Драма по классике

Сыпется любовь как пепел Я буду скучать наверно Комом в горле говорю пока Это навсегда, это навсегда

Из-за громкой музыки, отдающей глухим эхом где-то в затылке, и уже немалым количеством выпитого алкоголя, Эмиль не сразу понимает что происходит. В первую секунду кажется, что его снова захватил дух танцующей толпы и сейчас он окажется втянут в ещё один танцевальный батл. Не самый удачный момент на самом деле, прямо сейчас он медленными шагами передвигался в сторону выхода из душного помещения, хотелось оказаться на улице ради хотя бы одного глотка освежающего воздуха. Вспышки светомузыки и слегка кружащаяся голова не позволяют сразу оценить ситуацию адекватно, и Эмиль уже открывает рот чтобы культурно послать нахуй человека, который настойчиво тянет его в противоположную от спасительной прохлады сторону, но стоит окончательно повернуть голову и сфокусировать взгляд, то рот закрывается сам по себе. Дима. Масленников просто держит запястье парня в плотном кольце своих пальцев и как таран, молча, тянет его через всю толпу, непонятно куда и непонятно зачем. Хотя Эмиль знает зачем. Догадывается. Но пытается отогнать от себя эти мысли, потому что хочется надеяться, что Дима сможет сдержать себя в руках и не станет проявлять эмоции когда вокруг них огромное количество людей. Но откровенно говоря, весь сегодняшний вечер Дима хорошо держит в руках только самого Эмиля, но не себя, так что надеяться на его разумность уже поздно. Эмиль научился контролировать себя и справляться с Димой, останавливая его порывы, если это было нужно, но когда они были наедине, а что делать сейчас, когда они окружены сотней посторонних людей, друзьями и коллегами он не знает. Масленников приводит его в самый дальний угол зала, где практически полная темнота. Подсветка для танцпола не попадает на эту часть помещения, а светомузыка отбрасывает блики лишь частично. Но даже одного маленького зеленого лучика, который падает на лицо Димы и подсвечивает его глаза, делая их невероятно яркими, хватает, чтобы понять насколько он пьян. Просто в хламину. Когда он успел? Эмиль видел его меньше часа назад, когда Даник разрывал всех на эмоции, пока пел take me to church, а Дима был всё это время рядом и прижимал к себе. Стоило, наверное, забеспокоиться и остановить его уже тогда, ведь уже было понятно, что Масленников уплыл. Но Эмиль не хотел. Не хотел отталкивать его, когда тот прижимался к нему на протяжении всей песни, не подпуская никого даже близко, не хотел отворачиваться, когда Дима подпевая песни Даника смотрел прямо в глаза, не хотел выбираться из теплых объятий, не хотел уходить от сильных рук которые прижимали к себе с невероятной нежностью, не хотел уворачиваться когда тот без остановки прижимался к нему с поцелуями. В тот момент Эмиль чувствовал себя настоящим ниндзя, когда успевал вовремя подставить то щеку, то лоб, то висок под настойчивые губы, в секунду, когда понимал, что Дима будто растворяется в моменте и забывает что они в окружении сотни посторонних людей, которые ещё и всё снимают на камеру. Так что наверное стоило его остановить ещё тогда, но Эмиль хотел верить что они не перешли ту грань, когда их поведение стало бы выглядеть подозрительно или чересчур интимно для окружающих. Просто близкие друзья хорошо отдыхают и веселятся, правда? Никто и не подумает, что в этот момент один из них умирает внутри, оттого что может наконец прижать к себе и не отпускать, целовать, зарываться носом в мягкие пряди и вдыхать любимых запах, забыв об окружающем мире, хотя бы на эти пару минут. А второй уже давно мёртв. Воспоминания рассеиваются от новой яркой вспышки, отражающейся яркими цветами на лице напротив. Лицо Димы слишком близко, Эмиль буквально чувствует как они дышат одним воздухом. 1 секунда. Масленников сокращает последние сантиметры того расстояния, что оставалось между ними и прижимает Эмиля спиной к какой-то невысокой тумбе, стоящей позади парня, которая врезается острым краем в поясницу. 