Танец Хаоса. Искры в темноте

Над рекой шел дождь. Серая пелена соединяла небо и землю, вздувала стальные волны, беспокоя зыбь и заставляя ее рассержено плеваться белой пеной в сторону берегов. Волны бились о высокие сваи настила, на которых расположилась полукольцом небольшая пристань, окруженная едва ли десятком домов, сработанных из белого камня, увенчанных узкими двускатными крышами. Покачивалась на воде одна единственная тонкая эльфийская ладья, больше похожая на обычную рыболовецкую лодку, нежели на корабль, горели огоньки за стеклышками по всему периметру гавани, отмечая место на берегу, где можно было причалить. Впрочем, сейчас это было излишне: гавань стояла пустой за исключением этой единственной маленькой лодочки и выглядела так, будто в ней не осталось никого живого. Здесь было гораздо прохладнее, чем в Барталаме, и Вель поежилась под тонкой тканью своей белой куртки Спутницы, осматриваясь вокруг. Накрапывающий дождь почти сразу намочил ее волосы, потек тонкими струйками по лицу, капая с подбородка. Ни единой живой души не было вокруг них, только дождь барабанил по воде и доскам, да старые плакучие ивы понуро купали длинные нити волос во вздувшихся водах Тонила. - И куда нам идти? – ворчливо спросила за ее спиной Идиль, оглядываясь из-под темных бровей. Судя по всему, ей не слишком-то понравилось, что помимо нее Вель взяла с собой еще двух высоченных охранниц анай – Далию дель Каэрос и Тевану дель Лаэрт. Впрочем, вряд ли ей нравился и сам факт того, что на переговоры Вель собиралась идти самостоятельно. А ведь Гайду послали в Лесной Дом в одиночку, доверив переговоры лично ей, в то время, как Идиль должна была дожидаться Вель у порога, и вся ее помощь заключалась лишь в открытии перехода в Рамаэль и обратно. Это только усиливало конфронтацию между двумя ее Спутницами, и Вель от того с души воротило. Проклятый политес! Когда уже придет тот день, когда они перестанут грызться друг с другом? - Я полагаю, туда, - она указала на большое двухэтажное здание из белого камня, расположившееся аккурат напротив безлюдной гавани. – Каярди сказал, что единственное место в Рамаэле, где можно остановиться или навести справки, - это гостевой дом. Судя по всему, это он и есть. - Что-то тут народу мало, - заметила Далия, крутя головой по сторонам. – Выглядит все так, будто в становище вообще нет живых. - Торговля с югом прервалась из-за войны. Возможно, они все вернулись под Мембрану, - без особой уверенности в голосе предположила Вель, поглядывая вокруг. Внутри разливалось стойкое ощущение напряжения и странного нарастающего ожидания. Что-то должно было случиться. Что-то начиналось прямо сейчас, и это ей не слишком сильно нравилось. – Пойдемте в гостевой дом. Поглядим, что происходит. Рамаэль выглядел вымершим и пустым. Свет за окнами немногочисленных домов не теплился, двери стояли плотно закрытыми, дым над трубами не стелился, и на всем лежала печать покинутости, как бывает во дворах, откуда давным-давно ушли люди. Единственный огонек мелькнул за окнами гостевого дома, пожалуй, только добавляя ирреальности всему происходящему. Вель поднялась по белому резному крыльцу с коваными ажурными перилами по бокам, прищурившись на материал, из которого было построено здание. Выглядел он как-то странно: будто кварц, но при этом на кварц не походил. Она коснулась рукой шершавой поверхности, которая под пальцами оказалась теплой. Камень не мог быть теплым, что же это тогда был за материал? Сиротливо застыла над их головами табличка с надписью «На околице», брякнул колокольчик над дверью, когда Вель потянула на себя дверь и вошла в помещение. Общая зала была просторной и, к удивлению Вель, утопала в зелени. Повсюду в горшках и кадушках с землей виднелись деревья и плющи, поднимающиеся по стенам из светлого дерева, крупные белые цветы на них источали сладкий аромат. Уютно потрескивал камин в дальнем конце помещения, тикали тонкие изящные часы на каминной полке. На круглых резных деревянных столиках стояли неразожженные лампы с разноцветными стеклышками, а стулья придвинули к голым без скатертей столешницам вплотную, будто хозяин не ждал больше гостей. В конце помещения виднелась заросшая плющом барная стойка, на стене за которой в полумраке легонько мерцали бутылки из разноцветного стекла. Откуда-то из-за нее им навстречу вышел удивленный эльф, держа в руках какой-то деревянный ящик. Через его плечо было перекинуто изрядно запыленное полотенце. Он был тонок и как-то более хрупок, нежели Алеор, и в чертах его лица было больше этого странного задумчиво-отстраненного выражения, которое отличало всех бессмертных. Пепельные волосы на его затылке были собраны в длинный изящный хвост, рассыпающийся по плечам, стальные глаза расширились от удивления при взгляде на них. Что-то в его лице до боли напомнило Вель вдруг Данку, и горечь вновь поднялась внутри, душная тоскливая ладонь, сжавшая горло. - Кто вы? – удивленно спросил эльф, разглядывая их четверых. – Я не видел, чтобы швартовался корабль. - Я Аватара Создателя Вольторэ, - представилась она ему, и ящик в его руках ощутимо звякнул, когда эльф от неожиданности едва его не выронил. – Я хочу видеть Владыку Себана. - Ав-ватара… - повторил за нее эльф, заикаясь, и глаза его стали еще шире. Она вдруг подумала, что возможно именно этот бессмертный был молод, хоть определить по эльфам возраст не представлялось возможным. И судя по грязной тряпке на плече, вряд ли он занимал в своем государстве какую-то высокую должность. Поспешно поставив ящик на стойку, он вытер об себя ладони и взглянул на нее почти что со страхом в глазах: - Рамаэль приветствует Аватару Создателя Вольторэ! Только здесь сейчас никого нет. В смысле, кроме меня. Господин Гиэлат, держатель гостевого дома, отбыл в Иллидар, как и все, кто работал на пристани. А я здесь навожу порядок, готовлюсь к зиме. Мое имя Муал Миэрвин, я к вашим услугам, нерожденная, - он неловко и поспешно склонился перед ней. - Рада встрече с вами, - Вель постаралась