Мелодия твоего сердца

      Антон всегда видел в Роме что-то особенное, очаровательное, хватающее за душу. Помимо того, что он был гопником, что бьёт морды, кому не попадя, он ещё был и приятным человеком с чистой душой и намерениями, человеком, что не переносит лжи. Чем дольше он с ним знаком, тем больше дивиться новым чертам его характера.       Уже который раз Петров ловил себя на мысли, что всё, он видел точно всё, теперь ничто не сможет его удивить, но как же он ошибается. Очередной раз как Ромка вытворяет что-то немыслимое. Всё спрашиваешь самого себя: "да что ещё от него можно ждать?", всё гадаешь, строишь предположения, но и те неверны. И лишь тяжко вздыхая улыбаешься, понимая, что тут не надо быть Коломбо чтобы догадаться...       Он сделает это ещё много раз

***

      На улице ещё темно, я вновь шагаю по заученной за несколько лет тропинке, натыкаясь на поляну, где мы первый раз встретились. В голове невольно проблескивают воспоминания того дня, на лице всплывает улыбка.       Но я иду дальше       Совсем скоро, я снова буду в школьном дворе, глядеть на тусклый свет дорожных фонарей, высматривая два знакомых силуэта, которые скоро заметив меня двинуться быстрее. Я снова глянув в его глаза вспомню, как же они прекрасны, зелёные как трава летом. Волчьи брови снова сойдутся к переносице, но на губах растянется добрая улыбка.       — Долго ждал, Тоха? - уже привычно спросишь ты, и так зная ответ.       — Нет, я и сам только пришёл. - отвечу я конечно же соврав, потому что руки уже были ледяными, а щёки красными от мороза, но от мороза ли?       И снова мы пойдём за школу, вы привычно будете скуривать одну на двоих, а я лишь стоять в стороне и смотреть, но я ничего не имею против. Только закончив мы сразу же пойдём в школу скорее к батареям, что были горячими, и будем опять стоять минут десять обсуждая, как же нам надоела математичка.       Я запомнил это, словно сценарий, так было каждое утро. Каждый день, но, вечером всё всегда менялось и я уже не мог предугадать следующее...