2 секунды. Ладони оказываются на талии и сжимают её с такой силой, будто на них нанесён супер клей и если хватку ослабить ничего не выйдет. Склеить то что сломалось когда-то уже не получится. 3 секунды. Руки Эмиля поднимаются в желании оттолкнуть и остановить то, что собирается неминуемо произойти прямо сейчас. Но тело, сука такая, не хочет слушать голос разума. Вместо того чтобы оттолкнуть, ладони опускаются на чужую грудь и остаются спокойно лежать там, словно нашли своё место в этом мире и двигаться никуда не собираются. 4 секунды. Эмиль поднимает взгляд, смотрит в стеклянные глаза напротив и понимает что это конец. Чтобы сейчас не произошло он не сможет это остановить. Он не хочет. Раньше ему казалось, что он смог освободиться от этого зеленого плена, который засасывал его два года словно трясина. Он карабкался, сопротивлялся, кричал, бился в истерике, крушил то что стояло на пути, но пытался выбраться из этого болота. И у него получилось. Почти. Только в попытках выбраться самому, Эмиль не заметил насколько сильно утопил другого человека. 5 секунд. Дима наклоняет голову в бок, его взгляд медленно скользит по всему лицу Иманова и останавливается на чуть приоткрытых пухлых губах. И вот он тот самый момент. Бери и делай то, что хочется, всё находится в твоих руках, в буквальном смысле. Но нет. Каким бы уверенным, решительным или возбужденным Дима не был, он никогда не полезет пока не будет уверен на сто процентов что его не пошлют. Несколько месяцев назад Эмиль сказал, что Дима ходит за ним как щенок за хозяином и ждёт разрешения поиграть с любимой игрушкой. Тогда из-за поздних съемок им пришлось остаться ночевать вдвоём в офисе. Всё началось с простого рабочего спора, но из-за того что оба не умеют держать рот на замке и плохо контролируют свои эмоции, закончилось тем что они просто орали друг на друга, выплескивая всё то что копилось долгое время. Дима в тот момент реально почувствовал себя псом, которого отлупили по морде тапком за то, что посмел погрызть эти самые тапки. Масленников тогда ушёл хлопнув дверью, как самая настоящая королева драмы, а Эмиль остался сидеть один в пустой студии. Он понимал что жестит, но хотел надеяться, что так Дима поймёт как все их кошки-мышки выглядят со стороны и хотя бы попытается, ради них обоих, оставить его в покое. Он и попытался, но получилось не особо. Потому что через час он уже вжимал Эмиля в диван своим телом и они целовались так словно это их последний день на земле, и если они не возьмут от этого максимум то весь мир рухнет из-за их ошибок. Так и сейчас, Дима смотрит как самый преданный пёс на свете, готовый на всё ради хозяина, только дайте ему команду. Но Эмиль знает что ему не нужно ничего говорить, Масленников каким-то невероятным образом, но научился понимать его без слов. Иногда для того чтобы понять что "можно: подойди, обними, поцелуй, прижми, сделай то, что ты хочешь" хватает поймать взгляд с другого конца комнаты, иногда хватает случайного прикосновения, которое продлилось на секунду дольше положенной нормы приличия, а иногда Диме хватает просто посмотреть на Эмиля, чтобы понять какое у него состояние и что с этим можно и нужно делать. Иманову кажется что сердце позорно сбегает через горло, когда он чувствует, как чужие мягкие губы прикасаются к его шее. Дима покрывает её влажными поцелуями чередуя мягкие, почти невесомые прикосновения губ с укусами, которые он тут же зализывает языком. Но даже укусы получаются настолько мягкими и нежными, что Эмиль не сразу понимает в чём дело, пока до него не доходит осознание: Дима пытается не оставлять следов. Смешно. Но похоже из них двоих Дима больше переживает о том, что Эмилю потом возвращаться в объятия своей девушки. Иманов никогда не поймёт как Масленников умудряется думать о последствиях и максимально контролировать всё происходящее даже в такие моменты. Поцелуи медленно