смягчить тон, чтобы не пугать его еще больше - больно уж этот эльф нервничал, глядя на нее, будто на что-то ужасное и потустороннее, пугающее его до полусмерти. – И да, ваши услуги мне понадобятся. Мне нужно попасть в Иллидар, поэтому прошу вас отвести меня туда, раз уж здесь больше никого кроме вас не осталось, господин Миэрвин. - Чт… - эльф вновь беспомощно заморгал, глядя на нее и подавившись собственным возгласом. Потом с трудом справился с мыслью и проговорил, разводя руками: - Нерожденная, боюсь, это невозможно. Никто, кроме Первопришедших, не может войти под Мембрану. Я бы и рад вам помочь, но это просто не в моих силах. - Я могу это сделать, - спокойно ответила ему Вель. - Но ведь… Вы же… - эльф затоптался на месте, задыхаясь от удивления. - Я могу пройти сквозь Мембрану, Миэрвин, - повторила Вель, твердо глядя ему в глаза. – Отвезите меня в Иллидар. А мои Спутницы подождут здесь, постерегут гостевой дом в ваше отсутствие. Эльф почти что в панике взглянул сначала на нее, потом на Идиль и двух высоченных анай, возвышающихся за ее спиной, хлопая глазами с таким отчаяньем, что Вель стало его жаль. - Если ты не можешь сделать это сам, бессмертный, покажи нам, в какую сторону плыть, - проговорила Далия дель Каэрос, глядя на него сверху вниз, и от ее голоса эльф вновь вздрогнул всем телом. Она взглянула на Вольторэ и пояснила мысль: – Я подведу лодку к Мембране, а потом вернусь на берег. А ты спокойно переплывешь на ту сторону, нерожденная. - Это тоже вариант, - согласилась Вель, переводя взгляд на эльфа. – Мы можем взять лодку, господи Миэрвин? Обещаю вернуться на ней обратно сразу же после встречи с Владыкой. Эльф поморщился, опустил голову, затоптавшись на месте, и Вель прищурилась, взглянув на него более внимательно, чем в первый раз. Алеор не раз говорил ей, что Первопришедшие – напыщенные самовлюбленные расисты, считающие всех окружающих едва ли не пылью у своих ног. А этот вел себя пришибленно и забито, словно слуга, которым без конца помыкали, не знающим даже слова «уважение». Что-то было в нем не так для Первопришедшего, и осознание мягко развернулась в ее голове, расставляя все по своим местам. Он был Высоким, а не Первопришедшим. Скорее всего, потомком кого-то из Иллидара, у кого уже отсутствовала необходимая для прохода через Мембрану чистота крови. Но сказать об этом вслух он не мог – мешал стыд. - Покажите нам, в какую сторону плыть, Миэрвин, – как можно мягче проговорила она, глядя на эльфа. – Обещаю вернуть лодку на место, как только закончу свои дела в Иллидаре. Эльф вскинул на нее глаза, и в них печальным огоньком сверкнула искренняя благодарность. - Следуйте за мной, нерожденная, - пригласил он ее, еще раз заглянув ей в глаза. Анай по обе стороны от нее молчаливо нахмурились, но Вель не стала объяснять им ничего в его присутствии. Просто пошла следом за эльфом под моросящий дождь, и охранницы вместе с Идиль двинулись за ней. Серые волны тревожно покачивали длинную тонкую ладью, и настил поскрипывал под ногами высоченных анай. Миэрвин остановился над лодкой и неловко указал рукой на север, вниз по течению реки. - Плывите в ту сторону. Примерно через полкилометра или около того увидите ограждающие столбы с фонарями – там проходит граница Мембраны. Я должен предупредить вас, нерожденная, - он вновь с надеждой заглянул ей в глаза. – Смертный не может пройти на ту сторону, но лодка пройдет. И если в этот момент смертный окажется в ней, его просто размажет о доски… - Я поняла, Миэрвин, - кивнула она. – Мы будем аккуратны. Далия, ты со мной. - Под сиденьем есть плащи, они непромокаемые и теплые. Вы можете надеть их, чтобы было не так холодно, - Миэрвин тревожно комкал ткань собственного плаща в руках. - Благодарю вас, - отозвалась Вель, спускаясь в лодку и устраиваясь на широкой скамье. Далия легко спрыгнула следом за ней и подняла со дна лодки длинные листообразные весла, принимаясь пристраивать их в уключинах. Вель повернулась к Теване с Идиль и проговорила: - Ждите меня в гостинице. Разница по времени с Иллидаром может быть существенной, поэтому я могу задержаться. - Как прикажешь, - кивнула Лаэрт, а Идиль, бросив на эльфа быстрый острый взгляд, понизила голос: - Я не смогу послать с тобой за Мембрану своих Защитников. Они не смогут ее пересечь. Но давай я хотя бы выставлю их по периметру Мембраны. - Не надо, Идиль, я справлюсь, - кивнула ей Вель. – Благодарю тебя за то, что тревожишься. - Не за что, нерожденная, - буркнула в ответ ведьма. Миэрвин торопливо отвязал пришвартовывающий лодку канат, Далия налегла на весла и легко вывела тонкое суденышко на открытую воду. Лодка шла быстро, удивительно легкая, будто из бумаги сделанная, и совсем скоро серая морось дождя поглотила пустую пристань и огоньки причальных фонарей. - Не нравится мне, что ты идешь туда одна, нерожденная, - проворчала Далия, поглядывая через плечо на нос лодки, разрезающий стальные волны. На Вель она смотрела тяжело и требовательно, впрочем, как и все анай. – Давай я хотя бы попробую по воздуху пролететь через эту их Мембрану. Может, она не так уж и непроницаема, как все они думают. - Я пойду одна, Далия, - покачала головой Вель. – Так будет даже лучше. Себан не ждет моего появления и будет ошарашен им. Это может сыграть мне на руку в переговорах. Он хотя бы поймет, что его неуязвимости пришел конец. - Ну так а со мной это будет вдвойне очевидно, - дернула плечом упрямая Каэрос. - Ты не пройдешь туда, - покачала головой Вель. – Так что возвращайся на пристань и жди меня вместе с остальными. - Как скажешь, - без особого желания отозвалась она, а потом, помолчав, заявила: - Не понравился мне этот бессмертный, что провожал нас. Какой-то он дерганный больно. - Он не Первопришедший, а Высокий, а таких в Речном Доме не любят. Скорее всего, чей-нибудь незаконнорожденный сын, вынужденный как собака жить у их порога без права войти внутрь. - Мерзкий народ! – Далия сплюнула за борт и поморщилась. – Эльфы Ренона вроде ничего, с ними общий язык найти