***

      На улице снова снег, солнца уже давно не видно, уже было поздно, мы медленно собрав учебники поскорее пошли к выходу из школы. На улице стало холоднее, а мы решили скорее идти к Ромкиному дому. Ветер завывал, а мы ускоряя шаг старались как можно быстрее хотели попасть домой.       Рома не курил, видно потому что ветер мешал даже зажигалку зажечь, что там говорить о том чтобы прикурить. Вдалеке показались смутные очертания дома, это уже радовало.       Дверь противно скрипнула, но при этом позволила нам войти. Дом встретил пришедших тишиной. Мы прошли внутрь, половицы тоже скрипели, это не было чем-то новым, дом уже давно бы стоило отремонтировать. Но не обратили на это внимания, скидывая наконец куртки. Рома привычно прошёл на кухню зажигать печь, а я сразу к плите.       Рома никогда не готовил для себя       Пошерудив по полкам я найду опять банку с крупой, что готовил вчера. Лишь улыбнусь, но начну готовить. Загляну в холодильник, хоть и зная, что там ничего нет. Только вспомню о том, что надо будет принести продуктов, чтобы на следующий день вместе приготовить что-нибудь вкусное.       Вода на плите вскипает, надо засыпать соли и крупу. Помешивая, я гляну на печь, которая уже горит, разнося тепло по дому, а ты снова куда-то уйдёшь, но я снова не знаю зачем, потому что ты не рассказываешь. Потом вернёшься, но, на этот раз с гитарой в руках. Я не стану спрашивать откуда, потому что знаю, что ты не ответишь, да и предположения о том, что она была отобрана у какого-нибудь ребёнка звучит очень логично.       Снова он что-то собрался чудить       Помешивая уже густеющую кашу я услышал скрип настраеваемых струн, и тут же ошеломлённо глянув на брюнета сам у себя спросил:       Он что,ещё и на гитаре играет?       Со стороны послышалась мелодичная игра на гитаре, это была одна из тех песенок, что певцы напевают дабы разработать голос. Я, убавив газ на плите, подошёл ближе, усаживаясь на диван возле Ромки. Тот кинув на меня незамысловатый взгляд продолжил играть, перебирая пальцами по струнам. Нет,он ещё не играл, он продолжал настраивать, с некой досадой я вновь вернулся к плите. Каша была готова. Достав недавно помытые тарелки я положил небольшие порции на них, себе меньше, а Ромке чуть больше.       Стол оказался на удивление пустым и спешно я поставил тарелки с ложками на стол, не забыв про хлеб. Пятифан сядет за стол, а я напротив него. Каша ещё горячая, но накинется на неё как с голодного края, как собака, которая, опасается, что у неё сейчас отберут еду. Пробурчав что-то наподобие: "невкусно" ты всё равно пойдёшь и положишь добавки.       Потому что так было всегда       Для меня это было уже привычно, события повторялись изо дня в день, ощущения словно одни сутки прокручивают как заезжую пластинку, но это проходит сразу же как заканчивается ужин.       Каждый день, он делал что-то новое, позволяя Антону узнать его лучше, иногда он даже думал: "а Бяша тоже знает?". Логично было предположить, что лучший друг знал Пятифана так, что чуть ли не мысли его читает, ну а с другой стороны, а вдруг не знает? Это блондину лишь льстило.       Брюнет медленно потянулся за гитарой, крепкие руки легли на деревянную поверхность, левая рука на грифе продолжала настраивать инструмент, а правая пальцами задевала струны. Петров на это смотрел несколько завороженно, всё же не каждый день он видел гитару, да и в руках зеленоглазого, это выглядело как-то очень эстетично.       Тут он перестал перебирать струны, и глянув на Антона, словно подумал: " что б сыграть?". Сразу же, его будто осиняет.       Пальцы медленно бегают то по корпусу гитары, настукивая определённый ритм, и так словно вскользь задевает нужные ему струны, образуя до боли знакомую мелодию, правда Антон никак не может вспомнить название.       Сейчас, звук гитары стал чаще, лишь иногда слышна приглушка, сделанная рукой, чем дольше Петров слушал, тем ближе был к отгадке. Тут же его словно током прошибает, это же...       Пустынной улицей вдвоём       С тобой куда-то, мы идём,       И я курю, а ты, конфеты ешь.       Восьмиклассница... Песня группы "кино". Как давно он её не слышал. Взгляд метнулся к лицу, брюнета, что пристально глядел на голубоглазого. Такой мягкий взгляд.       М-м-м, восьмикласница...       Было до боли иронично, что они сейчас были в восьмом классе. Однако, это сейчас было неважно. Голос парня напротив так завораживал, а взгляд устремлённый прямо на него, будто говорил: " эта песня для тебя". Это немного смущало.       Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,       Но мне на это просто, наплевать       Ты говоришь, из-за тебя, там кто-то получил синяк,       Много значительно молчу и дальше мы идём гулять.       Строчки второго куплета невольно заставили меня хмыкнуть. Это было так на них похоже сейчас. Антон и правда не очень хорошо понимал географию, частенько жаловался на то, что учительница ставит ему хреновые оценки. Порой, Ромка и вправду вступался за Антона в драках, за что те получали фингалы на глазах. Петров невольно улыбнулся, вспоминая это, вызвав тем самым улыбку и у брюнета.       Взгляд Ромы был таким мягким, под ним хотелось греться как под весенним солнцем. А руки, обычно грубые, так плавно и нежно обращались со струнами, это поражало разум.       Мамина помада, сапоги старшей сестры.       Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.       Ты любишь своих кукол и воздушные шары.       Но в десять ровно мама ждёт тебя домой.       Да, Петров невольно вспоминал, как они ходили гулять поздно вечером, мама всегда говорила Антону не ходить до поздна, потому он всегда был дома уже к десяти вечера, ведь мама бы ругалась       На гитаре прозвучали, последние аккорды. Ромка с довольно улыбкой прикрыл веки.       Сейчас, или никогда       Я медленно приподнявшись со стула подошёл ближе к Пятифану, накрывая его губы своими. В глазах напротив читалось непонимание, но я не обратил на это внимания. Отстранившись я понял, что сделал, к щекам сразу прилила кровь, а глаза забегали по комнате.       — Я-я, извини, я не хотел. То есть хотел, но я не сдержался. - начал вдруг оправдываться блондин. Рома встал отложив в сторону гитару, он двинулся к Антону затыкая его новым, наполненным нежности поцелуем. Петров невольно тает в моменте, позволяя себе расслабиться, проникнуться поцелуем, воспользоваться моментом, удержать его. Однако, Рома разрывает поцелуй прижимая блондина к себе.       — Нет, Тош, я ждал это. - крепкие руки обвили талию парня, заключая в объятья. Голубые глаза напротив блестнули надеждой, и он вновь впился в его губы, более уверенно, получая ответ со стороны.       Никто из них не думал, что они сейчас делают, но единственное, что они понимали, так это то, что это любовь. И только то, что это взаимно. КОНЕЦ.