертво сцепив зубы. Как много Заина рассказывала о том, что потеряла силы и не может сражаться, и что же теперь? Теперь она это делать могла? - Я бы тоже поглядел на крипту, - подал голос Джонай, вскидывая на Крол глаза. – Ее за последние пару тысяч лет ни один смертный не видел, нельзя упускать такой шанс. - Ладно, - буркнула Крол, соглашаясь. - Пойдем все вместе. Все одно Ренона ждать. На этом разговор и увял. Мысли об оставшемся позади Тваугебире тревожили, а абсолютная тишина Рощи вокруг них, монументальная печать разрушения, лежащая на всем вокруг, подавляла. Потому совсем скоро путники разошлись по своим одеялам, загасив костер – никакое зло не могло войти под Мембрану, и дежурить возле пламени всю ночь смысла не имело. Да только Крол не спалось. Салематовая крошка на земле, как бы тщательно она ни выбирала место для сна, все равно кололась сквозь не слишком толстое одеяло, тишина Рощи давила на уши полным отсутствием звука. Звезды здесь и впрямь как будто светили ярче, мешая Крол спать, и она все ворочалась, ворочалась на своем одеяле, пытаясь найти место поуютнее, да никак не могла. Потому лежала, смежив глаза поплотнее и надеясь, что сон придет, но он все не спешил. Шорох привлек ее внимание, шелест одежды, тихий шаг. Это Росянка встала со своих одеял и пошла куда-то в сторону. Крол не стала оборачиваться, она только-только устроилась на более-менее удобном месте без камней, и опять менять положение тела не хотелось. Но звуки в тишине разносились очень далеко, да и волчий слух никогда не подводил ее. - Джонай! – шепотом позвала Росянка, и следом за тем послышался громкий вздох, когда наемник спросонья вздрогнул, приходя в себя. Тон ведьмы изменился, став сладким, будто мед, голос зазвучал как-то глуше, звучнее, и это напомнило Крол звук, которым ведьма исцеляла его вчерашним вечером. Нотки, зазвучавшие в нем, растекались в ушах Крол янтарной смолой, тягучей, медленной, неторопливо, но неотвратимо заполняющей сознание. – Я хочу искупаться, Джонай, - говорила ведьма, и слова лились, будто ручей, впадающий в болото и оседающий в нем теплой болотной водой, дремотной, тяжелой. – Эта ночь так хороша, это место так красиво, и мне не хочется сегодня быть одной в нем. Пойдем со мной, Джонай, проводи меня, потому что одной без тебя мне будет боязно. - Как прикажешь, госпожа, - как-то странно монотонно ответил ей наемник, и Крол услышала шорох одеяла и одежды, когда он зашевелился, поднимаясь. Она замерла, обращаясь в слух и восприятие, стараясь как можно тише нюхать воздух в надежде вынюхать ведьму. Росянка что-то сделала, совершенно точно что-то сделала с молодым наемником, и учитывая реакцию своего собственного тела на ее медовый голос, Крол примерно представляла, что именно. Их шаги мягко прошуршали мимо нее, и она смежила глаза, делая вид, что спит. А когда ведьма с наемником прошли мимо, бесшумно приподнялась на локте, глядя им вслед. В темноте было не очень хорошо видно, и куда острее был вывернутый взгляд, ставший теперь ее вторыми глазами после всех этих битв с Тенями и Садовниками. Потому она очень ясно рассмотрела, как шевелятся живыми змеями волосы на голове Заины и сверкают во тьме ее глаза. И как покорно идет следом за ней Джонай, смирно, будто какой-нибудь ослик, которого ведут в поводу на убой. Смутные предчувствия сжали сердце, и Крол тронула Китари за плечо, шепнув ей на ухо едва слышно: - Котенок, просыпайся. Китари шумно вздохнула, сонно заморгала спросонья, и на миг Крол заколебалась. А может, ведьме и впрямь просто захотелось поесть? Они ведь так восстанавливали силы, выпивая их из тех, с кем спали, например, Идиль так делала с Миланой в самом начале их пути. И если Крол покрадется следом за ушедшей парой, то ничего, кроме не предназначающегося для ее глаз зрелища не увидит. Да только внутри что-то упорно свербило, буквально подбрасывая Крол на месте, и голос шептал ей снова и снова, что нужно проверить. - Я пойду, погляжу, куда ведьма увела Джоная, - сообщила жене Крол, принимая решение. – Сдается мне, она собирается украсть Лепесток. - Да ты что? – пораженно воззрилась на нее Китари. – Зачем ей это? Мы же вместе за ним пришли! - Потому что это Фаишаль, милая, и только дурак не воспользуется возможностью его стащить, - напряженно проговорила Крол. – Жди меня, я проверю и вернусь. - Я пойду с тобой, - решительно заявила Китари, выпутываясь из одеяла. Крол заколебалась на мгновение, брать ее с собой или нет, но в конце концов кивнула, соглашаясь. Времени на размышления у них не было, с каждым шагом Заина вместе с Джонаем удалялись все дальше от лагеря. В голову пришла еще одна мысль, и Крол шепнула жене: - Я сейчас кое-что проверю. Бесшумно перебежав поляну так, чтобы не разбудить наемников, она нагнулась над седельными сумками Заины, распустила узлы и быстро обшарила их, принюхиваясь и убеждаясь в собственных подозрениях. Спиральной плашки там не было, ее ведьма взяла с собой, как и маленький нательный кошелек, который носила на поясе. Крол только мрачно хмыкнула, возвращаясь к жене. - Что ты там искала? – встревоженно спросила ее Китари. - Она забрала свои вещи, Кит, она что-то прячет, и я очень хочу выяснить, что именно, - твердо проговорила Крол, направляясь следом за ушедшей парочкой. – Пойдем. У нас мало времени.