можно, а эти… К нам в Рощу такие же приезжали из Аманатара, напыщенные, с вечно брезгливым видом, словно гнилую сливу раскусили. Великая Царица умудрялась с ними вести дело как-то, но по мне – к бесу таких союзников. - Великая Царица договаривалась с эльфами? О чем? – уточнила Вель с интересом. Она уже слышала, что анай контактировали с эльфами, но подробностей ей никто особенно не рассказывал. Возможно, эта информация могла ей сейчас пригодится. - Они все хотели воспользоваться Источником Рождения, чтобы рожать детей. У них, как и у этих, видимо, большие проблемы в этой области, - Далия злорадно усмехнулась. – Но Великая Царица не позволила им того и правильно сделала. Хотите будущего? Выходите из-под своей Мембраны и делите мир с другими. Иначе ничего не получится. - И впрямь, - задумчиво согласилась с ней Вель. Сама она тоже размышляла об этом – что предложить эльфам за их помощь. Крол отказалась предоставить им доступ к Источнику Рождения по праву анай, которым принадлежали Данарские горы, и пусть это поставило крест на союзе с Первопришедшими, Вель глубоко внутри интуитивно ощущала, что Волчица была права в своем решении. Око Мегары тоже было уничтожено теперь, а значит, главного козыря, который был необходим эльфам, у нее не было. В таком случае, что она могла им дать? Оставалась еще саитри. Воспоминания Крол открыли ей произошедшее в Годваг Гивир, чудо, сотворенное на остатках Рощи Паломников. Там Крол и Китари удалось использовать саитри и Лепесток Фаишаля для создания чего-то, похожего на Мембрану, но только куда более мощного. Дух нойя называл его Таалдар, и Вель даже сквозь отпечаток воспоминаний Крол ощущала его мощь. Но стоило ли отдавать подобную силу в руки Первопришедших? Да и Таалдар был проницаем для смертных – ее Спутники смогли покинуть это место самостоятельно, значит, и войти в него тоже могли. Вряд ли подобная Мембрана заинтересовала бы Себана. - Знаешь, чего я не понимаю? – Вель вскинула глаза, вырываясь из своих мыслей. Далия сидела напротив нее с задумчивым видом, легко и равномерно загребая двумя веслами, отчего лодка скользила по воде, будто по маслу. – Почему Рамаэль стоит покинутым? Ни единой лодки, хотя пристань большая, ни одного огонька в домах. Только этот запуганный бессмертный. И это при том, что выше по реке бушует война. Неужели они настолько самоуверенны, что не стали охранять собственную пристань? - Возможно, она нужна им только для контактов с людьми, а коли торговля прервалась, а союзного договора не будет, то и охранять ее бессмысленно, - предположила Вель. - Ни один нормальный первый не бросит свое селение во время войны беззащитным, даже если это селение временно не используется. Что-то тут не то, нерожденная, нутром чую. Что-то они все недоговаривают, - покачала головой Далия, и Вель была согласна с ней. Она и сама чувствовала неправильность всего происходящего. В том числе и в моменте с пристанью. - Здесь неподалеку Остол Арран, - заметила она, размышляя вслух. – Это столица Западной равнины Лонтрона, на территории которой расположен и Ивис. Именно у них Первопришедшие отбили крепость. И на их месте я бы воспользовалась любым способом насолить в ответ, особенно с учетом того, что Рамаэль – единственное поселение Первопришедших, доступное смертным. - Вот-вот, и я о том же, - кивнула анай, хмурясь на реку. Вель подумала немного и проговорила: - На всякий случай, если я вдруг задержусь из-за разницы во времени. Если вдруг вы увидите, что к Рамаэлю подходят войска лонтронцев, не геройствуйте и уходите на противоположный берег. Я найду вас там, когда вернусь. - Этого пришибленного с собой забираем? – уточнила у нее Далия, и когда Вель кивнула, удовлетворенно закончила: - Вот и поторгуешься за него с Себаном потом. В том, что Миэрван хоть сколько-нибудь был нужен Себану, Вель очень сильно сомневалась, иначе его одного не бросили бы мыть полы в Рамаэле, пока все Первопришедшие оттуда ушли. Но сам факт того, что гавань осталась пустой, насторожил ее и без указания на него Далией. Оставалось только понять, почему так произошло, и Вель намеревалась это выяснить в ближайшее время. Лодка быстрыми гребками продвигалась вниз по течению реки, и впереди среди серого марева дождя показалась светлая точечка фонаря. Вель сощурилась, вглядываясь вперед, и совсем скоро различила очертания толстенных бревен, вогнанных вертикально в дно и клином расходящихся в обе стороны над водой, на каждом из которых горел золотой фонарь. Почти что на самых этих бревнах висела видимая для энергетического зрения Мембрана, и вот на нее уже Вель загляделась, рассматривая вывернутыми глазами. Огромный купол, по которому пробегали разноцветные волны, напоминал мыльный пузырь, лежащий на воде. Он поднимался так высоко, что доставал едва ли не до самого неба, и ровно настолько же опускался вниз. Вель позволила зрению уплотниться и смотреть не только на физические очертания Мембраны, но и на то, как она продолжалась под землей. Нижний ее край уходил очень глубоко, на многие километры вниз, и издали выглядел как сектор круга земного шара, выпирающий круглой шляпкой за его край и охватывая сферу небесную. Но внизу это был именно клин – длинный постепенно сужающийся коридор из стенок Мембраны, ведущий к раскаленному сердцу земли. Вель не видела, смыкается ли он там внизу. Прищурившись, она напрягла глаза, пытаясь рассмотреть это лучше. Кажется, он не смыкался, прорастая наружу из сердца земли будто гриб из грибницы. И что это значило? Что где-то там, внизу, существовал проход, через который можно было обойти Мембрану? Лодка подошла вплотную к фонарям, покачиваясь на веслах, и Вель повернулась к Далии. - Дальше я сама. А ты смотри в оба и следи за тем, что происходит. Мне бы не хотелось вернуться и увидеть, как вы режетесь с лонтронцами. - Будь осторожнее, Аватара, - Далия серьезно взглянула на нее. – Если что пойдет не так, постарайся выбраться оттуда. Если мы не дождемся тебя по прошествии недели, я приведу сюда всех, кого