Любимый?

Над рыжей макушкой слышалось чужое дыхание. В комнате было темно, и только свет уличных фонарей хоть как-то разбавлял потёмки. Накахара не раз пытался придумать альтернативу шторам в их суровой студенческой реальности, но всегда что-то шло не так, или, как казалось Дазаю, парень просто не так уж и хотел закрыть вид на хмурый, но по-своему красивый район. Сам Осаму тоже любил эти пустые ночные улицы. Они неплохо отвлекали от надоедливого шума в голове. Ещё в этот список входили дешёвые сигареты и Накахара, конечно. Первое реализовать было сложно, потому что Дазай не хотел допускать, чтобы Чуя узнал о том, что он курит. Он когда-то бросит и обязательно уговорит Накахару, а сейчас он был готов пройти пару кварталов ради одной сигаретки и зажевать запах парой жвачек. Второе, а именно рыжик, действовал на парня сильнее любой зависимости. В его присутствии мозговая деятельность росла молниеносно. С первой встречи ему безумно хотелось обратить внимание голубых глаз на себя. Теперь Чуя определенно пытал к нему чувства, согласился на сожительство, отвечал взаимностью, но вот на отрез отказывался признавать свои чувства. Для Осаму это выглядело никак иначе как вызов. Тем более в преддверии праздника влюблённых. — Чуя, — низкий голос был едва слышен. — Чу-уя… — немного громче повторил парень, кладя руку на плечо спящего, слегка постукивая. Лежащее под одеялом тело зашевелилось. Накахара приоткрыл глаза и повернул голову на звук, оказавшись в паре сантиметров от лица Осаму. Второй этому нагло улыбнулся, но ничего говорить не стал. Он старался никогда не будить Чую, но сейчас это было крайне необходимо. — Дазай? Что, черт возьми, случилось? — меж сонной речи слышались нотки тревожности. Среди полумрака голубые глаза нашли очертания знакомого лица и на секунду беспокойные искорки в них успокоились, заметив самодовольную улыбку Осаму. Дазай не хотел отводить взгляд от прикрытых ресниц, небрежный рыжих прядей, немного сведенных к переносице бровей. Не хотел, но каждая секунда была на счету. Чем больше Накахару покидал сон, тем больше у Дазая было шансов неслабо отхватить за его действия. Его «срочное дело» однозначно было на миллион долларов. — Скотч. Где у нас скотч? Чуя, собрав все силы, привстал и внимательно всмотрелся в бессовестные глаза напротив. — Ты меня разбудил, чтобы спросить, где скотч? — надежды в том, что Осаму не может быть таким мудаком, чтобы мешать людям спать ради ёбанного скотча были призрачными, но на то они и надежды, чтобы рушиться. — Ну мне очень надо… — протянул Дазай, аккуратно заправляя одну из рыжих выбившихся прядок за ухо Накахары. — Дазай, ты конченный, — парень отдернулся от чужой руки и показательно отвернулся к стене, натянув одеяло повыше. — Ну, Чуя, милый, пожалуйста, подскажи. Это очень-очень важно. Была поздняя ночь и переговариваться с воспаленным от очередной тупой идеи мозгом Дазая было бессмысленно. Перспектива спокойно поспать пару часов до утра была куда более приятной. — Вторая шухлядка в рабочем столе. — Спасибо, ты такой хороший! — Осаму оставил легкий поцелуй на щеке Чуи и тут же отправился к указанному месту. С кровати слышалось недовольное бурчание, но Дазая это уже мало интересовало. *** Иронично, что делая следующую затяжку горького дыма — дышать становилось легче. Пусть открытая форточка не совсем помогала, и немного дыма оставалось в комнате, Чуя не переживал об этом. Осаму десятки раз ругался на ужасный запах и просил Накахару бросить, но парень давно был в курсе, что сам Дазай тоже курит, пусть и пытается это всеми способами скрыть. За окном виднелись старые дома, покрытые огромными трещинами, и такой же потрескавшийся асфальт. Накахара ненавидел этот вид за стеклом ровно настолько, насколько любил. Бетонные плиты, медные трубы, разбитые окна — все они хранят моменты его жизни. Хорошие и плохие. Всё вокруг было будто сосудом для воспоминаний. Даже надоедливый сосед по комнате, которого, как окно, хотелось накрыть самой плотной черной тканью, чтобы не мозолил глаза, но всё же не упускать из виду, чтобы не потерять. Раздумья прервались касанием чужих рук на бёдрах. Как же легко Дазай рушил его личные границы как ни в чём не бывало и вынуждал находиться рядом. Теперь это стало обыденностью, сродни сигарет. Немного раздражающе, но без — кажется за гранью возможного. Так руки поднимались по телу, задирая домашнюю футболку, пока не успокоились, сомкнувшись крепкой хваткой на талии. Сухие губы коснулись шеи лишь на мгновение, а по коже побежали мурашки. «Чёртов искуситель» Чуя не заметил как длинные пальцы забирали сигарету у него из рук и заменили её небольшой коробочкой. Посмотрев на неё, Накахара издал тихий смешок. В уголке было аккуратно приклеенное сердечко с надписью «От Любимого». Чуя улыбнулся. Насколько бы Осаму не был бесстыжим с ним, но подростковое ребячество часто выдавало его. В этом весь он: целует до беспамятства, а потом краснеет от случайно брошенного взгляда. — Не знаешь от кого это? — тихонько спросил Осаму, возвращая руки на талию рыжеволосого. От Любимого? Да, Осаму можно было терпеть, он был неплохим дополнением в этой комнате и в жизни рыжеволосого в целом. Чуя был к нему… снисходительнее. Разве то, что Осаму может существовать рядом без тяжелых травм на протяжении года не есть выражением чувств? Сегодня день влюбленных, осознания этого хватит понять, что парень принимает их отношения. Так ведь? «Если это игра, Осаму, то я не пойду у тебя на поводу» — Не-а, — с улыбкой ответил Накахара, — знаю только балбеса, который не может самостоя… Дазай довольно резко развернул Накахару и сделал небольшой шаг вперед, заставляя рыжеволосого вскарабкаться на подоконник и прижаться к стеклу окна. Это придавало хоть немного уверенности под тяжёлым взглядом Осаму. Неужели это реакция на его слова? Неужели это не ёбанное театральное выступление просто так? — Ещё раз, солнце. От кого подарок? — голос несмотря на всю ситуацию вызывал сожаление, а глаза неуверенно бегали по чертам лица напротив. «Дазай, ты, блять, серьёзно? Это ведь настолько очевидно.» В голове не укладывалось, что Дазаю было настолько важно услышать, что он… любим, пусть и его же словами. Сейчас оставалось принять правила и добровольно сдаться. — От тебя, Дазай. Конечно от тебя *** (тот же день, вечер) — ЧУЯ, СОЛНЫШКО, ЭТО ПРАВДА МНЕ??? — НЕТ, БЛЯТЬ, МНЕ! А КОМУ ЕЩЁ?! — ЭТО ПРАВДА ТЫ НАПИСАЛ??? — ДА, НО УЖЕ ПОДОЗРЕВАЮ, ЧТО ОШИБСЯ! — Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — Я!.. я тоже, Дазай. Парень пошатнулся от бросившегося на шею Осаму, который только крепче сжал в руке небольшой свёрток с аккуратно выведенной подписью: «Любимому».