спускаются ниже, до ключиц, язык влажно очерчивает границу, где кожа прячется за воротником худи. Дима уже знает на какие точки нужно надавить, чтобы Эмиль начал резко вздыхать то и дело, пытаясь, сдержать рвущийся наружу стон, поэтому он снова подключает зубы и уделяет особое внимание ямке между плечом и шеей. — Пиздец... Весь вечер хотел это сделать. Эмиль не имеет ни малейшего понятия, как их ещё никто не заметил. Да, Дима нашёл максимально укромный угол, который скрыт от посторонних глаз, и чтобы их увидеть нужно целенаправленно идти сюда. Но это не отменяет того факта что они всё ещё в паре метров от огромной, пьяной толпы, которой неизвестно что может прийти в голову. За особо яркой вспышкой светомузыки следует резкая смена мелодии, с какого-то супер-слезливого медляка — под который они возможно даже выглядят романтично со стороны, как в кино, знаете, только они были бы в дешевой драме, в которой люди обычно смотрят начало и сразу проматывают на конец истории, чтобы узнать чем же всё закончилось, потому что наблюдать как два идиота ходят вокруг друг друга и не могут сделать по-настоящему серьёзный шаг, ни у кого нет желания — на что-то очень ритмичное и бьющее по мозгам с тройной силой. Дима отрывается от его шеи и поднимает голову, снова фокусируя взгляд на лице парня. Он опускает руки с талии Эмиля ниже, ведёт ладонями по бедрам, цепляет пальцами задние карманы джинсов и останавливает ладони на ягодицах, аккуратно сжимая их, выбивая из парня слабый стон прямо себе в губы. Масленников делает всё без грубости или силы, это не акт власти, а потребность почувствовать желанное тело в своих руках ещё хоть немного. Визги толпы и резкая смена плейлиста, действуют как ушат холодной воды для них. Эмиль задерживает дыхание, потому что понимает что момент разрушен и им всё-таки придётся поговорить сейчас. Либо, как и во все предыдущие разы, когда кто-то из них срывался и они оказывались в постели, они молча разойдутся, сделав вид будто ничего не произошло. Продолжат жить как ни в чем не бывало, улыбаться друзьям и на камеру, Дима будет продолжать говорить о том какой Эмиль офигенный брат, а сам Эмиль будет продолжать пытаться жить самостоятельной, не зависящей от Димы, жизнью, когда на самом деле единственное чего хочется обоим просто остановить момент и наконец разобраться с тем что они делают со своими жизнями. — Тебя могут потерять, иди, — только в этот момент Эмиль вспоминает что нужно дышать, моргать, думать о том где он и с кем он, но всё на что он способен это стоять и смотреть в два зеленых омута напротив, которые снова топят его в себе, с невероятной силой. Эмиль даже не помнит в какой момент он успел переместить руки с груди Димы выше по его плечам, а сейчас стоит обнимая Масленникова ладонями, сцепленными в замок на его шее. Дима поднимает руки, обхватывая ими лицо парня, он несколько секунд смотрит в глаза, медленно проводя большими пальцами по скулам и аккуратно, будто случайно, задевает губу Эмиля, проводя по ней самым кончиком большого пальца. И тут же наклоняется, прижимаясь к губам Иманова буквально на мгновение, это даже поцелуем сложно назвать, настолько это происходит быстро и почти неуловимо. Он тут же отстраняется, убирает руки и быстро уходит, теряясь среди веселящейся толпы. Эмилю требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, выровнять дыхание и хотя бы попытаться привести голову в порядок. Какого черта? Он был уверен, что из них двоих именно ему будет легче справиться с последствиями того что они натворили, и что он уже смог пережить всё это. Но прямо сейчас Дима вместе с Сударем уже раскачивают толпу каким-то клубняком, пока Эмиль стоит тут в одиночестве, на свой собственный день рождения, и пытается понять в какой момент своей жизни он свернул не туда?

Ты прощаясь на словах хочешь вернуться между строк А я словно птица феникс нахожу любой предлог Чтоб из пепла возродить нашу разбитую любовь