смогу, и уж как-нибудь все вместе мы эту Мембрану развалим. - Договорились, - кивнула ей Вель, забирая из ее рук весла. Анай открыла крылья и взлетела, махнув ей рукой на прощанье, поднялась повыше и все-таки попробовала проникнуть за Мембрану, ткнувшись в нее и отлетев, будто в стену врезалась. И только после этого полетела в обратную сторону к пристани. Вель хмыкнула ей вслед и взялась за весла, начиная грести в сторону фонарей. Что ж, шанс остаться под Мембраной у нее был, этого нельзя было отрицать. Непредсказуемый Владыка Речного Дома мог попытаться захватить и силой удержать Аватару Создателя, и в этой ситуации вряд ли кто-то смог бы ей помочь. Второй кольчуги Хранителя у анай не было, Эрис, когда-то сумевшая создать Мембрану, покинула свое тело, а Светозарная, которая тоже это могла, затерялась где-то в аномалиях под Кулаком Древних. В какой-то степени она действительно рисковала, сунувшись в Речной Дом в одиночку, но с другой стороны с ней была Великая Мани. Она бы не завела Вель так далеко, если той суждено было сгинуть под Мембраной Первопришедших. Мембрана двинулась ей навстречу рывками, лодка прошла мимо вбитых в дно реки свай, и Вель выпрямилась, готовясь пройти на ту сторону. Гладкая переливающаяся как эфир поверхность приблизилась вплотную, а следующим гребком она втолкнула лодку прямо в нее. Звук исчез, и Вель ощутила, как вокруг нее искажается время, становясь ленивым, будто вязкая болотная вода в разгар жары. Прохладное ощущение пробежалось по коже, становясь холоднее с каждым мгновением. А затем лодка вырвалась в ледяные сумерки, и Вель задохнулась от прикосновения морозного воздуха, паром дыхания окутавшего ее со всех сторон. В отличие от мира по ту сторону Мембраны, где стоял разгар дня, здесь солнце только-только закатилось за горизонт, обагрив его кровью своего заката, и небо набиралось густой синевы, пропитывая ею воздух. Воды реки вокруг нее почернели, наполнившись холодом наступающей ночи, и из нее впереди поднимался чудной город, заставивший Вель присвистнуть от изумления, на миг перестав грести. Иллидар был построен на сваях, крытых тонким настилом светлого дерева. Невысокие стройные дома венчали двускатные крыши с приподнятыми вверх краями, крытые черепицей и припорошенные ослепительно-белым снегом. Снег покрывал и деревянные настилы улиц, и чудно изогнутые невысокие ветвистые деревья меж ними. Поразительно, но на ветвях меж пушистых снежных шапок виднелись нежные бирюзовые цветы, подсвеченные крохотными фонариками, будто наливные яблочки, развешанными на ветках, вдоль скатов крыш, на длинных, протянутых от окна к окну веревках. Здесь царила зима в самом разгаре, но при этом цвели цветы, и Вель только головой покачала, чувствуя, как вгрызается мороз под кожу, прикрытую лишь тонкой формой Спутницы, вымораживая под ней кольчугу Тьярда. Над крышами домов на фоне высокого зимнего неба возвышалось странное многоярусное строение со все теми же слегка приподнятыми вверх скатами крыш, в котором Вель предположила дворец Владыки. Со всех сторон его окружала застекленная балюстрада балкона, и там, за стеклами, горели сотни маленьких золотых фонариков, наполняющих быстро густеющие сумерки светом. Иллидар сиял, будто сказочная шкатулка с драгоценностями, к которой кто-то поднес горящий факел, заставив пламя преломляться и играть в тысячах граней бесценных камней. А потом взгляд ее сполз на гавань, тоже ярко освещенную множеством фонарей, и Вель прищурилась. Со всех сторон городской настил окружали причалы, и сейчас у этих причалов яблоку негде было упасть от количества ладей, пришвартованных к берегу. И это были не маленькие лодки, как та, на которой она сейчас плыла, а огромные гребные суда, пусть и изящные, пусть и тонкие, но все же достаточно крупные, чтобы вместить команду из нескольких десятков человек. Носы их извивались в виде резных голов диковинных животных, скатанные паруса обнимали мачты, стройные ряды щитов покрывали борта по внешней стороне, превращая ладьи в бронированных речных гадюк. На причалах вокруг многих из них работали эльфы. Кто-то перетаскивал мешки, кто-то проверял снасти, кто-то грузил ладьи все теми же щитами и оружием. Вель только криво усмехнулась, качая головой. Вот теперь все наконец-то вставало на свои места: и пустая гавань, и нервничающий Миэрвин, и отказ эльфов разговаривать с ее посланниками. Они готовились к войне, собирая все свои силы в один кулак, вопрос был только в том, на кого они собирались нападать. Не на нее ли? - Как хорошо, что я решила сюда заглянуть, - пробормотала она, налегая на весла и через плечо пытаясь углядеть место в гавани, где могла бы пристать. Холод здесь был почти как в середине зимы в ее родных краях, от ледяной воды за бортом тянуло могилой. В конце концов, Вель отложила весла и порылась в ящике под лавкой, на которой сидела, отыскав в нем теплый шерстяной плащ из белой ткани, совсем легкий, будто паутинка. Правда, стоило завернуться в него, и холод сразу же отступил прочь, как и не было. Хмыкнув, она вновь подхватила весла и в темноте погребла к пристани. Пришвартоваться оказалось сложно - боевые ладьи вдоль всей набережной стояли так плотно, что втиснуть между ними маленькую лодочку не представлялось возможным. Вель гребла вдоль пристани Иллидара, обходя их и пытаясь найти место, чтобы пристать, а заодно внимательно рассматривала их, примерно подсчитывая количество. С учетом всего их здесь должно было быть не меньше сотни, и если на каждое сядут хотя бы по паре десятков эльфов, то армия, которую выставлял Себан, становилась поистине устрашающей. Оставался вопрос: куда он собирался эту армию отправить? На ее лодку никто не обращал особого внимания в вечерних сумерках в стороне от кораблей, да и эльфийский плащ на ее плечах пока еще скрывал ее от посторонних глаз. Наконец ряд кораблей у пристани закончился, и Вель все-таки сумела отыскать место, где пришвартоваться. Кое-как привязав лодку к столбу, она поднялась на резные ступени пристани, скользкие от намерзшего к ночи ледка. А затем завернулась в плащ и зашагала вверх по ступеням, ведущим в город. Золотой свет от фонарей струился по улицам, отражаясь от искристого снега на коньках крыш и ветвях деревьев. На настиле под ее ногами снега не было – все было тщательно выметено и сброшено в реку. Стены домов вблизи показались Вель очень странными. Часть из них выглядела так, будто была сделана из бумаги, и за ними по ту сторону передвигались высокие тонкие силуэты, залитые теплым золотистым сиянием. Другие представляли собой стекла от пола до потолка, и сквозь них можно было увидеть эльфов, занимавшихся обычными домашними делами. Кто-то отдыхал в плетеных креслах, кто-то играл на музыкальных инструментах или ужинал в кругу семьи. Никто не работал, и Вель только усмехнулась, качая головой. Как эти бессмертные умудрялись существовать тысячи лет в праздности и беззаботности? Те жалкие минуты, что были ей отведены, она тратила на то, чтобы сделать как можно больше, успеть заполнить их как можно объемнее, красочнее, гуще. А бессмертные лишь дремали в вечности собственных жизней, грезили и пели о мире. Но знали ли они этот мир? Жаль, что ты не со мной сейчас, мое сердце. Тебе было бы любопытно на это посмотреть. Первый же эльф, попавшийся ей навстречу, дал ей примерное представление о том, какую реакцию от своего появления она может ожидать во дворце Владыки. Это был мужчина, одетый в облегающий кафтан светло-серых тонов с распущенными по плечам каштановыми волосами. Он вывернул из-за угла, неся в руках какой-то сверток, вскинул на нее глаза и замер на месте, будто врос ногами в уличный настил. Зрачки его расширились, рот приоткрылся от удивления, горло дернулось, когда он попытался издать какой-то звук, но не смог этого сделать. Вель кивнула ему, проходя мимо, и эльф только молча смотрел ей вслед какое-то время, а затем она расслышала за своей спиной тихий шорох шагов. Он пошел следом. Она шагала по улицам города, ей навстречу шли эльфы, и у всех них была примерно одинаковая реакция на Вель. Они касались ее лица случайно брошенным мимолетным взглядом, на мгновение застывали, моргая и рассеяно вглядываясь ей в лицо, пытаясь понять, что же не так, что странного они видели в ней, а затем вдруг вздрагивали, останавливались и начинали таращиться во все глаза, мгновенно теряя все свое вечное спокойствие и равнодушие. Женщины прижимали пальцы к губам и охали, мужчины удивленно вскидывали брови и останавливались, шепоток из пораженных возгласов тянулся за ней вдоль всего ее пути до дворца, но Вель не оборачивалась, чтобы взглянуть, сколькие из бессмертных пошли за ней следом. Весть о ее присутствии здесь очень скоро лесным пожаром распространится по всему городу, и, скорее всего, к тому моменту, как она будет покидать дворец, на нее будут таращиться уже все обитатели Иллидара от мала до велика. Вот и хорошо. Своими глазами посмотрят на то, как время наступает им на глотку. Неуязвимости нигде больше не будет. Дворцовая площадь являла собой поистине дивное зрелище. Многоярусный дворец поднимался вверх в ночное небо, золотясь гирляндами светящихся фонарей, искрящихся на переливах снега. Стены нижнего этажа покрывала тончайшая резьба по дереву, фигуры птиц и животных, изображенные на выбеленных панелях, двигались сами собой, будто живые, и Вель пришлось моргнуть, чтобы удостовериться, что она не сходит с ума. Центральный вход охраняли двое высоких Первопришедших в длиннополых тонких кольчугах, взгляды которых не отрывались от нее все то время, что она приближалась к парадной лестнице. Звенящая тишина разлилась над центральной площадью вокруг нее. За ней шла молчаливая, почти не дышавшая толпа, с каждым мгновением становящаяся все больше и больше, все глаза смотрели на нее, все внимание бессмертных было приковано к ней. Оба стража смотрели на нее сверху вниз, пристально, не мигая. Вель выпрямилась перед ними и громко проговорила: - Я Аватара Создателя Вольторэ. Отведите меня к Владыке Себану. Она не просила, а стражи ничего не ответили. Но то, как они переглянулись, сказало ей куда больше слов. - Я провожу вас, нерожденная, - проговорил один из них, и одновременно с этим Вель ощутила странную энергетическую рябь, пробежавшую по воздуху внутрь дворца. Судя по всему, эльфы послали своему Владыке какой-то сигнал. Что ж, она и не надеялась остаться незамеченной после всего этого. Внутри дворец выглядел еще чуднее, чем снаружи: все пространство холла занимали белые шелковые ширмы с нанесенными на них черной тушью рисунками. Страж повел ее мимо горных пейзажей и покачивающихся на ветру трав, так диковинно тонко выписанных тушью, что казались живыми. С потолка вниз свисали длинные зеленые лозы каких-то растений с крупными, сладко пахнущими белыми цветами, и Вель чувствовала, как они легонько касаются ее плеч и затылка. И вновь вибрация прошла по воздуху от проводника внутрь дворца, требовательная и быстрая, куда более ощутимая, чем раньше. - Владыка, видимо, занят? - негромко спросила она в спину проводника, демонстрируя ему, что прекрасно ощущает все, что он делал сейчас. Эльф слегка повернул голову, бросив на нее косой взгляд, и Вель внутренне похвалила себя за догадку. Вот и хорошо, вот и славно, они должны были бояться ее. Понимать, что их Мембрана – ничто, все их хитроумные фокусы с тонкими мирами – пыль на ветру по сравнению с той силой, что стояла за ней. Себан должен был испугаться, чтобы захотеть сотрудничать с ней – это она чувствовала мозгом костей, ощущала едва ли не звериным чутьем внутри себя. Слишком уж напыщенными и самоуверенными были окружающие ее Первопришедшие, а таких людей страх ломал, будто сухие тростинки прошлогодних камышей. Ответная вибрация прошла по воздуху, пробежавшись мурашками по коже Вель. - Я рада, что он все-таки выделил время для встречи, - проговорила она, и на этот раз провожающий ее страж вздрогнул, вновь обернувшись на нее через плечо. В глубине зала, укрытая ширмами, их ждала винтовая лестница с изящными дубовыми перилами. Проводник повел ее вверх по ступеням на третий этаж, и Вель мимоходом обвела взглядом тонкие ширмовые стены из бумаги, перекрытия, увитые плющом, резные перила. Все вокруг казалось ей каким-то ирреальным, во дворце стояла гробовая тишина, будто вся жизнь осталась по ту сторону его стен, и даже движения воздуха кожей она не ощущала. Само время застыло здесь, обратившись в ледяной хрусталь. А еще с каждым шагом густело вокруг нее ощущение чужого присутствия. Давящее, ледяное, тяжелое, будто бестелесный взгляд, упавший на нее откуда-то с высоты и теперь не отрывающийся ни на мгновение. Себан знал, что она здесь, он ощутил ее и смотрел на нее сейчас, и Вель смотрела на него в ответ сквозь перекрытия этажей и бумажные стены, ощупывая внутренним взором его сознание, изучая его. Он был холодный, как гадюка, очень сильный; его сознание растекалось над всем городом, и Вель узнала его в холоде, что окружил ее, как только она пересекла Мембрану. Он ощущался колко и жестко, почти как хасатры, которых ей доводилось чувствовать в предыдущие месяцы. Очевидно, его сила лежала в плоскостях ментальных миров, и это одновременно как упрощало, так и усложняло дело. Сила Великой Мани пробивала ментальные миры насквозь, однако сама Вель при этом очень часто как раз и не могла погрузиться в эту Силу из-за собственного ментального склада ума. Получалось то на то: с одной стороны она выигрывала, а с другой могла проиграть. Что ж, партия уже началась, так что бояться чего-то смысла не имеет. Они достигли третьего этажа, и концентрация внимания Себана на ней стала невыносимой. Она ощущалась давлением на коже и холодом, будто кто-то направил прямо ей в глаза ледяной луч зимнего солнца. Проводник подвел ее к покрытым сплошной резьбой дверям и вновь послал сигнал на ту сторону. На этот раз ответ пришел сразу же, и эльф распахнул перед ней дверь, пропуская ее вперед. Помещение по другую ее сторону было просторным и тонуло в мягких полутенях – крохотные фонарики беспорядочно горели среди живой листвы под потолком. Под ногами Вель лежал наборный паркет, по обе стороны от двери высились стеклянные шкафы с какими-то замысловатыми фигурками из поделочной кости. Комната плавно переходила в открытый балкон, отделенный от нее прозрачной стеклянной стеной, по которой сейчас задумчиво змеились морозные узоры. А возле нее вокруг лакированного столика из темного дерева на приземистых плетеных креслах без ножек, но со спинками, сидели трое эльфов, не отрывая от нее ледяных, острых как иглы взглядов. Себана она узнала сразу – ощущение власти, которое она чуяла все это время, концентрировалось на дне его светло-карих, почти желтых глаз. Его лицо не несло на себе никакой печати возраста, как и длинные прямые каштановые волосы, лежащие так ровно, будто каждый из них он натер маслом, спадающие водопадом на плечи его белоснежного, похожего на балахон одеяния. Его остановившийся взгляд протыкал Вель насквозь раскаленной докрасна иглой, будто надеясь вывернуть ее наизнанку и рассмотреть все, что она могла прятать за душой. Делать это она ему мешать не стала, позволив этому взгляду проходить сквозь себя. Дигнадар хорошо поработал с ней в последние недели, подучив тому, как отражать ментальные атаки. Пытаться закрыться от них не имело никакого смысла, нужно было просто позволить им скользнуть сквозь, ни за что не зацепившись и ничего не тронув. Как и всегда, самыми действенными оказывались самые простые способы. По обе стороны от Себана сидели двое других эльфов, которых Вель ощущала моложе его, хоть и по внешним признакам определить их возраст было попросту невозможно. Судя по всему, это были его родственники – что-то неуловимое сквозило в их чертах, объединяя их, что-то похожее. У мужчины были каштановые волосы, как и у Себана, тонкие змеиные губы и такая прямая спина, что смотреть на нее становилось страшно – Вель почти что слышала беззвучный хруст его позвонков. У женщины – волосы золотые, будто напоенная солнцем пшеница, а фигура такая тонкая и хрупкая, что она больше напоминала паутинку на ветру, нежели живого человека. Изнутри всплыли воспоминания Крол, шепот слов, запахи еды над накрытым столом, ощущение ледяной ярости внутри. И имена тоже, медленно сросшиеся с лицами сидящих напротив нее эльфов. Наследники трона, дети Себана Ахель и Эдавар, вот как звали этих двоих бессмертных. - Как ты прошла сюда? – без приветствия спросил ее Себан, пока стражник за ее спиной пятился к двери и закрывал ее за ней. Лучи его сознания текли сквозь нее, будто сквозь прозрачную речную воду, и Вель не мешала им, не давала им возможности зацепиться хоть за что-то, чтобы попытаться наложить на нее свою власть. Он ничего не мог ей сделать своим взглядом до тех пор, пока она позволяла ему делать все. Дигнадар был невероятным учителем. - Захотела и прошла, - отозвалась Вель, не цепляясь за слова, не придавая им важности или эмоциональной окраски. Так могли бы играть крохотные серебряные рыбки с сетью на акулу, с легкостью проплывая сквозь ее гигантские ячейки взад-вперед. – Ты отказался говорить с моими людьми, значит, поговоришь со мной. Взгляды наследников моментально покрылись изморосью, и сеть стала гуще и навязчивее, но оттого не более опасной. - Это твои люди отказались говорить с нами! – сообщила ей звенящим россыпью гнева голосом Ахель, прищурив миндалевидные глаза. – С какой стати тогда нам продолжать настаивать на диалоге? - Ты напала нам мою Спутницу. Неужели ты полагала, что после этого она стала бы заключать с тобой хоть какое-то соглашение? - Вель посмотрела ей в глаза, пропуская всю ее агрессию мимо себя. Сейчас ее преимущество состояло именно в этом – в отсутствии эмоциональной реакции, и это преимущество нужно было удержать любой ценой. А еще – заставить их договориться до того, как потрясение от ее появления здесь ослабнет, и они сумеют восстановить внутреннее равновесие. - Вся эта свадьба была оскорблением от начала и до конца! – фыркнул Эдавар. – Раз за разом мы терпели все новые и новые обиды от этого наглого мальчишки Стальва! Терпение моей сестры не безгранично, она дала волю характеру тогда, когда дальше игнорировать оскорбления стало невозможно! - Ну нет, - усмехнулась Вель, качая головой, и Эдавар воззрился на нее, сверкая глазами. – Я видела все, что там происходило, через глаза Крол. Никто из моих Спутников, присланных на переговоры, ни единожды вас не оскорбил, наоборот. Они делали все для того, чтобы переговоры состоялись. - Чушь! – фыркнул Эдавар. - Князь Ренон, разумеется, вел себя ровно так, как он обычно себя ведет, - продолжила она, не позволив себя перебить. – Но его паясничание не было связано с переговорами, только с вопросами вашей свадьбы. Больше того, - Вель взглянула в глаза Себана. – Свадьба Ренона не слишком-то касается переговоров между нами, Владыка. И ее срыв я не считаю достаточным поводом для того, чтобы переговоры не состоялись. - Свадьба моей дочери с наследником Лесного Дома была условием переговоров, - ровно ответил ей Себан. – И раз эта свадьба не состоялась, не состоялись и переговоры. - И что же, вы позволите этому наглому мальчишке Стальву сорвать вам заключение выгодного союза? – вновь попробовала она. Себан в ответ и бровью не повел. - Союз нам больше невыгоден, Аватара. А раз так, то твое пребывание в Иллидаре нежелательно. - Для меня все это выглядит иначе, - Вель ощутила, как медленно начинает разгораться внутри ярость. – Ренона вы знаете не первое столетие и должны были сами понимать, чем закончится сватовство вашей дочери к нему. Не говоря уже о том, что это достаточно глупое условие для того, чтобы вести переговоры со мной, потому как вряд ли свадьба Ренона имеет хоть какое-то непосредственное отношение к Танцу Хаоса, который я веду. В связи с этим я осмелюсь предположить, что все это было фарсом и с вашей стороны. Игрой для того, чтобы вынудить меня согласиться на ваши условия. А это означает намеренный умысел в срыве переговоров. - И ты пришла сюда сегодня для того, чтобы устроить мне истерику по этому поводу? – холодно спросил ее Себан. Вель опешила. Такого поворота событий она не ожидала, как и такой реакции, таких слов. Ярость внутри нее, тлеющая будто угли где-то на задворках сознания, внезапно разгорелась, будто на нее щедро плеснули крепкого бренди, и в висках застучало, а перед взором помутилось. Себан не был ошарашен ее приходом сюда, о нет. Она вдруг со всей трезвостью осознала, что если он и не ждал этого прихода, то вряд ли сам его факт мог выбить его из колеи настолько, насколько она думала это произойдет. И вот теперь уже она не знала, что с этим делать, что взъярило ее еще больше. Оба его наследника смотрели на нее с одинаковым холодным презрением на каменных лицах, и оттого было еще отвратительнее, еще мерзее. Она не успела подобрать слов, он снова заговорил, и на этот раз в голосе его звучало безразличие. - У тебя нет ничего, что ты могла бы мне предложить, - глядя ей прямо в глаза, заговорил он, и его проклятый взгляд словно гвоздь вгрызался ей прямо в мозг. – Ни одной жилы Источника в твоем распоряжении не осталось – ты сама тому виной. Угрожать ты мне ничем не можешь – Мембрана непроходима ни для тварей Сета, ни для Рабов. Лонтрон? – он пожал плечами. – Если Великий Жрец одолеет тебя, Рабы пожрут Лонтрон. И по ту сторону Мембраны не останется ничего, что еще могло бы меня интересовать, а на эту сторону они не пройдут. В таком случае, какой мне смысл договариваться с тобой хоть о чем-то? Лить кровь моих возлюбленных подданных в войне, которая мне ничего не даст? Вель смотрела на него еще несколько секунд, смотрела прямо ему в глаза, трясясь от ярости всем телом и понимая внезапно всю свою глупость, всю свою самонадеянность, всю бессмысленность своего прихода сюда. Чего она добилась? Лишь демонстрации собственной некомпетентности и никчемности перед этим созданием, которое плевать на нее хотело. Как и на все, что она могла ему предложить. Как и на весь окружающий мир. Она перевела взгляд на его детей, пытаясь отыскать хоть что-то на их лицах, хоть какой-то намек на то, что они были не согласны со своим отцом. Но там его не было. Только безразличие, отвратительное, невыносимое, непробиваемое безразличие. - Вам плевать на Танец. Плевать на Сета. Плевать на мир за границей Мембраны, - она чувствовала, как ярость клокочет в ее горле, поднимаясь вверх и затмевая взор кроваво-красной пеленой. И злые слезы, глупые, злые слезы поднимались к горлу, начиная душить ее. Почему я чувствую себя такой беспомощной и бесполезной?! – Вам плевать на все, кроме вашего Иллидара. - А тебе нет? – Себан посмотрел ей в глаза и впервые за все это время усмехнулся. – На самом-то деле, в глубине души, в самом темном ее уголке, в который вы, смертные, так опасаетесь смотреть. Вот там, в глубине этого, тебе действительно есть дело до кого-то, кроме тебя самой? - Да. Есть, - твердо ответила Вель. – Потому что это мир, в котором я живу. И я хочу, чтобы этот мир мне подходил. Хочу быть счастливой в этом мире, сделав его таким, в котором это возможно. - Прекрасно. И я хочу того же для своего мира. И это значит, что мы не так уж и сильно друг от друга отличаемся, - спокойно проговорил Себан, а затем указал ей глазами на дверь. – И значит, тебе пора уходить. Потому что мы не договоримся, Аватара. - А эти корабли? – Вель прищурилась, глядя ему в глаза. – Раз тебе нет дела до окружающего мира, зачем тебе столько снаряженных боевых ладей? - А вот этот вопрос тебя нисколько не касается, нерожденная, - холодно ответил ей Себан. – Но чтобы недопонимания между нами не осталось, скажу – ты их можешь не опасаться. На твои земли я нападать не намерен, порукой тому мое слово. А теперь можешь оставить меня. И она ушла. Ярость, горечь и боль били ее изнутри плетьми, стегали по самому оголенному, самому разодранному и больному, пока подошвы ее сапог громыхали по ступеням витой лестницы и дворцовым полам. И слезы так жгли ее глаза, так невыносимо выжигали все внутри, что стоило немыслимых нечеловеческих усилий не давать им проливаться на щеки. Она не собиралась никому демонстрировать свою слабость. Она не собиралась давать им возможность насмехаться над собственной глупостью, уязвимостью, собственным ничтожеством. Как легко он разбил тебя! Будто хрустальную вазу щелчком пальца сбросил со стола! Аватара! Какая же ты Аватара? Ты девочка, которая вздрагивает от каждого злого взгляда. Та самая, которую били и травили в крохотной деревеньке и за которую никто не вступался. Она выбежала из дворца, не обратив никакого внимания на возглас провожавшего ее стражника, и едва не споткнулась на ступенях – всю дворцовую площадь заполняли бессмертные. Они стояли и смотрели на нее с одинаковым выражением лица. С презрением, с которым смотрел Себан, молчаливым холодным презрением. И то же самое презрение она ощущала внутри себя к самой себе, только раскаленное, будто угли костра. Вель не помнила, как добежала до пристани, разыскала свою лодчонку и спрыгнула в нее, как отвязывала канат и отталкивалась веслом от пристани. Там, наверху, стояли эльфы и смотрели на нее. На ее ярость, на ее боль, на ее ошибку. Они все смотрели и молчали. Она погребла прочь, в сторону, откуда пришла. От ярости руки дрожали, весла срывались и то и дело били плашмя по воде, вздымая кучу брызг и вновь демонстрируя всем окружающим, что она даже грести не умеет. Ночь скрыла ее от чужих глаз, как только огоньки пристани выпустили из своей хватки лодку, но она все равно чувствовала себя так, будто они смотрели на нее, все они, смотрели и осуждали, видя, что она не справилась, что она не смогла. Да что же со мной, Грозар? Что со мной происходит? Почему так легко все сломалось?! Лодка выскочила из-под Мембраны, холод отпустил ее, ледяные струи дождя побежали по щекам, заставив ее вздрогнуть. Вель еще сделала пара гребков, а потом застыла на месте, бросив весла в лодку и закрывая лицо руками. Горячие слезы смешались с ледяной водой, потекли по щекам. У нее ничего не получалось, она ничего не могла сделать. Она не могла добиться связи с Великой Мани, не могла добраться до Данки, не могла взять Васхиль, не могла даже с эльфами договориться! И это было так ужасно! Они говорили, что она – Сила, Лэйк это говорила. Какой глупостью это казалось сейчас, какой жестокой насмешкой, каким невыносимым злорадством! Вель плакала в лодке посреди холодной ледяной реки, и течение медленно сносило ее прочь, волокло за собой следом, равнодушное и глухое ко всему. Как глупо было приходить сюда!.. Лодка с легким стуком ударилась о столб, ограждающий подход к Мембране, и это заставило Вель вскинуть голову. В довершении ко всему еще глупее было бы вплыть прямо туда просто потому, что лодку несло течением! Всхлипывая и давясь рыданиями, она подобрала весла, кое-как оттолкнулась от проклятого столба и погребла обратно, борясь с встречным течением реки. Нужно было просто собраться. Нужно было взять себя в руки, войти в состояние единения с Великой Мани и начать планировать удар по Васхилю. А заодно на всякий случай укрепить русло Тонила выше Барталама. Куда-то же он собирался плыть на всех этих боевых ладьях! Может, в Ивис, может в Васхиль, пусть и брехал, что ему нет дела до этой войны. А вот ей было! Ей было дело!.. Правда? – тихо спросил ее внутренний голос. Тебе есть дело до войны? А почему тогда единственное, чего ты на самом деле хочешь, это спрятаться где-то в глуши в крохотном домике вместе с Данкой и всю свою жизнь сидеть, держать ее за руку и смотреть ей в глаза? А что, если он прав? И что, если на самом деле тебе действительно нет дела ни до чего, кроме себя самой? И что все это ты делаешь только для того, чтобы считать саму себя спасительницей всех остальных? Чтобы себе доказать, что ты не ничтожество? Внутри было холодно-холодно, будто вместо сердца теперь стучала ледышка. А вокруг темно – стояла осенняя ветреная ночь. Течение усилилось или просто раньше она не ощущала его силы, потому что плыла по течению. В темноте она с трудом различала очертания берегов, и очень много времени ушло на то, чтобы углядеть крохотные золотые глазки фонариков на пристани Рамаэля. К тому моменту она уже почти выбилась из сил. Вель догребла до пристани – там никого не было, но окошки в гостинице приглушенно светились. Сделав несколько глубоких вздохов и поблагодарив Грозара за дождь, который скрыл тот факт, что она плакала, Вель кое-как вскарабкалась на причал, привязала лодку и поковыляла к гостинице. У двери она задержалась на мгновение, прикрыв глаза и размерено дыша. Никто не должен был знать, как она проиграла сегодня. Никто не должен был видеть, как легко ее сломали. Будто хрупкую веточку. Всего лишь парой слов. Вздохнув, она толкнула дверь в гостевой дом. Внутри было тепло, приглушенно горели свечи. Идиль вздрогнула, сонно поднимая голову со скрещенных на столешнице рук – она спала, навалившись на стол. Анай тоже сонно разогнулись, устало глядя на Вель. - Мы уходим, - отрывисто бросила она, прикрывая за собой дверь. Миэрвин выглянул из-за барной стойки, и Вель кивнула ему: - Лодка у причала, как я и обещала. - Вы договорились? – зевнув, спросила ее Идиль. - Нет, - мрачно отозвалась Вель. – Они не будут нам помогать. - Что ж, - презрительно пожала плечами Идиль. – Эльфам всегда было дело лишь до самих себя. Но попробовать стоило. И ты сделала все, что могла. Неожиданная поддержка разбередила все нутро, и Вель с трудом кивнула на эти слова, отводя глаза. Слышала бы она их диалог с Себаном, так не говорила бы. И вовсе бы сейчас отвернулась от нее и ушла, как делала всегда. Идиль ненавидела слабость и не прощала ее, впрочем, как и анай, как и все из ее окружения. Что бы они все сделали, узнав, как сильно она ошиблась там? Как она проиграла? - Открывай переход. Нам пора домой, - буркнула Вель, сдирая со своих плеч белую эльфийскую накидку. Хорошо, что она пошла туда одна, и никто из окружающих ее Спутников не видел ее позора. И больше никогда не увидит.